В Китае сверхсолдат было много, но большинство совершенно не соответствовало громкому названию.
Впрочем, трудно ожидать чего-то иного от сверхсолдат, созданных государством, погрязшим в коррупции. И всё же среди них была одна, кого без всяких оговорок можно было назвать выдающейся.
Шэнь Сера.
Лучший сверхсолдат Китая и лучший снайпер в мире.
Все звали её Призраком.
Она умела становиться невидимой, преломляя свет, обладала великолепной физической подготовкой и могла неделями не шевелиться, терпеливо ожидая цель. А её специальная винтовка уверенно доставала на три километра, причём Сера практически не промахивалась.
Прозвище ей подходило идеально.
На поле боя от неё не мог чувствовать себя в безопасности никто. Если убийца способен проникнуть в самый центр вражеских позиций, снять офицера и спокойно уйти, где от такого спрячешься?
Именно поэтому против неё отправили меня.
Так мы и познакомились.
Под градом пуль я сокращал дистанцию, уклоняясь от противоматериальных патронов, летевших быстрее, чем я рассчитывал. Выбил у неё винтовку, ушёл в укрытие от очереди из автоматического пистолета, а когда она принялась прошивать пулями само укрытие, бросился вперёд, читая направление ствола и уворачиваясь уже на движении.
Правда, все пальцы на правой руке мне тогда срезало её двуручным мечом.
В итоге мы оказались лицом к лицу. Я держал пистолет в левой руке и целился ей точно между глаз.
А она смотрела на меня мутным, совершенно безжизненным взглядом.
И почему-то я увидел в ней себя.
Человека, который слишком многое потерял за эту бессмысленно затянувшуюся войну.
Оказалось, Призрак вовсе не был призраком.
Просто человек.
Я взял её в плен. А через год она стала моей семьёй.
Время, проведённое рядом с Серой, осталось одним из самых дорогих моих воспоминаний. Мы прожили вместе ещё шестьдесят лет — до тех пор, пока мне не исполнилось сто семнадцать.
Пока её не убили раньше меня.
И когда я ещё служил, и потом, когда дезертировал и скитался по миру, Сера всегда была рядом. На экране моего смартфона годами стояла её фотография, а оставленное ею напоследок сообщение я переслушивал столько раз, что знал наизусть.
И всё равно не мог отвести глаз от женщины, стоявшей сейчас передо мной.
Рассветало. Она смотрела на меня, стоя спиной к утреннему ветру. На щеках проступил лёгкий румянец, а глаза в первых лучах света блестели именно так, как я помнил.
Рука сама собой задрожала.
— Сера…
— Джину.
Даже голос был тем же.
Нет. Ещё живее, чем в памяти. Ещё слаще.
Сера любила петь, поэтому её голос я ни с чьим не перепутал бы: мягкий средний тембр, который стоило ей заговорить шёпотом — и во мне будто становилось тише, легче было удерживать глубоко спрятанную жестокость.
От этого было только больнее.
Я так сильно прикусил губу, что почувствовал вкус крови.
Она ненастоящая.
Подделка. Галлюцинация. Ловушка.
Я всё прекрасно понимал — и всё равно не мог заставить себя выстрелить. Более того, сам не заметил, как большим пальцем снова поставил дробовик на предохранитель.
— Ты чего так смотришь? Обнять?
Я невольно усмехнулся.
Манера речи. Движения. Выражение лица.
Всё точь-в-точь как у Серы из моей памяти.
Тело двинулось прежде, чем я успел себя остановить, и ствол дробовика опустился.
Я не мог выстрелить в Серу из оружия, которое когда-то подарила мне она сама.
Ладно. Пусть это ловушка. Может, если меня хоть раз хорошенько приложат, мозги встанут на место. Проснётся это проклятое боевое чутьё — и я наконец смогу стряхнуть наваждение.
Пусть опять будет больно. Пусть придётся драться.
Но ощущение, которое пришло следом, полностью разрушило эту надежду.
Сера просто обняла меня.
Мягкое тело прижалось к груди. Прохладная кожа, прохладные серо-голубые волосы защекотали подбородок.
— Всё хорошо. Я же здесь.
Я точно знал, что передо мной подделка.
И всё равно не смог её оттолкнуть.
***
По происхождению Сера была американкой из гонконгской семьи. Родилась в США и всю жизнь до войны прожила там.
Она любила фотографировать. Когда-то у неё были каштановые волосы и карие глаза, она играла на гитаре, обожала родителей и держала собаку.
Ничего общего с тем человеческим оружием — Шэнь Серой, которой впоследствии так гордилась Коммунистическая партия Китая.
Но мир не позволил ей остаться обычной женщиной.
Чем ближе становилась война, тем чаще в США происходили преступления на почве расовой ненависти. Их стало столько, что вся семья Серы, происходившая из Гонконга, в конце концов решила уехать в Китай.
На это они решились лишь после того, как один из родственников погиб.
Но стоило им добраться до Китая, как всю семью схватили.
Их использовали в экспериментах по созданию сверхсолдат. Все умерли.
Выжила только Сера.
Её лишили эмоций и десятилетиями заставляли убивать и стрелять по людям, которых она убивать не хотела.
Оружие.
Призрак.
Никто уже не помнил её настоящего имени. Для всех оставался только Призрак.
До нашей встречи.
Я к тому времени остался один после смерти командира. Сера потеряла всю семью и всю жизнь провела на войне, превратившись для других в кошмар с винтовкой.
Мы слишком легко узнали друг в друге что-то знакомое.
Мне было её жаль.
И я показал ей, как живу сам.
Рассказывал, как хотел жить мой командир, чему он пытался меня научить и чего теперь хотел от жизни я. Делился всем, что знал, слушал её мнение и не отставал даже тогда, когда Сера отвечала насмешками и колкостями.
Пока однажды наши тени у костра, прежде державшиеся по разные стороны, не оказались совсем рядом — плечом к плечу.
Никакой великой философии у меня не было.
Я просто старался любить каждый прожитый момент.
Слушал хорошую музыку. Пытался готовить, пусть получалось паршиво. Увидев что-нибудь новое, фотографировал. Иногда записывал дневник в телефоне.
Отвечал на письма, которые приходили мне на фронт, — детские письма поддержки, хотя понятия не имел, доберутся ли мои ответы обратно до отправителей.
Смотрел на красивые места. Думал. Позволял себе хотя бы иногда никуда не спешить.
Поначалу Сера говорила, что совершенно меня не понимает.
Потом постепенно начала подходить ближе.
Однажды я заметил, как её взгляд задержался на акустической гитаре, и отдал инструмент ей. Сера играла и пела мне песни.
Не выдержав моих попыток готовить, сама взялась за еду.
Джамбалайя. Куриный суп с лапшой. Мясной рулет.
Простая домашняя еда, которой удобно делиться с кем-то ещё.
Когда мне удалось достать камеру, она призналась, что когда-то хотела стать фотографом, и принялась снимать всё подряд: красивые пейзажи, меня, когда я о чём-нибудь задумывался.
Сама фотографироваться она не любила. Но если камеру поднимал я, смущалась — и всё-таки позволяла себя снимать.
Мы даже поженились.
Вместо свадебного зала у нас был целый мир. Священника не было вообще.
Только мы вдвоём.
А потом ещё сорок три года вместе переходили с одного поля боя на другое.
Она была моей самой долгой любовью.
И моей единственной женой.
Даже после того как я дезертировал, Сера осталась со мной. Мы отказались и от войны, и от жизни сверхсолдат и просто старались построить собственное счастье.
Именно она нашла бункер. Она же раздобыла криокапсулу.
Так продолжалось до дня, когда нас отыскал российский сверхсолдат.
Прошло уже двадцать лет, а воспоминание до сих пор оставалось слишком живым.
Я подавил горечь и пошёл дальше.
Сера всё ещё шла рядом.
Точнее, безупречно сделанная подделка под Серу.
И ощущение было странно знакомым.
Когда на церковь Кровных напали крестоносцы, в тот самый миг, когда я сбил Астрапэ, наши с Андреиной воспоминания будто на мгновение наложились друг на друга.
Сейчас происходило нечто похожее.
Не знаю, позволила ли мне это почувствовать новая чувствительность после превращения в молнию или я просто сам себя убеждал.
Но если попытаться угадать, эта Сера была создана из моей собственной памяти.
Фальшивая — и при этом почти неотличимая от настоящей.
Жалкое, наверное, зрелище: меня утешает подделка под умершую жену.
Ну и что?
Я тоже человек.
С этим я смирился и продолжил исследовать странное пространство вместе с ней.
Сера и при жизни не отличалась разговорчивостью. Предпочитала слушать и часто просто наблюдала за мной.
Подделка вела себя так же.
Пока смотрела на меня, взгляд оставался мягким и тёплым. Стоило отвернуться к окружающему пространству — и глаза мгновенно становились холодными, острыми.
Привычка, от которой за всю жизнь не избавились ни она, ни я.
Я тоже продолжал ощупывать всё вокруг микротоками, не забывая о рукояти дробовика под пальто. Свободная рука то сжималась, то разжималась, не позволяя мышцам окончательно расслабиться.
Если появится враг, тело должно быть готово отреагировать сразу.
Это во мне не менялось никогда.
Вот только поиски пока ничего не давали.
Никаких следов. Ни единого голоса товарищей.
Если этот лабиринт-переход устроен как настоящий лабиринт и не выпускает тех, кто оказался внутри… лучше не думать.
Нужно найти остальных раньше, чем закончатся припасы и люди начнут ломаться от усталости и страха.
Я мрачно оглядывал бесконечные офисные ряды, когда взгляд зацепился за небольшое помещение между кабинетами.
— Комната отдыха?..
— Похоже на то. А что, проголодался?
Сера посмотрела с лёгким удивлением, но я как раз только что думал о том, что запасы еды могут кончиться.
Вдруг здесь найдётся что-нибудь полезное.
Я заглянул внутрь.
Самая обычная офисная кухня: холодильник, шкафчики, раковина, мультиварка.
В холодильнике лежали банки ветчины, какие-то снеки и давно выдохшаяся газировка.
Не знаю, было ли всё это частью чьей-то памяти или действительно существовало внутри самого пространства.
Но если среди бесконечных офисов встречаются такие комнаты, уже неплохо.
По крайней мере, с голоду не умрём.
Я открыл рюкзак и начал складывать еду.
— Забавный у тебя рюкзак. Такой первобытный…
Я как раз закинул набитый рюкзак на плечо, когда в поле микротоков вошло сразу несколько людей.
Я мгновенно прижался к стене.
Объяснять Сере ничего не потребовалось. Она уже пригнулась и скрылась за моей тенью.
И приближались не наши.
У людей были винтовки.
Военная форма, каски, бронежилеты — всё знакомое до мельчайших деталей.
Российская армия.
Солдаты.
Значит, из моей памяти сюда вытащили не только Серу.
Вместе с ней появились и старые враги.
Плохо.
Если дальше начнут возникать танки или биологическое оружие, станет совсем хлопотно.
Я просунул руку под пальто и сжал рукоять дробовика.
Два патрона.
Останется ли оружие убитых после их смерти — неизвестно. Если исчезнет вместе с ними, будет неприятно: лезть в ближний бой против винтовок — идиотизм.
Значит, лучше действовать так, будто ничего нам не достанется…
[Я начинаю. Сразу после первого удара выходишь вперёд.]
Перед глазами мелькнул жест Серы, а смысл привычно лёг в сознание без слов.
Она уже достала автоматический пистолет с глушителем и подвела ствол почти вплотную к стене.
Шаги становились громче.
Я чувствовал положение каждого солдата через микротоки и чуть поправил направление её оружия.
Отдельный сигнал не понадобился.
Тр-р-р-р!
Пистолет выплюнул очередь.
Пули прошили стену и голову ближайшего бойца. Остальные растерялись под внезапным огнём.
Этой доли секунды хватило.
Я вернул отведённую назад ногу и ударил вперёд.
ГРОХОТ!
Стена рассыпалась. Куски дешёвой офисной перегородки разлетелись во все стороны — такая конструкция и не могла выдержать моего удара.
Пока солдаты шарахались от обломков, я уже видел того, кто первым успел поднять винтовку.
Направление стволов. Взгляды. Положение Серы.
Всё это одновременно отражалось в поле микротоков.
Я схватился за чужой ствол, дёрнул оружие на себя и локтем ударил солдата в шею.
ХРУСТ!
Позвонки сломались, человек повалился назад.
Я перехватил выпадающую из его рук винтовку и вскинул её, удерживая близко к корпусу.
Глазами целиться не требовалось. Направление ствола я и так чувствовал.
Сера рядом уже стала невидимой и опустилась на одно колено, наводя собственную винтовку.
Мы открыли огонь почти одновременно.
ТУ-ТУ-ТУ-ТУ!
Лампы под потолком лопнули, помещение погрузилось в полумрак. Пули рвали столы, кресла и тонкие стены, забрызгивая всё кровью.
Мы не поливали помещение очередями.
Один человек — один выстрел.
Сердце. Шея. Голова.
Я почти сто двадцать лет жил с винтовкой в руках, и даже после долгого перерыва оружие легло в ладони так, словно я выпускал его только вчера.
Невидимость Серы рассеялась.
Мы встали рядом и молча осмотрели лежащих солдат.
По полу ещё катились гильзы.
Я невольно восхитился.
Эта Сера всего лишь подделка, созданная из моей памяти.
Но даже сражалась она именно так, как я помнил.
Раздумывал я недолго.
Где-то здесь исчезли мои товарищи.
Настоящие люди, а не воспоминания.
Чтобы найти их, мне пригодится помощь — даже если рядом всего лишь идеально воссозданная копия моей жены.
— Сера.
— Мм?
— Поможешь?
— Сколько угодно.
Я знал, что она ненастоящая.
И от этого её улыбка не становилась менее красивой.
Что, пожалуй, было хуже всего.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta