Район Красного Гигантского Волка.
Недалеко от дома, который когда-то снимал Сяочун, группа нашла трёхкомнатную квартиру с гостиной.
Цзян Баймянь стояла у окна и смотрела на городские огни.
Здесь их было гораздо больше, чем в районе Зелёной Оливы.
Она не удержалась:
— Всё-таки запас прочности у Первого города огромный.
Зима с низким уровнем воды закончилась.
С электричеством сразу стало намного легче.
Разумеется, один гидроузел не обеспечивал весь город.
Вокруг Первого города оставались старомировская атомная электростанция и две угольные ТЭЦ.
Если бы почти вся промышленность не была сосредоточена именно здесь и не пожирала чудовищное количество энергии, перебоев с электричеством в городе вообще было бы намного меньше.
Цзян Баймянь отвела взгляд от окна.
— Всё.
— Расходимся по комнатам.
— Ночью дежурим по графику.
Генава ответил своим слегка синтетическим баритоном:
— Мне отдельная комната и кровать не нужны.
Он пояснил:
— Для меня нет разницы, включать режим энергосбережения лёжа или сидя на диване.
— Розетка рядом есть в обоих случаях.
Цзян Баймянь ещё не успела ответить.
Шан Цзяньяо уже улыбнулся:
— Но ты же человек.
Он совершенно уверенно заявил:
— Человеку лежать удобнее, чем сидеть.
— Старина Гэ, согласен?
Генава быстро провёл вычисления.
И качнул металлической шеей.
— Согласен.
На этом короткий спор закончился.
Цзян Баймянь уже собиралась объявить, что первой занимает ванную.
Но Лун Юэхун вдруг нерешительно спросил:
— Командир.
— А что мы вообще можем сделать с этим кошмаром?
Если говорить об Уго и Оудике — хотелось помочь.
Хотя бы немного отомстить.
И не позволить новым людям погибнуть или сойти с ума.
Но группа по Старому миру словно даже не понимала, за что хвататься.
Будь это обычный враг, существующий в реальном мире, Лун Юэхун верил:
при нынешней силе и снаряжении группа смогла бы серьёзно повлиять даже на крупное сражение.
Но кошмар был другой природы.
Неясный.
Почти неуловимый.
Даже Шан Цзяньяо — самый сильный в группе и лучше всех приспособленный к таким вещам — ничего не смог с ним сделать.
Пришлось воспользоваться образами Ду Хэна и Сяочуна.
И напугать противника чужими именами.
Такой трюк второй раз может не сработать.
Цзян Баймянь несколько секунд думала.
— Во-первых, у кошмара обязательно есть источник.
Она начала с самого основного.
— Возможно, он существует физически.
— Возможно, это вообще человек.
Цзян Баймянь привела пример:
— Уго и Оудик тоже способны влиять на чужие сны.
— Просто масштаб другой.
Она подняла второй палец:
— Во-вторых, в Первом городе мы слишком ограничены.
— Даже если хотим вмешаться, максимум сможем помочь со стороны.
— Основную работу придётся оставить Церкви Истинного Я.
Цзян Баймянь добавила:
— Они, как и «Утренняя Звезда Рассвета», специализируются на подобных вещах.
Третий пункт:
— И наконец.
— Если новых зацепок не появится, долго оставаться в Первом городе мы всё равно не будем.
Голос стал твёрже:
— Наша настоящая цель — Центр репродуктивной медицины «Холм» в Руинах №13.
Лун Юэхун услышал ясный план.
И больше не стал мучить себя вопросами.
Осталось дождаться ванной.
Привести себя в порядок.
И отдыхать.
Когда Цзян Баймянь вернулась в комнату после умывания, она ещё не успела даже сесть.
Шан Цзяньяо вдруг сказал:
— Ты только что не упомянула ещё одну вещь, которую мы можем сделать.
Цзян Баймянь рассмеялась.
— Постараться стать сильнее?
— Да, — серьёзно ответил он.
Цзян Баймянь покачала головой.
— Не хотела давить на Маленькую Бай и Сяохуна.
— Они не Пробуждённые.
— В психическом мире им сейчас развиваться некуда.
После этого она легла.
Посмотрела на Шан Цзяньяо.
— Свет выключи.
***
Море Истоков.
Цзян Баймянь снова поднялась на остров страха.
Сначала материализовала карту.
Потом не спеша нашла вход в подземный комплекс.
Лучше медленно.
Чем снова потеряться.
Она прошла знакомую парковку.
Добралась до лифтов, ведущих вниз.
Но на этот раз не вошла.
Вместо этого села перед дверями, скрестив ноги.
Цзян Баймянь начала вспоминать, что почувствовала, когда узнала о безумии Оудика.
По сравнению с Уго, которого группа несколько раз встречала и с которым иногда сотрудничала, Оудик значил для неё намного больше.
Они сражались рядом.
Рисковали жизнью в одной операции.
Цзян Баймянь была внутренне готова услышать, что после кошмара с Оудиком случилось что-то плохое.
Но когда это действительно подтвердилось, всё равно пришли печаль.
Злость.
Потерянность.
Бессилие.
В тот момент Цзян Баймянь неожиданно остро почувствовала:
она слишком слабая.
Не смогла помочь человеку, которого считала другом.
И именно из этого бессилия родилось сильное желание стать ещё сильнее.
Позже ей пришла мысль:
возможно, здесь и скрывается одно из направлений, которое поможет пройти нынешний остров.
Почти все нормальные люди боятся потерять близких.
Друзей.
Привычную жизнь.
Но у большинства этот страх не превращается в настолько глубокую психическую тень.
Цзян Баймянь не собиралась идти путём полного эмоционального холода.
Не хотела отрезать от себя привязанности.
Поэтому прохождение острова не должно было означать:
«Мне больше не страшно потерять дорогих людей».
Скорее:
«Я всё ещё боюсь.
Но страх больше не связывает меня по рукам и ногам».
И если так…
Почему бы не начать менять отношение прямо сейчас?
Не уменьшать страх.
А превращать его в силу, которая заставляет идти дальше.
Цзян Баймянь сидела перед рядом лифтов.
Подробность за подробностью восстанавливала момент, когда узнала о состоянии Оудика.
Печаль.
Гнев.
Отчаяние.
Разочарование.
Эти чувства превращались в топливо.
А желание стать сильнее разгоралось всё ярче.
Прошло неизвестно сколько времени.
Земля вдруг дрогнула.
Совсем немного.
Едва ощутимо.
И сразу успокоилась.
Цзян Баймянь, наоборот, обрадовалась.
Это был первый раз за множество попыток, когда остров вообще отреагировал.
Пусть изменение почти незаметное.
Но оно означало:
направление, возможно, выбрано правильно.
«Только дрогнуло…
Значит, мотивации всё ещё недостаточно?
Она пока не способна протащить меня вперёд вместе со страхом?
Или не хватает ещё чего-то?»
Цзян Баймянь почувствовала усталость.
Постоянно разжигать сильные эмоции было тяжело даже для психики Пробуждённого.
***
Коридор сознания.
Комната 912.
Круизный лайнер.
Шан Цзяньяо вышел.
Потом вошёл снова.
Таким способом успешно перескочил через безумную ночь.
Над палубой светило солнце.
Он огляделся.
Выбрал случайного человека.
И радостно подошёл.
— Давно не виделись!
Целью оказался мужчина с Пепельных земель чуть младше сорока.
Для пассажиров лайнера он считался уже довольно взрослым.
Мужчина удивлённо посмотрел:
— Мы знакомы?
Он почти был уверен, что видит Шан Цзяньяо впервые.
Но тот держался настолько естественно и дружелюбно, что появилась неуверенность.
Шан Цзяньяо улыбнулся.
— Смотри.
— Мы плывём на одном корабле.
— Оба с Пепельных земель.
Он торжественно подвёл основу под вывод:
— Значит…
Мужчина тоже улыбнулся.
— Сто лет копишь судьбу, чтобы однажды плыть в одной лодке.
Шан Цзяньяо немедленно спросил:
— Ты бывал в руинах Тешаня?
— С чего бы?
Мужчина искренне удивился.
— Мы в Золотом море.
— Тешань вообще на другом конце света.
Похоже, он знал Тешань только таким, каким город был до гибели Старого мира.
Шан Цзяньяо сразу потерял интерес.
Махнул рукой.
— Не бывал — значит, говорить не о чем.
— Потом ещё увидимся.
Он отправился искать следующего человека.
Точнее — следующую жертву.
Нет.
Цель.
Работа заняла очень много времени.
Шан Цзяньяо по одному поговорил почти со всеми людьми, находившимися на палубе.
Он боялся задавать вопрос сразу группе.
В психической тени любое коллективное воздействие могло вызвать непредсказуемое изменение.
Поэтому пришлось действовать самым глупым и медленным способом.
К концу он вымотался.
Но хозяина комнаты 522 среди пассажиров на палубе не нашёл.
Никто не бывал в руинах Тешаня.
«На палубе сейчас меньше трети всех пассажиров.
Работы ещё много!»
Шан Цзяньяо подбодрил себя.
И вышел из психической тени.
Теперь нужно было спать.
Настоящим сном.
Восстанавливать силы.
***
Следующее утро.
Группа по Старому миру снова приехала в район гостиницы Уго.
И снова столкнулась с теми сотрудниками службы порядка, которые опрашивали людей накануне.
Цзян Баймянь опустила стекло первой.
Даже сама поздоровалась:
— Что-нибудь нашли?
Тот самый сотрудник мрачно покачал головой.
— Ночью всё было нормально.
«Никому не приснился кошмар?»
Цзян Баймянь задумалась.
Машина тронулась.
Шан Цзяньяо сразу выдвинул версию:
— Испугался и больше не приходит?
— Возможно, — ответил Лун Юэхун.
Он хотел сказать «надеюсь».
Но вовремя остановился.
Сделав круг, группа снова приехала к дому, где находился пункт Церкви Истинного Я.
Теперь возле входа стоял человек.
Выглядел как обычный привратник.
Цзян Баймянь сказала:
— Мы к Клиффу.
Мужчина кивнул.
— Там же.
Они вошли.
Прошли в самую дальнюю комнату слева на первом этаже.
Разрушитель Снов Клифф был внутри.
Чёрная ряса.
Спокойное лицо.
Цзян Баймянь не стала ждать, пока он заговорит.
— Вы нашли что-нибудь по тому кошмару?
Она сразу предложила:
— Если нужна помощь, можем что-нибудь сделать.
Клифф тяжело вздохнул.
— Под взглядом Владыки Времени кошмар уже отступил.
Он продолжил:
— Беспокоиться больше не нужно.
— Всё закончилось.
«Что?»
Не только Бай Чэнь и Лун Юэхун.
Даже Цзян Баймянь с Шан Цзяньяо не ожидали услышать именно это.
Они покинули дом Церкви Истинного Я почти в растерянности.
И только когда яркий солнечный свет ударил в глаза, немного пришли в себя.
«Всё закончилось?»
«Всё закончилось».
Но радости почему-то не было.
Наоборот.
Все стали тише.
В полном молчании сели в джип.
Бай Чэнь тронулась.
Вывела машину на другую улицу.
Через некоторое время они проехали мимо дома, который раньше снимали неподалёку.
Из подъезда как раз вышел мужчина.
Рост больше метра восьмидесяти.
Золотисто-каштановые волосы.
Чёрное пальто.
Тёмные солнцезащитные очки.
Джип проехал мимо.
Направился к району Красного Гигантского Волка.
Метров через триста Генава вдруг заговорил:
— Вы заметили того мужчину?
— В тёмных очках.
Лун Юэхун посмотрел на него:
— А что с ним?
Красные огни в глазах Генавы мигнули.
— Я собрал и проанализировал световые данные, связанные с его очками.
Он пояснил:
— Линзы не полностью непрозрачные.
— Иначе сам человек через них ничего бы не видел.
Лун Юэхун уже почувствовал тревогу.
— И?
Генава понизил голос.
— У него за очками один глаз больше другого.