С чего это он вдруг завёл песню про учеников?
Вопрос свалился как снег на голову и показался мне слегка нелепым, но я сохранил невозмутимый вид и ответил:
— У меня к рисованию особого таланта нет.
Вот если бы он спросил моё мнение о своих комиксах, тут я бы, пожалуй, разобрал всё подробнее кого угодно. Как ни крути, в знании комиксов я никому не уступлю.
Но рисование — совсем другое дело.
Таланта у меня нет, становиться художником я не собираюсь, а чтобы стать сценаристом, ходить под художником мне незачем.
Но у этого господина, похоже, было своё мнение.
— Рисовать можно научиться. А раз сюжеты у тебя, похоже, получаются, ты, глядишь, и как художник далеко пойдёшь.
Он ещё и добродушно улыбался, заворачивая всё это в правдоподобную обёртку, и выглядело это немного смешно.
Интересно, скажет ли он правду?
— Можно спросить, почему вы мне это предлагаете?
Он, кажется, слегка удивился.
Он ведь вроде как проявил заботу, а я в ответ полез с вопросами.
Наверное, подумал, что молокосос обнаглел.
Но вскоре он кивнул и сунул в рот новую сигарету.
— Я сам отнёс готовую рукопись в издательство. Обычно ребят посылаю, но чем дальше читал, тем интереснее становилось, вот я и решил на всякий случай сходить сам. Нарочно попросил редактора прочитать и сказать, как ему. Редактору очень понравилось. А дочитав, он спросил, будет ли продолжение. Тут-то я и подумал: о, это выстрелит. Поэтому и попросил Сансика привести тебя.
Иначе говоря, он разглядел во мне талант к сюжетам и хочет держать меня при себе.
Но про учеников художников того времени я и без рассказов Пак Сансика кое-что знал из книг. Тогдашние художники нередко прикрывались званием учителя и без спроса тащили в свои работы сюжеты и идеи учеников.
Какое уж тут понимание авторского права.
В 2018 году договор был бы обязательным хотя бы из-за авторских прав, а здесь о таком и заикаться бесполезно. Заведи ты такой разговор, ни один художник тебя просто не стал бы слушать.
Пак Сансик, похоже, догадался, к чему клонит Кан Хёнсок, и растерялся.
— Учитель, погодите…
— У парня талант, жалко же, если пропадёт. А потом, когда он захочет пробиться в художники или сценаристы, моя помощь ему ой как пригодится.
— Это-то да, но…
— Разве плохое предложение?
Он повернулся ко мне.
Сам он, похоже, и правда считал, что предлагает неплохой вариант.
В те времена новичку, чтобы прожить художником или сценаристом, связи были важнее умения, так что ничего удивительного в таких мыслях не было.
Но я прекрасно понимал, что мне это ничего хорошего не сулит.
Как ни крути, здравый смысл подсказывал одно: этот господин художник хочет присосаться ко мне, как пиявка, и тянуть из меня всё задаром. Отдавать свою молодость в залог такому человеку я не собирался.
Но ощетиниваться и спорить тут было незачем. Сейчас он как-никак покупатель, который берёт у нас сюжеты.
— Я подумаю.
— Давай. И постарайся сделать правильный выбор.
Правильный выбор я, конечно, сделать собирался.
Тот, что выгоден мне.
И всё же на душе остался неприятный осадок.
Когда-то я с удовольствием читал комиксы этого человека, а после встречи с ним самим казалось, что испорчены даже воспоминания.
Дальше разговор шёл в основном о всяких мелочах.
О том, что монополия «Хапдона», ещё недавно подминавшего под себя весь рынок комиксов, пошатнулась и у художников теперь будет больше возможностей. О том, что с выходом недавно появившегося журнала «Бомульсон» оживились журнальные публикации, и, похоже, отдельные тома снова пойдут в гору.
Человек из индустрии, он явно раньше других почувствовал эти перемены.
Только он вряд ли мог знать, что и этот подъём рухнет, не продержавшись и пятнадцати лет.
Что около 1997 года, на волне кризиса МВФ, вступит в силу Закон о защите молодёжи, рынок комиксов стремительно сожмётся и почти на двадцать лет, до появления рынка электронных книг, погрузится во тьму.
Хм.
Что-то вдруг стало тоскливо.
— Ты чего?
— Ничего.
И всё же болтать с художником было по-своему интересно.
Может, потому, что мне всегда было любопытно всё о комиксах, большинство его историй меня зацепили. Особенно всякие мелочи: какие авторы сейчас на подъёме, какое издательство платит большие авансы.
— Продолжение-то планируете?
— Нет, пока нет.
Кан Хёнсок удивлённо поднял брови.
— Я же говорил: пишите продолжение.
Пак Сансик не стал отвечать сразу и посмотрел на меня.
Я предвидел такой вопрос и заранее велел ему не отвечать, даже если спросят.
Честно говоря, у меня в голове сидит содержание всей вышедшей серии целиком.
Но показывать художнику все свои карты незачем.
Кан Хёнсок тут же повернулся ко мне.
— Ещё не начинали?
— Хотели посмотреть на реакцию и тогда решить. И потом, сейчас мы обдумываем другую историю.
«А мальчишка-то не из послушных».
Наверняка именно это он сейчас и подумал.
У него это было на лице написано. Но он быстро снова стал прежним.
— Вот как? И что за история?
— Пока ничего конкретного. Есть только общие наброски.
— Её бы я тоже почитал, если выйдет. Как закончите — никуда больше не носите, сначала ко мне.
Значит, обещать, что купит, не обещает, а застолбить уже хочет.
Ну, с его точки зрения, наверное, решение логичное.
Мы проговорили довольно долго, а когда ученики проснулись и всё пошло к тому, что вот-вот начнётся работа, понемногу засобирались.
— Ну, хорошенько подумай над моим предложением и дай знать.
— Хорошо.
Мы попрощались, вышли из мастерской, и я понял, что проголодался.
Я-то думал, раз позвали человека, хоть покормят.
То ли в мастерской было не до того, то ли обедают они в другое время, не знаю.
По дороге домой мы зашли в китайскую забегаловку.
Пак Сансик, похоже, проголодался не меньше моего и, едва войдя, торопливо крикнул:
— Две двойные порции чаджанмёна.
Я глянул на ценник на стене.
И на миг подумал, что там забыли дописать ноль.
Четыреста пятьдесят вон.
Надо же, довелось попробовать такой дешёвый чаджанмён.
Ах да, я и забыл, что сейчас 1983 год.
Я невольно усмехнулся. Но Пак Сансик, видимо, понял мою усмешку неправильно и, поглядывая на меня, заговорил:
— Извини.
— А? За что?
— За то, что учитель тебе предложил.
— А, это? И что такого?
Я нарочно сделал вид, что не понимаю.
— Ты, может, не в курсе, но он позвал тебя в ученики, честно говоря, явно не ради тебя.
Похоже, Пак Сансик тоже прекрасно понимал, что у Кан Хёнсока на уме.
Но я всё так же изображал, что ничего не смыслю в мире комиксов, и переспросил:
— Не ради меня?
— Ага. Уж точно не ради тебя.
— А на вид хороший человек. Этот учитель-художник.
— Ну, человек-то он неплохой. Но пойти к художнику под начало — совсем другое дело. Одно — смотреть со стороны, другое — жить бок о бок.
Ну да, принцип, наверное, тот же, что в «не открывай бизнес с другом» или «не снимай с другом квартиру».
— Короче, пойдёшь к нему в ученики — и весь твой талант уйдёт на него. Я сам два года ходил в учениках, так что прекрасно знаю, какие в таких мастерских порядки.
— Вот как?
Я это и так знал, так что бурно реагировать было незачем. Да и переигрывать не в моём характере.
— Не иди в ученики. Только жизнь зря растратишь. Разве что если мечтаешь стать художником.
— Не пойду. И в художники я вообще не собираюсь. Таланта к рисованию у меня нет.
— О? А ты что, пробовал рисовать комиксы?
— Было дело. Немного.
На самом деле в школе я несколько лет рисовал комиксы.
Раз уж я их любил, интерес к рисованию появился сам собой.
Но за эти несколько лет я убедился только в одном: таланта у меня нет.
К тому же рисовать комиксы оказалось вовсе не так романтично, как я думал.
Художники не зря жалуются на геморрой, гиподинамию и грыжи. Это самая настоящая каторга, на которую нужна огромная выносливость и сила духа.
Поэтому я решил, что мне хватит и просто читать их в своё удовольствие.
— Вот не знал, что ты пробовал рисовать. Хотя я ведь тебя раньше толком и не знал, так что неудивительно, да?
— Ну так давай хоть теперь нормально общаться.
— Тут ты прав.
Он мне не родной брат, да и ещё недавно мы особо не дружили, а он вот так за меня переживает. Приятно, что ни говори.
Хотя, конечно, кто знает, как было бы, если бы не нуна.
— В общем, извини, что так вышло. Я-то думал, он сведёт тебя с художником, которому можно продать сюжет, или закажет какой-нибудь другой сюжет.
— Да ладно. Мне и так нормально: помогаю тебе с сюжетами и зарабатываю на карманные расходы.
Хотя карманные расходы, похоже, будут немаленькие.
— Спасибо, что так говоришь. А с твоим талантом ты, может, далеко пойдёшь. И, честно говоря, если писать на стороне, то сюжет хотя бы можно продать. Разве нет? А в мастерской всё подаётся так, будто учитель учит ученика, и это считается само собой разумеющимся. Если уж начистоту, какой он учитель? Просто хозяин, который тебя запрягает, разве нет? Я так два года жизни угробил. И ведь ни гроша не платил, честное слово.
Видно, при этих воспоминаниях Пак Сансику стало обидно: он скривился и заворчал.
Ну да, если два года не спать и вкалывать на другого, а в итоге остаться только с подорванным здоровьем и привычкой к куреву, тут кто угодно обидится.
И всё же Пак Сансик, похоже, как и подсказывает его имя, человек со здравым смыслом. Раз уж вот так, по-своему, меня предостерегает.
— Хотя после таких разговоров как-то неспокойно.
— Это почему?
— Потому что такие типы, если что-то идёт не по-ихнему, обязательно заводят: мол, мир комиксов тесен, помочь трудно, а нагадить легко.
— Верно говоришь.
— А ты так говоришь, будто это не про тебя.
— А это и не про меня.
— Что?
Тут официант вынес на подносе чаджанмён.
— Ваш чаджанмён.
Пак Сансик какое-то время ошарашенно смотрел на меня, но, увидев полную миску чаджанмёна, тут же обо всём забыл и набросился на еду.
И тут из телевизора в забегаловке донеслись ликующие крики.
Я машинально обернулся. Цветной телевизор, давненько я таких не видел.
Экран маленький, картинка никудышная, но после сплошного чёрно-белого к цвету привыкнуть было непросто. Это что, профессиональный бейсбол?
Несколько посетителей оторвались от экрана и поднялись с мест.
[…С результатом в четыре победы и одну ничью «Хэтхэ Тайгерс» легко одержали верх над «MBC Чхоннён» и выиграли Корейскую серию…]
— Ох, ну правда. Чего ж они даже не трепыхнулись?
— Скучно в этом году, честно. Вот в прошлом году было интересно.
Пак Сансик, жадно запихивавший в рот лапшу, покосился на телевизор и слегка поморщился.
— Скучная в этом году Корейская серия. Ты ведь тоже за «Чхоннён» болеешь?
— Нет. Меня это как-то не особо интересует.
— Ух, а «Хэтхэ» в этом году здорово играет.
Пак Сансик похрустел маринованной редькой, глядя на экран, а потом снова повернулся ко мне.
— А что ты тогда сказал — что это не про тебя, — это как понимать?
— Что?
— Ну, то есть… А, ладно, проехали.
И снова принялся втягивать чаджанмён.
Наверное, решил, что это просто бравада зелёного новичка.
Что ж, в чём-то он и прав.
Но ведь заказчик и исполнитель иногда меняются местами.