— Я говорю: так не пойдёт.
— Да погоди, я же только что всё объяснил. А потом, когда дела пойдут лучше…
— Книги ведь хорошо принимают?
— Ну… Не сказать, что совсем плохо.
— Так в чём дело?
— …Но и не сказать, что прямо нарасхват.
Назвать их бешено популярными и правда нельзя, так что тут он не врёт.
Но и не настолько они непопулярны, чтобы с нами так обращаться.
Ещё будет тут лапшу на уши вешать дешёвой игрой слов.
— Да и в мастерской, честно говоря, сейчас тесно…
— Так вот в чём дело?
— Что?
— Вам деньги на переезд мастерской нужны, я правильно понимаю?
— …Ну что ты такое говоришь, не в этом дело.
— Простите, но так не пойдёт.
Лицо Кан Хёнсока пошло красными и белыми пятнами, и наконец он рявкнул:
— Не пойдёт? Не пойдёт, говоришь? Да что тут, чёрт возьми, не пойдёт? Шкеты, у которых за душой ни хрена, накропали пару сюжетов, чуть прославились — и уже берегов не видят?
— У-учитель, погодите. Вы не так поняли.
Пак Сансик, оказавшийся меж двух огней, растерянно попытался вмешаться, но Кан Хёнсок рявкнул и на него:
— А ты сиди тихо!
Потом он, весь багровый, уставился на меня и заорал:
— Такие истории, как у вас, кто угодно сочинит. Вы что, возомнили себя великими писателями?
Я молча смотрел на него, и мой взгляд говорил: продолжай.
Он ещё больше вошёл в раж и заорал громче:
— Всё, хватит. Не нужны мне больше ваши сюжеты, проваливайте.
— Учитель, послушайте…
— Ради тебя я бы ещё стерпел, но как погляжу на этого гадёныша, так всякое желание пропадает. Проваливайте. Ничего особенного в ваших историях нет, кто угодно такие напишет.
От его выходок мне стало смешно.
Ни с того ни с сего требует работать быстрее и при этом урезать деньги? Да кто на такие дикие условия согласится? А раз не прокатило, так он, видите ли, больше с нами дела иметь не будет.
Это же чистой воды самодурство заказчика.
Ну и наглость.
Я тут же встал.
— Ясно. Пошли, хён.
— Юнхван.
— Сказали же, не нужно. Раз учитель собрался сам писать эти ничего не стоящие истории, о чём тут ещё говорить?
Я потянул Пак Сансика за собой.
Кан Хёнсок не поверил своим ушам и заорал:
— Нет, вы гляньте, как этот сопляк разговаривает! Ладно, катись отсюда. И чтоб я тебя здесь больше не видел. Мир комиксов тесен. Думаете, вам тут дадут нормально работать?
Мы выходили из комнаты, а он всё не унимался.
Когда мы проходили через рабочую комнату, ученики косились на нас.
Кан Хёнсок так разошёлся, что его ор было слышно, даже когда мы уже вышли из обшарпанной мастерской.
— Чего уставились, цирк вам тут? Работайте давайте! Тонсик, принеси воды, чёрт, аж всё внутри кипит!
Срывается на ни в чём не повинных учеников.
Перед Кан Хёнсоком стыдно мне не было, а вот перед учениками немного неловко.
Всю дорогу домой Пак Сансик никак не мог успокоиться после случившегося.
Он всё поглядывал на меня и наконец осторожно сказал:
— Слушай, Юнхван. Может, просто извинимся и согласимся?
— Хён.
— М?
— Ты что, собираешься всю жизнь в лохах ходить?
— Что?
— Этот тип: уступишь ему в одном — потребует уступить и в другом.
Я, хоть и недолго, тоже успел поработать среди людей, да и в армии таких типов насмотрелся.
Поначалу, если уступишь, он, может, и будет благодарен, но рано или поздно начнёт считать это само собой разумеющимся. А попробуешь тогда возмутиться — он же ещё и взбеленится, будто это ты виноват.
— Но всё-таки…
— Мы потеряли всего лишь одну работу, а он потерял своё будущее.
— …Будущее?
Пак Сансик непонимающе уставился на меня.
Ну да, откуда ему знать? Разве что он видел будущее, каким оно было до моего вмешательства.
Если Кан Хёнсок вот так окончательно с нами порвёт, то лишится работы, которая в будущем должна была его прославить.
Жаль только одного: теперь непонятно, увидит ли свет сама серия про Увальня.
Хотя, может, всё сложится и так, что нынешняя история станет почвой и серия про Увальня, которая должна выйти позже, переродится во что-то ещё более великое.
Через несколько дней.
Как обычно, когда все разошлись — кто в школу, кто на работу, — я спустился к Пак Сансику.
— Я пришёл.
— О, Юнхван пришёл.
Пак Сансик завтракал у себя. Он торопливо проглотил рис и убрал столик.
— Ешь спокойно. Тоже мне, важная персона пожаловала.
— Нет уж, так не годится. Кстати, ты как раз вовремя.
— А что такое?
— Вчера вечером мне позвонили.
— Позвонили? Кто?
— Не учитель Кан Хёнсок, а из другой мастерской. Её держит художник по имени Чон Сангиль, он в прокатах довольно известен.
Этого художника я тоже помнил.
Его работ сохранилось немного, так что прочитал я лишь несколько, но прекрасно знал, что он активно рисовал примерно в начале восьмидесятых. Великих произведений, которые запомнили бы потомки, у него нет, но это был крепкий середнячок, стабильно выдававший неплохой уровень.
— А откуда он про тебя узнал?
— Он хорошо знает нашу прежнюю работу, серию про Увальня. Наверное, от учеников услышал. Художники все друг с другом так или иначе связаны, а ученики тем более. Видимо, слух пошёл от учеников учителя Кан Хёнсока.
— А.
— Этот учитель хочет с нами встретиться у себя в мастерской. Спрашивал, не можем ли мы сами подъехать.
— Вот как?
— Ага. Похоже, хочет заказать сюжет. Работает он стабильно, но, честно говоря, настоящего хита у него нет, вот он, видно, и ищет что-нибудь стоящее.
— Он рисует только для прокатов?
— Ага, точно. Похоже, издательство его продвигает, и я слышал, что он недавно набрал кучу учеников. Насчёт гонорара за сюжет, говорит, договоримся при встрече. Ты как думаешь?
Даже по сравнению с Кан Хёнсоком — неплохой шанс.
Похоже, мне повезло: всё запуталось не так сильно, как я боялся.
Я сразу кивнул.
— Надо встретиться.
— А с гонораром что думаешь?
— Ну, это решим на месте. Всё равно неизвестно, чем дело кончится.
— А есть у нас история, с которой можно начать? Мы до сих пор только серию про Увальня и строчили как проклятые, а теперь вдруг браться за что-то другое — как-то боязно.
Пак Сансик явно нервничал.
Наверное, он считал, что до встречи нужно иметь при себе хотя бы один подходящий сюжет. А раз ничего, кроме серии про Увальня, мы пока не делали, волноваться было естественно.
Я ненадолго задумался.
Честно говоря, интересных историй у меня в голове несметное множество: там сидят все знаменитые работы, которые ещё не вышли.
Если надо, я могу вытащить оттуда хоть хиты из будущего.
Но я решил учитывать эпоху и среду.
Сейчас 1983 год, да ещё и время, когда всем заправляют прокаты. Возьми я лучшую японскую мангу, которая выйдет через несколько десятилетий, — сработает ли она как надо? Скорее наоборот: эпоха и среда слишком другие, и она может просто кануть без следа.
Деньги, конечно, важны, но я уверен, что шедевр рождается, только когда попадает в своё время и свою среду. И мне не хочется, чтобы такие работы из-за мелкой жадности растрачивались впустую и пропадали.
Может, это и самонадеянно, но в последнее время, сочиняя вместе с Пак Сансиком, я на собственной шкуре почувствовал, как затягивает творчество.
Так что мысль зарабатывать, слово в слово копируя знаменитые работы будущего, давно почти выветрилась у меня из головы.
Когда-то отец разорился, и семья рассыпалась в прах, и тогда я узнал, чего на самом деле стоят деньги.
Если ты уже умеешь хоть как-то зарабатывать, то, может, дальше лучше заниматься не погоней за деньгами, а тем, за что сам себя уважаешь?
Конечно, раз уж я вмешался, многое может измениться.
Какие-то работы выйдут в другом виде, а какие-то не выйдут вовсе. Но раз уж вмешался я, человек, знающий будущее, глупо надеяться, что ничего не изменится, и переживать ещё и об этом мне не хочется.
Я лишь собираюсь по возможности не брать чужое как есть.
Сочинять сюжеты с нуля сам я пока не умею, поэтому лучшим выходом на сегодня считаю смешивать в нужной пропорции многие истории, что сидят у меня в голове.
Слишком забегать вперёд не стоит, так что для начала я решил оттолкнуться от темы, которая сейчас на волне.
— Как насчёт комикса про бизнес?
— Про бизнес? Это вроде историй про чэболей и председателей крупных корпораций?
— Лучше, если герой поднимается с самого дна и добивается успеха.
— А, вроде «Чэболя в двадцать один год» Пак Ёнсона?
— Ага. Что-то в этом роде вполне подойдёт.
— Это-то хорошо… А ты в этом что-нибудь смыслишь?
— Немного.
Вообще-то в комиксах я всеяден. Конечно, политических и бизнес-комиксов восьмидесятых я тоже прочитал немало. Но, честно говоря, среди тогдашних популярных комиксов мало какие могли похвастаться достоверностью.
Со спортом, например, было то же самое.
Специалистов в узких областях тогда было немного, а главное, не было интернета, через который можно обмениваться информацией, так что профессиональные знания в целом неизбежно оставались поверхностными. Поэтому я рассудил, что хватит и небольшого изучения вопроса.
К тому же из комиксов я по-своему нахватался немало знаний, так что тема для меня особой роли не играет.
Пак Сансик же после моих слов всё ещё колебался.
Его можно понять.
Ведь по-настоящему бизнес-комиксы расцветут только теперь, когда выйдет большой хит Пак Ёнсона «Чэболь в двадцать один год». Жанр ещё толком не сложился.
Бросаться в него очертя голову, наверное, страшновато.
— А у тебя уже есть какая-нибудь задумка?
— Ну, немного.
Заранее я ничего не придумывал, но кое-что пришло в голову прямо сейчас.
А именно: не попробовать ли сделать комикс в духе «Сараримана Кинтаро», который лет через десять, а точнее в девяносто четвёртом, начнут печатать в Weekly Young Jump издательства «Сюэйся»?
«Кинтаро», хоть и манга девяностых, сделан в духе семидесятых-восьмидесятых. В тот год он стал огромным хитом, и по нему сняли и фильм, и аниме, и даже игры сделали.
Это мачизм в самом крайнем его проявлении, и сюжет там, честно говоря, абсурдный — совпадение на совпадении. Зато благодаря особому пламенному духу и какому-то одержимому, безумному развитию событий манга была безумно популярна.
Если учесть, что основные читатели прокатов сейчас — мужчины от двадцати и старше, такая подача вполне может зайти.
Сам сюжет, конечно, не будет иметь к «Кинтаро» никакого отношения, но если удачно смешать фирменный мачизм с безумием и приправить хорошими эпизодами, выйдет очень даже неплохая работа.
К тому же сейчас строительный бум, так что, если сделать фоном строительную компанию, ситуация будет похожа на «Кинтаро».
Герой — поздний ребёнок немолодых родителей. Он уезжает от них в город, начинает работать на стройке, после несчастного случая берёт на воспитание ребёнка погибшего товарища и раз за разом добивается успеха в самых безрассудных затеях.
В реальной жизни такой истории не хватало бы логики, да и профессионализма в ней маловато.
Но важно другое: в это время такой стиль точно работал. Логика, художественная ценность — не в этом дело.
Важно одно: давать читателю то, чего он хочет.
— Я расскажу тебе в общих чертах, что к чему, а ты послушай и подумай.
— Давай.
Я начал объяснять Пак Сансику общую структуру, обстановку, характер героя и основные эпизоды, которые будут с ним происходить.
Поначалу Пак Сансик слушал молча, но чем дальше, тем больше загорался, а вскоре и вовсе пришёл в восторг.
Я выдавал историю, слепленную из сплошных клише, будто где-то уже виденную, но Пак Сансик, похоже, слушал с огромным интересом.
— А, тогда было бы неплохо, если бы он ещё встретил какого-нибудь успешного дельца, с которым его сведёт судьба. И чтобы пробиться наверх, ему надо сначала хорошенько повариться на самом дне.
— И хлебнуть унижения. А ещё лучше, чтобы его унизил наследник чэболя — да так, чтобы он этого никогда не забыл.
— О, это хорошо. Точно. Такой поворот — то, что надо.
— И не забывай: герой — мачо до мозга костей. Всё берёт упорством. И безумие тоже важно.
— Безумие… Как в «Адской команде аутсайдеров»?
— Там, как бы сказать, слишком мрачно. А тут нужно что-нибудь посветлее.
Мы с Пак Сансиком увлечённо перебрасывались идеями и понемногу начали выстраивать историю.