Джаббит лежал на боку, прижимая к груди тряпичную куклу, и смотрел на
догорающие угли костра. Лагерь спал или, по крайней мере, так казалось.
Только девушка еще не спала. Она натянула одеяло на голову, и ее тело
лежало, свернувшись калачиком под ним. Она была похожа на зверя,
высунувшегося из своей норы, когда видны были только ее глаза. Она
плакала, и ее глаза все еще были полны слез, но в конце концов,
перестала плакать и теперь просто смотрела на него. Он закрыл глаза, и
воспоминание о другой молодой девушке, поющей, изгнало ночные звуки.
Он
очнулся от дремоты, когда кто-то выхватил куклу из его рук. Это была
девушка. Она повернулась на бок спиной к Джаббиту, прижала куклу к груди
и свернулась вокруг нее калачиком. Он приподнял одеяло и укрыл дрожащую
девушку. Она придвинулась чуть ближе, но остановилась, когда ее спина
коснулась его груди. Затем она отодвинулась, пока их тела больше не
соприкоснулись.
- Принцесса и Кролик, - выпалил здоровяк, выходя из темноты.
- Похоже на название сказки.
Джаббит смотрел, как он приближается. Куваси носил свободные льняные
панталоны, но был обнажен выше пояса. Его волосатая грудь казалась
огромной, почти такой же огромной, как и его не менее волосатый живот.
Множество шрамов разных размеров и форм отмечали его тело, а татуировка
гигантского красного паука, обнимающего корпус корабля, покрывала его
правое плечо. Он присел на корточки, скрестил массивные руки на груди, и
его рот искривился в широкой зубастой усмешке.
- Тебе нравится красивая принцесса, Джаббит? Она такая милая и изящная. Он вздохнул, и его улыбка стала печальной.
-
Мои друзья причинили бы ей такую же боль, как и ее гувернантке. Мы не
жестокие люди. Это просто такой порядок вещей. Мир - жестокое место для
изящных маленьких девочек. Если ты пойдешь со мной, прелестная голубка
может остаться здесь и отдохнуть. Что скажешь? - Спросил Куваси, снова
широко улыбаясь.
Джаббит смотрел и слушал все, что говорил
Куваси, но все, что он видел, был толстяк, а все, что он слышал, был
невнятный голос. Когда Куваси наконец задал свой вопрос, Джаббит просто
кивнул. Когда он двинулся, чтобы встать, то почувствовал, как девушка
потянула его обратно, и из-за костра раздался голос:
- Куваси, мальчик мой, ты его не тронешь.
- Ой, что с тобой, Эва? Я думал, мы друзья. Тебе не нужен мальчик, а он хочет пойти со мной, - захныкал здоровяк.
-
Мне все равно, чего он хочет, и если ты хочешь остаться моим другом, то
держи свои жадные лапы подальше от всего, что принадлежит мне.
Куваси тяжело вздохнул и покачал головой.
-
Мне жаль тебя, мальчик. Ты принадлежишь очень жестокой женщине. Эванис
никогда не делиться своими радостями, и ее величайшее наслаждение -
мучить души бедных мужчин. Держи принцессу в тепле. Я уйду и буду
оплакивать потерю своего дома и счастья в Ибанее. Я застрял на берегу
Алориана и совсем один среди его озлобленного народа.
Здоровяк
поднялся на ноги. Он бросил последний тоскующий взгляд на Джаббита,
прежде чем исчезнуть в темноте ночи. Вскоре после этого, до Джаббита
донеслись отдаленные звуки ревущего мужского смеха.
Джаббит вскоре снова задремал. Он дрейфовал между звездами и слушал звуки колыбельной, когда девушка нарушила его покой.
- Как ее зовут? -Спросила она так тихо, что он едва мог разобрать слова.
- Ниса, - ответил он.
- Ты ведь мужчина. Почему ты спишь с куклой в руках?
- Потому что я потерял девочку, и теперь кукла - это все, что у меня есть.
Последовало молчание, и Джаббит снова отправился в царство звезд.
----------------------------------------------------------------
Открыв глаза, Джаббит прищурился на маячившую над ним фигуру. На самом
деле она была не такой высокой, но было утро, и он проснулся, лежа на
спине. Эванис стояла и смотрела на него сверху вниз.
- Не буди ее и следуй за мной, - приказала она.
Повернув
голову в сторону, он посмотрел в лицо спящей девушки. Ее щека покоилась
на его плече, руки и ноги были перекинуты через его тело, а тряпичная
кукла зажата между ними. Ее тело казалось бескостным, когда он осторожно
снял ее с себя. Он сомневался, что она проснется в ближайшее время; по
крайней мере, не самостоятельно.
Он последовал за Эванис к
небольшому ручью, и они прошли немного дальше по его течению. Эванис
остановилась, когда они достигли места, где склон берега был достаточно
ровным, чтобы легко войти в мелководье медленно текущего ручья. Она
уронила сверток с одеждой, который несла, и схватилась за подол своей
короткой красной туники, но внезапно остановилась на полпути. Эванис
повернулась лицом к Джаббиту.
- Ты когда-нибудь видел обнаженную
женщину? - Спросила она, и казалось, что вопрос дергает уголок ее рта,
пытаясь вызвать улыбку.
Джаббиту не пришлось долго думать.
- Нет, - ответил он.
- Тогда полюбуйся хорошенько, сегодня твой счастливый день, - сказала Эванис, сверкнув зелеными глазами.
Она
снова ухватилась за край туники, одним плавным движением стянула ее
через голову и отбросила в сторону. Кусок ткани, пренебрежительно упал
на землю.
- Что ты думаешь? - Спросила она, принимая позу, высоко подняв одну руку и положив другую на согнутое бедро.
Ее полные, круглые груди сидели высоко на груди и казались слишком
большими для ее фигуры. Ее талия была крошечной, хотя мышцы, выступающие
под кожей, отрицали ее хрупкость. Покачивание ее гладких бедер было
соблазнительным, но голова кобры, вытатуированная рядом с левой тазовой
костью, выглядела совсем не привлекательно. Ее черные лобковые волосы
были редкими и короткими, губы мягкими и обнаженными, уязвимость,
охраняющая хранилище сокровищ – или скрывающая ловушку. Наблюдая за
Эванис, Джаббит думал о многом, миллион разных ответов на ее вопрос,
каждый из которых был правдой, но в целом ложью. Он выбрал легкий
вариант.
- Ты прекрасна, - сказал он.
Эванис сбросила позу, и ее улыбка исчезла, когда она повернулась и зашагала по мелководью.
-
Я Эванис Даньяла, мое имя и репутация наемника хорошо известны на
севере, и оно все еще распространяется. Впрочем, неважно, я никогда не
стану такой знаменитой, как моя мать. Во всей Алории и во всех землях
вдоль Эву, даже в Ибании за морем Гаросса, все слышали рассказы об
Инандри Даньяле, королеве шлюх. - Она прервала свой рассказ и оглянулась
через плечо.
- Не стой просто так, - сказала она и наклонилась, чтобы намочить тряпку в ручье.
- Раздевайся, а потом иди сюда и вымой мне спину.
-
Мне было двенадцать лет, когда у меня начали расти сиськи. Я молилась
Мантии, Эродине, Валене и даже Косерко. Больше года я молилась каждому
чертову алорианскому Богу, которого знала, но мои сиськи становились все
больше и больше. Я перестала молиться, когда мои бедра и задница тоже
выросли. Через две недели после моего тринадцатого дня рождения я убила
мужчину. Это было в первый раз. - Она протянула мокрую тряпку Джаббиту,
когда он подошел к ней сзади.
- У меня есть маленькая сестра, она
на год младше меня. Мы делили маленькую комнату во дворце моей матери,
Баньяновой Мечте. Это все еще самый известный бордель в Катерре. Однажды
я открыла дверь в нашу комнату, и там был мужчина. Моя младшая сестра
сидела у него на коленях, и он запустил руку ей под платье. Еще до того,
как у меня выросли сиськи, у меня всегда был маленький нож на поясе. Я
перерезал ему горло. Его кровь испортила платье моей сестры. Это было ее
любимое, и она довольно долго была в ярости, но в конце концов простила
меня.
Она посмотрела через плечо на Джаббита моющего ее поясницу.
- Не стесняйся мыть мою задницу. Разве она не прекрасна? - Спросила она, ухмыляясь.
-
Когда мне было четырнадцать, я услышала, как мужчина предложил моей
матери золото, чтобы трахнуть меня. Она сказала ему, что я девственница,
и он предложил пять золотых. Это был очень богатый купец. Два дня и две
ночи я пряталась в старой, разбитой рыбацкой лодке у гавани. Это было
мое тайное убежище, и я думала, что никто о нем не знает. Я ошиблась.
Моя младшая сестра пришла ко мне на третий день. Она широко улыбалась и
держала для меня подарок. Она подумала, что с большим ножом мне больше
не придется прятаться, и купила его для меня. Это была железная
фальката, лучшее, что она могла купить в Катерре, и она заплатила за нее
три золотых. Она сказала мне, что это все, что купец заплатил за ее
девственность, потому что ее сиськи и задница были намного меньше. Я все
еще использую фалькату, которую она дала мне в тот день, а что касается
мужчин, я все еще девственница. Ни один мужчина, никогда не получит
меня, - сказала она, пока Джаббит вытирал тряпкой ее пышную попку и
стройные бедра.
Когда он закончил, она обернулась и оглядела его с головы до ног.
-
С тех пор как мне исполнилось четырнадцать, каждый мужчина, который
когда-либо смотрел на меня, хотел трахнуть меня. Мне сейчас двадцать
три, и ты первый, кто этого не хочет, - сказала она, многозначительно
глядя на безвольно висящий член между его ног.
- Полоумный,
которого я нашла голым в лесу и который никогда в жизни не видел
обнаженной женщины. Иди и достань сухую тряпку из моего свертка, а потом
вытри меня, - сказала она и улыбнулась.
Они шли молча, но на
полпути к лагерю Эванис резко остановилась и уставилась на Джаббита. Ее
глаза изучали его лицо, и она моргнула, когда не смогла найти ничего,
кроме умиротворенного спокойствия на его лице. Внезапно она
расхохоталась.
- Это разобьет сердце Куваси, когда он узнает, что ты далеко не так совершенен, как он думал. Красивый мерин – но не жеребец.
Остаток пути Эванис непрерывно разражалась новыми приступами смеха.
Джаббиту понравился ее смех, но сравнение с животными показалось довольно странным.