Семеро жрецов-судей удалились в кабинет Верховного Жреца в главном
храме. С тех пор как суд над ересью был закончен и осужденные бежали от
казни, они собирались просто в своих обычных функциях в качестве высших
представителей различных орденов алорианского жречества вместо судей,
которыми они так недавно были. Видимо, этот факт особенно обострил
бывшего главного судью.
- НАЙДИ ЕГО!- Проревел Шобан'Рохасс.
Унтар золотой руки покачал головой.
- Я не могу поверить в то, что произошло здесь сегодня.
-
Именно твое неверие привело нас к этому разгрому, - предостерег Унтар
из ордена Хранителей истины. Однако он смотрел не на казначея
священства, а на их верховного жреца.
Ирбхан'Груннас кивнул.
- Я тоже потерпел неудачу, и мне стыдно за себя, - признался Унтар из ордена чистоты и преданности.
-
Это было предсказано, но мы все еще не поняли правды: заклятый враг
послал своего сына вторгнуться в земли Алорианских богов. Это священная
война, и такую войну нельзя вести с обвинениями или выиграть в суде.
-
После того, что случилось во дворе, я больше не сомневаюсь в твоем
выводе, - признала Кинселла Ярра, единственная женщина Унтар среди своих
собратьев.
- Однако, если мы публично заявим, что безымянный сын
ходит среди нас, это будет иметь последствия, о которых мы должны
знать. Мы, алорийское духовенство, вооруженное непоколебимой верой и
знанием того, кто есть истинный заклятый враг и кем он всегда был, можем
начать священную войну против безымянного сына. Простые люди, более
слабые в своей вере, спросят, почему мы не сражались с Йораками, когда
они напали на Катерру. Враг, которого они видели и который для них более
реален и осязаем, чем мистические противники жизни - безликий Бог и его
сын.
- Во-первых, отсутствие веры у населения Алории и особенно у
их императрицы было причиной вторжения Йораков, - вступил в дискуссию
Верховный Жрец.
- Они колеблются в своей вере и преданности
богам, и с ними могут случиться очень плохие вещи. Йораки вернутся,
чтобы снова опустошить Катерру, если мы не будем сражаться с еретиками,
вторгшимися на Катерру. Это та связь, которую нам нужно, чтобы они
распознали!
Фаросс Альбенитес спрыгнул со своего места.
- Ты хочешь, чтобы мы снова объединились с Йораками?- Возмущенно спросил Унтар.
- Я больше не буду участвовать в таком предательстве!
- Садь!- Скомандовал Шобан'Рохасс.
-
Я и не говорил, что мы должны это делать. Наш очень ценный Унтар из
ордена вечного источника указал на последствия, и я сделал то же самое.
Нам не нужны Йораки, чтобы снова напасть на Катерру; нам нужно только
использовать их страх в своих интересах.
Унтар золотой руки задумчиво кивнул.
-
Мы можем это сделать. Мы разжигаем страх перед вторжением новых Йораков
и обвиняем в этом еретиков. На всех них: на безымянном сыне, а также на
его явных сторонниках-Эванис Даньяле, принцессе Расерис, Дхаросе из
Тунапора, даже на Ибани! Люди любят обвинять иностранцев в своих
несчастьях.
- Это разумный план действий, - согласился Ашун Кал'тис, Унтар Бхансунцев.
-
Но это не решает всех наших насущных проблем. Даже после того, как мой
приказ был наконец отозван и мы выполнили свой долг, наши военные в
Катерре слишком слабы, чтобы позволить нам открыто бросить вызов Дхаросу
из Тунапора. Мы не можем обыскивать дома наших врагов в поисках
сбежавшего еретика, пока их силы в Катерре сильнее наших.
- Я знаю это и предпринял своевременные шаги, чтобы исправить ситуацию, - признал Верховный Жрец.
-
Одно обстоятельство оказалось на удивление удачным в нашу пользу.
Генерал Вассун из покинутой армии очень хотел приехать в Катерру и
помочь нам. Он даже уменьшил непомерное количество золота, которое
обычно требует за услуги своих наемников. Вассун и десятитысячная армия
прибудут в Катерру в течение двух недель. Бдительное алорианское
духовенство свергнет императора-еретика Дхароса из Тунапора и освободит
Катерру от его тирании.
- Мы все знали о плане убить или свергнуть
Дхароса, - заявила Кинселла Ярра. - Но кто же заменит принцессу Расерис
в качестве следующей императрицы?
- Может быть, пришло время не
только свергнуть нынешнего императора Алории, но и порвать с
традиционным разделением между религиозным руководством и мирским
правителем во всей его полноте, - настаивал Шобан'Рохасс.
- Но давай оставим это решение на потом. По крайней мере, какое-то время все мы должны быть заняты нашей текущей задачей.
По предложению Верховного Жреца импровизированное собрание ордена Унтар разошлось по своим делам.
___________________________________________________________________
На полпути к пирсу, где была пришвартована "угрюмая русалка", Эванис во
главе с капитаном Дургоном и отрядом, следовавшим за ними, встретился с
членами экипажа корабля, которым было поручено поддержать
первоначальный план по захвату некоторых невольничьих товаров. Это был
напряженный момент, усугублявшийся продолжительным молчанием капитана,
когда он оказался лицом к лицу со своими двадцатью подкреплениями.
- На случай, если ты передумаешь, знай, что я тоже передумаю, - спокойно заметила Эванис.
- Сибилла не любит тебя, а Куваси-опытный капитан. Пожалуйста, напомни мне, зачем ты мне нужен?
- Давайте избавимся от него и его команды, которые думают так же, как он, - четко высказала свое мнение Сибелин.
-
Дургон - бесполезный балласт, и в какой-то момент он попытается
восстановить контроль и предать нас. Я легко могу найти нам сотню новых
моряков, просто пройдя через несколько портовых таверн.
Эванис кивнула и вытащила кинжал.
- Нет! Нет, я не предам вас!- Капитан внезапно прервал свое молчание.
Задумчиво прищурившись, Эванис медленно вложила кинжал обратно в ножны.
Она поджала губы, но осторожно кивнула головой в знак согласия.
Подкрепление из двадцати человек присоединилось к ним, и они вместе
продолжили свой путь к кораблю.
"Угрюмая русалка" была корбитой,
самым распространенным типом торгового судна в этом регионе. Это было
большое, полнотелое судно массивной конструкции, способное перевозить до
400 тонн груза. Один большой квадратный парус был установлен на средней
мачте, с двумя парусами над ярдом и маленьким квадратным парусом на
мачте над носом. Он управлялся двумя глубокими рулевыми веслами, по
одному с каждой стороны, что при сильном ветре и открытом море требовало
до четырех человек на каждом весле, чтобы управлять судном.
Поднявшись на борт корабля, капитан Дургон устроил им экскурсию по
"угрюмой русалке" а люди-латники остались на палубе, охраняя команду.
Капитан провел их через общую каюту экипажа и три каюты, расположенные
под палубой, но небольшая группа не обнаружила ничего интересного. Затем
они вошли в грузовой отсек корабля. В грузовой трюм были встроены
четыре камеры из почерневшего железа, две слева (по левому борту) и еще
две справа (по правому борту). Каждая камера была свободна, длинные
перекрещенные прутья надежно закреплены на палубе сверху и снизу. Камеры
были заполнены грязными товарами; шестьдесят рабов разного возраста,
пола и национальности.
Рабы со страхом смотрели на приближающуюся
группу, неуверенные и настороженные по отношению к вновь прибывшим.
Были ли они просто новыми членами экипажа или, возможно, даже
покупателями и, следовательно, их новыми владельцами?
В отличие от них, Эванис, Джаббит, Расерис и другие на мгновение растерялись и ответили довольно ошарашенно.
- Конечно, мы освободили их, - первой заговорила Расерис, наблюдая за беспомощным выражением лиц своих спутников.
- Что?- В тревоге воскликнул Дургон.
- Эти рабы стоят в Ибании больше тысячи золотых монет!
Сибелин проигнорировала капитана.
-
Как ты думаешь, что с ними будет, если мы просто столкнем их с корабля?
Особенно с детьми и молодыми женщинами, - ответила она Расерис.
- Ооо, - растерянно протянула младшая девочка.
- Об этом я как-то не подумала.
- Пусть мама и Полуночный Совет разберутся с ними, - предложила Ансейла.
- Мы должны сказать ей, что покидаем Катерру и плывем в Ибани.
- Рабство - это теневой бизнес, но так же, как и жизнь на убийствах или в качестве наемника, - высказал свое мнение Куваси.
- Мы могли бы сами продать их в Ибани, вместо того чтобы передавать доходы полуночному совету.
Эванис пожала плечами.
-
Куваси по натуре человек сомнительный, но в чем-то он прав; нам бы не
помешало немного золота. Есть также подозрение, которое мы навлечем на
себя, если пустим пустой торговый корабль в порт Ибани.
В глазах капитана появился проблеск надежды, когда он услышал слова наемников.
Сибелин яростно замотала головой.
- Я вор, и я также убила несколько человек, но я никогда не стану работорговцем!
-
Я не думаю, что золото станет проблемой, когда мы доберемся до Ибани.
Это мой дом, и я очень богатая принцесса, - заявила Анджатта, прежде чем
продолжить.
- Жизнь рабов, работающих в королевском дворце,
показалась мне ничуть не хуже, чем жизнь других слуг. Может быть, это
потому, что я привыкла к рабам и не считаю это чем-то изначально
неправильным, как это, очевидно, делает Принцесса Сибелин.
Глаза Дургона вылезли из орбит, когда он слушал Анджатту. Эванис толкнула их обратно, хлопнув его по затылку.
- Да, придурок, - прокомментировала она его ошеломленное выражение лица.
-
Вы собирались продать королевскую принцессу из племени Ибанийцев на
рынках ее родины. Я бы сказала, что мы спасли вам жизнь, но так как я
сомневаюсь, что ваша глупость позволит вам выжить в этом начинании, это
дало вам только короткую отсрочку.
Сибелин посмотрела на Эванис, и
когда воительница заметила это, блондинка выразительно перевела взгляд
на Джаббита. Он внимательно прислушивался к разговору, но до сих пор не
произнес ни слова.
Эванис фыркнула в ответ на бессловесный намек Сибелин.
- А что может сказать по этому поводу наше самое драгоценное божество? - Она посмотрела на Джаббита.
-
Я никогда не знал рабов. Что же делает их такими, что они не могут сами
решить, что хотят делать со своей жизнью? - Спросил он.
На его
вопрос ответили молчанием и несколькими довольно робкими взглядами. Они
открыли двери клетки, поговорили с рабами, и постепенно проблема была
решена.
Некоторые из рабов были членами семьи, и большинство
взрослых хотели попробовать вернуться в свои дома. Другие были не
слишком несчастны, чтобы начать новую жизнь в Катерре.
Сибелин
разговаривала с осиротевшими младшими детьми. Одна маленькая девочка
вообще ничего не хотела делать, но остальные приняли рекомендацию
Сибелин попросить ее бывшего военачальника принять их в качестве
претендентов на Моппет. Угрюмая девушка тоже пошла, когда Сибелин
привела их в штаб-квартиру Джорши Сэммона.
По-видимому, у молодых
одиноких женщин было больше всего трудностей в принятии решения о своем
будущем. Уходя, Ансейла взяла их с собой, чтобы рассказать матери о
путешествии в Ибани. Инандри согласился позволить им остаться в
"Баянской мечте", по крайней мере, на несколько дней. Ее дочь прекрасно
представляла себе, что решат молодые женщины под опекой королевы шлюх.