Святая Ариадна. Персонаж из того же охотничьего сеттинга, что и Пэк Сольхва, только её главными врагами были ангелы и демоны. И разумеется, она тоже главная героиня.
Вообще-то «святая» — это титул, который обретает законченность только после смерти.
Слишком тяжёлый и зловещий, чтобы носить его при жизни.
Ведь все святые в истории либо кончали жизнь трагически, либо должны были сгореть дотла ради Бога, снуя дровами в костре, что освещает этот мир.
Именно поэтому сама церковь крайне редко дарует этот титул живым. Это не благословение, а самый настоящий смертный приговор, звучащий как: «Тебе пора бы скоро умереть и отправиться к Господу».
М-да, церковь тут явно с приветом.
И вот какого чёрта девушка, несущая имя мертвеца, прямо сейчас таранит головой мою грудь в этой подворотне?
Да, я слышал по новостям, что Святая прибыла с визитом. Но у неё не было никаких причин бродить здесь в одиночку, без охраны.
Странная череда совпадений продолжается — будто всё это события, через которые мне заведомо суждено пройти.
— У-у-у… Моя голова…
Схватившись за лоб, она пошатнулась.
Удар, видимо, был приличный: белая вуаль сбилась набок. Выскользнувшие из-под неё серебряные волосы струились волнами, почти касаясь грязной мостовой.
Я на мгновение застыл, разглядывая её.
Огни рынка охотников отражались в её волосах, создавая подобие святого нимба.
Конечно, если бы не эти её стоны. Как бы это сказать… в них слышалась какая-то неуместная чувственность?
— Эй, простите.
— Да-да?..
Она вздрогнула и вскинула голову.
Глаза плотно зажмурены. Длинные ресницы мелкой дрожью трепетали.
Ах да, по сюжету она ходит с закрытыми глазами, потому что слепа. Она не видела с рождения, но взамен обладала зрением, способным различать потоки маны и душ.
С такими способностями врезаться в кого-то почти невозможно. На что же она отвлеклась?
— Смотрите, куда идёте. Я чуть кости не переломал.
Сказать такое слепому человеку — поступать как последняя сволочь, но, как я уже говорил, она прекрасно видит мир по-своему, так что совесть меня не грызла.
Грудь до сих пор ноет.
У неё что, лоб с эффектом пробивания брони?
— Из-извините! Я просто очень спешила… и вот…
Она суетливо поклонилась.
От этого движения под рясой наглядно колыхнулись пышные изгибы. Вопиющий объём, который не способно было скрыть даже мешковатое одеяние. Кажется, теперь я понял, что имеют в виду, когда говорят, что строгое монашеское одеяние, призванное призывать к воздержанию, на самом деле лишь распаляет греховные мысли.
…Так, стоп. Не время разглядывать её прелести.
— Что Святая забыла в такой трущобе? И куда вы дели своих рыцарей-хранителей?
От моих слов она вздрогнула и виновато поджала губы.
— У-у-у… Я от них сбежала.
— Сбежали?
— Да… До того стало душно, что я решила выйти подышать свежим воздухом, но заблудилась…
Ты что, трудный подросток? Пока я ошарашенно смотрел на неё, Ариадна почесала затылок.
…Впрочем, учитывая то, как за ней следит церковь, удивляться нечему. Когда к тебе относятся как к живому жертвоприношению, поневоле задохнёшься. Но это её проблемы.
— Заблудились — идите в полицию. Выйдете отсюда, повернёте налево — там участок.
— Ах, нет! Погодите секундочку!
Стоило мне попытаться невозмутимо пройти мимо, как она поспешно вцепилась в подол моей одежды.
— Я ничего не покупаю!
— Ч-чего?..
Хватка у неё будь здоров. Она куда характеристики вкачивала?
— Что вам от меня надо? Денег нет.
— В спасение души не верю, сектантские штучки мне не интересны.
— Да я не об этом!
— Запах! Это всё из-за запаха!
— Что?
Она потянулась носом в мою сторону и принялась забавно принюхиваться, точь-в-точь как щенок. Это что, До Ури версия 2.0? И разве у неё по канону был такой характер? Ладно, пока сыграю по её правилам.
— Какого ещё запаха? Я вообще-то мылся.
— Нет-нет, в смысле… то есть невероятно величественная, благородная аура…
Кажется, она просто несёт первую попавшуюся чушь.
— …
И что это вообще должно означать…
Внезапно в её животе громко заурчало. В подворотне воцарилась тишина.
Лицо Святой мгновенно вспыхнуло, став красным, как спелый помидор. Она готова была сквозь землю провалиться и низко опустила голову.
— …Вы голодны?
— …Я не ела два дня.
— В церкви вас даже не кормят?
— Из-за молитв… Сейчас период поста…
Я тяжело вздохнул. Хотел было пройти мимо, но пальцы, вцепившиеся в мой край одежды, даже не думали разжиматься. Вовсе не потому, что у меня не хватало сил вырваться.
Угу, именно так.
К тому же оставить человека голодным в Корее — это просто не по-человечески.
А главное…
Сколько раз повторять: мне всё равно придётся с ней связаться.
К тому же, вопреки хрупкой внешности, эта девица с первой же главы показана как сильнейшая сущность в этом мире — настоящий хардкорный топ. Пусть зачищать с ней подземелья по кругу и не выйдет, но в критический момент она точно пригодится.
— Идёмте за мной. Поедите чего-нибудь.
— Правда?.. Но у меня совсем нет денег…
— Я заплачу. Но взамен, когда поедите, смирно вернётесь обратно, договорились?
— Да! Спасибо вам огромнейшее! Да пребудет с вами благословение Господне!
Её лицо в мгновение ока просияло. Изгиб зажмуренных глаз выглядел весьма миловидно.
Конечно, если бы она при этом не вытирала слюну с уголка губ, выглядело бы куда возвышеннее.
Вроде в эроге бывает нечто подобное?
Типа под гипнозом: «Раз-два-три… вы приходить хорошо…» — что-то в таком духе. Хотя ладно, вряд ли.
Для начала мы пришли к обшарпанной палатке с уличной едой возле входа на рынок охотников.
Едва до неё донёсся запах ттокпокки, в её животе снова громко заурчало. Ну и обжора.
Судя по тому, что по дороге её никто не узнал, она тоже использовала какой-то предмет для искажения восприятия.
Только у меня такой штуки нет.
— Хозяйка, нам один сет из ттокпокки, обжарки и сундэ, и бульона от омука побольше, пожалуйста.
— Ой, парень! Это твоя девушка? Косплей монашки, что ли? Какая красавица!
От бестактной шутки бабушки-продавщицы Святая засмущалась и замахала руками.
— А, нет-нет! Я…!
— Просто знакомая. Смотрю, голодает ходит.
— Да-а? Так ведь «просто знакомый» в «любимого» превращается в один миг!
— …
Мочки ушей Святой густо покраснели.
— Говорю же, ничего такого… Ладно, мы сядем здесь.
Я кое-как отмахнулся и уселся на место в углу.
Вскоре на столе появились дышащие паром ттокпокки, обжаренные закуски и сундэ.
— Давайте, ешьте.
— С-спасибо за угощение!..
— Ах, перед этим…
Вспомнив о чём-то, она занесла вилку, но тут же отложила её.
— ВоимяОтцаиСынаиСвятогоДуха.
Она кое-как перекрестилась. Даже молитву протараторила со скоростью света. …Она точно верующая?
— Теперь готово.
— …
И чего она на меня так гордо смотрит?
Святая набила рот ттокпокки так, что щёки едва не лопались, и принялась увлечённо жевать. Хоть ей и было остро — она тяжело дышала «ха-а, ха-а», — палочки не останавливались ни на секунду. Нет, серьёзно, почему это выглядит как-то двусмысленно?
Да уж, картинка явно отличается от той, что была в манхве.
— Ешьте медленнее. Никто у вас не забирает.
— Ням-ням… Это та-а-ак вкусно!..
— Репутация Святой трещит по швам.
— А репутация меня что, накормит?.. — проглотив еду, выпила она разом весь бульон от омука.
А она неожиданно простым и бойким человеком оказалась.
Похоже, корейская кухня ей по душе. Говорили вроде, что она из Италии… Может, сломать спагетти перед ней, чтобы проверить реакцию?
Я косо посмотрел на неё.
По канону у неё был величественный и загадочный образ, но пока лично не пообщаешься — не поймёшь. Или это голод так меняет людей? Хотя До Ури-то и так такая по жизни.
Оперев подбородок на руку, я наблюдал, как она уплетает еду. Сереброволосая Святая устраивает мокпан, измазав уголки губ соусом от ттокпокки… Такое зрелище выдаётся не каждый день.
То, что она сказала про «вкусный запах» от меня… Наверное, своими глазами, видящими ману, она засекла способности, связанные с прообразом?
— Кстати, так какой от меня запах исходит? Вы вроде говорили про какую-то ауру.
Обмакивая сундэ в соль, невзначай спросил я.
Замерев с зажатым в палочках кусочком обжарки, она склонила голову набок:
— Хм… Это трудно объяснить…
— Хотя бы в двух словах.
— Хм… Очень старый, печальный, но… в то же время тёплый запах.
Печальный, но тёплый?
— А ещё… немного пахнет гнилью.
— …
Услышать такое прямо в лицо — довольно сильный удар по самооценке.
— Ах! Я не в плохом смысле! Просто… словно аромат цветка, расцветшего на могиле? И ещё чувствуется запах глубокого моря.
Цветок на могиле. Глубокое море.
Она имеет в виду прообразы До Ури и Сакуханы?
…Чувствуя, будто меня видят насквозь, я решил сменить тему.
— Если доели, пойдёмте. Я человек занятой.
— А, уже? Но у меня ещё осталась обжарка…
— Попросите упаковать с собой.
Я расплатился и вышел из палатки.
Она бережно подхватила чёрный пакетик с остатками еды и семенила за мной следом.
Насытившись, она раздобрела и даже начала мурлыкать под нос какую-то мелодию.
— А теперь прощайте. Дать вам денег на такси?
— Хм… Вообще-то мне некуда идти.
— Что?
— Если я вернусь в церковь, меня отругают. К тому же… мне кажется, рядом с вами будет происходить много интересного.
Что ещё за глупости?
Много интересного, ишь ты.
— Я не собираюсь работать сиделкой.
— Всё в порядке! Я отлично исцеляю! За еду отработаю!
Какое к чёрту исцеление… Учитывая моё текущее состояние, мой максимальный запас здоровья явно смехотворен, так что такое мощное исцеление для меня — нерациональная роскошь.
— Свою еду вы уже отрабатывать не должны, ттокпокки всё покрыли.
Я решительно подвёл черту.
Таскать с собой Святую — гарантированно привлечь внимание церкви. К тому же назвать всё это простым совпадением… как-то смутно и неприятно на душе.
С моими текущими возможностями тягаться с персонажами из сеттинга Святой я всё равно не смогу. Правильнее всего — свести знакомство и вовремя отступить.