Прошёл месяц после стычки с Оборотнем Тихомиром. Тридцать изнуряющих рабочих дней. Лето перевалило за середину, но в Петербурге жара только усилилась. Педали велосипеда крутились тяжелее, а таскать тяжёлый груз стало невыносимо. Тогда Давид спрятался в прохладных торговых центрах, раздавая никому не нужные листовки.
Его теперь уже ясновидящие глаза упрямо старались не замечать наследства, оставшееся после гибели родителей. Две квартиры, антикварный магазин, отцовские деньги на вкладах. Не богатство, но достаточно, чтобы не гнаться за проклятой работой и дышать полной грудью.
Давиду из всего добра взял лишь квартиру над Антикварным и то с тяжёлым камнем на душе. Он дал себе шанс свыкнуться, принять старые воспоминания, чтобы рана наконец-то заросла. Пока удавалось с трудом.
Сам магазин он доверил деду, который любил собирать всякие безделушки, прикидывать их реальную стоимость, восстанавливать, казалось бы, уже поломанные вещи. Именно дед основал это дело, передал его отцу, а теперь круг замкнулся.
Касаемо денег на вкладах — Давид оставил их, поскольку они приносили пассивный доход. Он не брал ни копейки, потому что считал это частью наследства Софьи. Сестра и так настрадалась, поэтому заслуживала лучшей жизни. Однако она тоже пока не спешила брать, полностью доверяя решению брату.
Когда измотанный Давид возвращался домой, он принимал душ и падал на диван, пытаясь решить, что же делать дальше. Направо пойдёшь — в кухню попадёшь, налево пойдёшь — сон обретёшь. Но был ещё и третий вариант — остаться на месте и уделить внимание блогу, на который напала контентная засуха.
Последнее слово было о таинственном существе, заражённое проказой — одиночеством. Негативные эмоции его не интересовали, оно питалось теплотой, преданностью, страстью, привязанностью. Оно бродило по улицам Петербурга и вырывало влюблённые сердца в поисках исцеления для собственного.
Этот завуалированный рассказ о Тихомире вызвал бурю отзывов. Романтики нашли в этом красивую, но трагичную историю. Они потребовали продолжения, оставшись неудовлетворёнными открытой концовкой, которую Давид сделал намеренно под влиянием внутренних чувств.
Сухие мифологи же раскритиковали его за чрезмерную фантастичность, мол, он сильно приукрасил реальные события, создал из них сказку вместо того, чтобы раскрыть тайну серии необычных убийств.
Поэтому Давиду нужен был стоящий материал, чтобы задобрить и удовлетворить подписчиков. Спустя несколько дней после упокоения Тихомира, он разобрался с Вампиром, а неделю назад сжёг душу Призрака. Но как назло, эти события оказались лишены искры — ничего, что могло бы зажечь воображение читателей.
Теперь Давид надеялся, что новый материал взбодрит как его самого, так и аудиторию. На днях, развозя заказы, он случайно подслушал разговор двух женщин. Встревоженными голосами они обсуждали серию похищений детей в спальном районе на Севере города. Беззащитных младенцев вытащили из кроваток и утащили в неизвестном направлении. Ни следов, ни свидетелей и абсолютно бессмысленный мотив, поскольку похититель так и не вышел на связь с родителями, чтобы запросить выкуп.
— Цербер? А, Цербер?
— Чего тебе? — послышался раздражённый голос.
— Что скажешь? Проклятье какое? Или среди Химер есть любители малышей…
— Гляжу, человеческое лиходейство совсем ни во что не ставишь, — усмехнулся Цербер.
— Если только это не Дэвид Копперфильд, — Давид потёр глаза, и потолок на миг заискрился. — Фокусами люди не будут сыты. И раз полиция ещё никого не поймала, то дело явно нечистое.
— Что же я тогда могу сказать? Сначала следует обнюхать место.
— Мне прислали один адрес, вроде потерпевшей семьи. Постараемся завтра?
— Коли так, придётся тебе принарядиться в белую рубашку и представиться кем-то посолиднее. Как бишь… Детективом.
Цербер продолжил, что-то бурчать, но у Давида от усталости сомкнулись веки, и он провалился в сон.
Проснулся он ближе к утру от разрывающегося телефона. Это был не будильник, а повторяющийся звонок от деда. Нажав зелёную иконку, послышалось тревожное:
— Приезжай, срочно.
Давид натянул на себя первую попавшуюся одежду, вошёл в Астрал и сломя голову, помчался к дому бабушки и дедушки. В мыслях навязчиво жужжало беспокойство, вывески улиц оставались за спиной, с каждым метром вопрос «Что же случилось?» звучал всё громче.
Наконец-то он достиг адреса, заскочил в подъезд и, поднимаясь по лестнице, покинул Астрал. У двери Давид на секунду замер. Затем нажал звонок и застучал кулаком.
Тишина.
Впопыхах он ощупал карманы в поисках ключей. Они остались дома. Ничего не осталось, кроме как повторить звонок и ещё раз постучать. Столкнувшись с тем же результатом, Давид рефлекторно повернул ручку.
Открыто.
Вместе со сквозняком почувствовался запах запревших вещей и почему-то древесный аромат. Шагнув в затемнённую прихожую, Давид наступил на что-то круглое и твёрдое. Приглядевшись, он увидел россыпь зеленоватых плодов, похожих на яблоки. Но это были не яблоки.
— Arbol de la muerte, — прошептал Давид, понюхав и потрогав плод. — Манцинелла, древо смерти.
Он поймал себя на мысли, что в квартире стояла гробовая тишина. И тут же ущипнул своё бедро за неаккуратно подобранный эпитет.
Везде было пусто, на кухне никого, переключатели света не работали, привычно шуршащий холодильник молчал. Давид рванул к комнате Софьи. Без стука и лишних вопросов выбил дверь плечом.
На спящей сестрой склонилась тень. Её длинный, угольно-чёрный язык скользил над лицом Софьи, словно пробуя её на вкус.
— Хе-хе-хе, — извергало из себя незнакомое существо, чей голос напоминал шуршащую бумагу.
Тень внезапно повернулась к входу в комнату, заметив чьё-то присутствие. Она свернула язык, прошипела.
Давид без раздумий рванул на неё, но не успел.
Весь в поту он вскочил с дивана у себя дома. Тяжело дыша, он беспокойно осмотрелся, словно ожидал чьей-то атаки. Через секунду заорал будильник на телефоне.
Это был кошмар, который чем-то напоминал те, что мучили его ночью накануне гибели родителей. Такой же яркий, такой же пугающий и, возможно, предупреждающий. Несчастье прошлого гналось по пятам. Или это он упрямо бежал за ним, так и не осмелившись отпустить. Может, стоило расстаться с навязчивыми идеями найти «Мёртвые души», перестать смотреть в спину тому, что называлось творческим воображением.
Витающий в облаках Давид освежился, позавтракал скромной яичницей и оделся в свой костюм, который Цербер прозвал «ангельским» за его яркий, без тёмных оттенков, образ. За сорок минут он добрался до квартиры семьи, которую также настигло несчастье — их младенца похитили. Рука потянулась к звонку, но пальцы лихорадочно задрожали.
— Чувствуешь что-то? — спросил он, прежде чем нажать кнопку.
— Ни грамма.
Давид позвонил в дверь, за ней послышался топот, затем щелчки замков. В проёме показалась миниатюрная блондинка с усталым видом. Она тихо сказала:
— Добрый день.
Давид уверенно ткнул ей в лицо удостоверение и представился:
— Вас беспокоит частный детектив Ник Картов. Меня наняли расследовать похищения, — Давид спрятал корочку и протянул руку. — Буду рад вернуть вашего ребёнка домой.
Грустное выражение девушки переменилось на растерянность. Приоткрыв рот и распахнув заплаканные глаза, она попыталась что-то выговорить, но издала невнятный звук.
Бедная мать, чьё дитя украли, не знала, что и сказать. Она поддалась напору Давида, расплакалась и пустила его в квартиру. Ей понадобилось немного времени, чтобы умыться, высморкаться, причесаться.
— Я даже не знаю, что и сказать, — она пригласила его в гостиную. — Вам что-нибудь налить?
— Благодарю. Зелёный чай, если есть.
Пока хозяйка кипятила воду и заваривала горячий напиток, Давид бегло осмотрелся. Это была уютная современная квартира в новостройке, обставлена в чёрно-белых тонах без изысков и лишних вещей. На мебели ни пылинки, кофейный столик без пятен и грязи, одежда нигде не валялась.
Девушка вернулась с подносом: на нём стояли две белые чашки и блюдце с печеньем.
— Я всё рассказала полиции, — вздохнула она. — Не представляю, что ещё добавить.
— К сожалению, правоохранители не всегда эффективны. Поэтому наше агентство наняли для параллельного расследования, — Давид отхлебнул чая, всматриваясь сквозь пар в лицо девушки. — Мария… Вы же Мария, верно?
— Да, да, — она неловко усмехнулась. — Простите, вылетело из головы представиться. А вы…?
— Ник.
— Никита?
— Ник. Ник, Джон, Карл, американское имя, — Давид посмеялся. — Один из родителей родился в Штатах.
— Ох-х-х, — девушка удивлённо выдохнула.
— Мария, расскажите, пожалуйста, всё, что вы рассказали полиции.
Прежде чем начать, она опять всплакнула. Запив слёзы чаем, хозяйка вытерла салфеткой глаза и выдохнула.
Мария, сдерживая слёзы, начала говорить. После прогулки она покормила семимесячную Алину — их первого ребёнка — и уложила спать. Дверь в детскую всегда оставляли открытой. На кроватке висели шумящие побрякушки, срабатывающие всякий раз, когда малышка просыпалась и пыталась выбраться. Кроме того, рядом работала видеоняня со встроенным искусственным интеллектом.
— Пошла на кухню поужинать, — продолжала Мария. — Пока готовила, услышала хлопок. Думала, муж пришёл. Выглянула в коридор, а там никого. Дверь… — девушка размяла лоб. — Сквозняк закрыл дверь в детскую. Но Алина не проснулась. И… Я и не стала открывать её. Зачем? Вернулась за стол. Видеоняня молчала. После ужина пошла в душ… Занималась делами.
Она сдержала слёзы со вкусом вины. Хоть и в словах это не выражалось, нервные микродвижения и надрывы в голосе говорили, что мать всецело взяла на себя ответственность за исчезновение дочери.
— Могу ли я осмотреть детскую? — спросил Давид, ставя чашку на стол.
— Да, конечно, — Мария вскочила и повела его в другую комнату. — Полиция всё осмотрела, обыскала. Никак следов, представляете? Следователь расспрашивал про родственников. Зачем?
— Здесь убирались? — спросил Давид, осматривая всё вокруг.
— Нет.
— Очень чисто.
— Да, — из Марии вырвался грустный смешок. — У меня привычка. Ненавижу бардак.
— У меня тоже, — Давид улыбнулся, обошёл кроватку ребёнка, окинул взглядом кучу мягких игрушек, детский столик с рисовальными принадлежностями. Скорее всего, взяли на будущее, родители и представить не могли, что это будущее может оборваться. — Окно было открыто?
— Да. Но десятый этаж…
— Нет. Конечно, нет. Так на чём я вас прервал?
— Не помню, — Мария замялась. — Кажется… Я через время заглянула в комнату. Алиночка сопела в кроватке. Я не проверила её. Ну, знаете, в таком возрасте дети могут проснуться от любого шороха, потом крик, слёзы. Я всего лишь хотела немного побыть в тишине.
— Всё в порядке, — Давид подошёл к ней и передал платок, который вытащил из кармана брюк. Он знал, куда идёт, и подготовился к слезам. — Я понимаю. Самому пришлось ухаживать за маленькой сестрёнкой. Наши родители погибли в автокатастрофе...
Он слегка приукрасил правду. Софье на тот момент было немногим меньше, чем Давиду. Она не нуждалась во внимательном присмотре, и это не шло ни в какое сравнение с семимесячным ребёнком. Он сказал это к слову, чтобы немного отвлечь горюющую мать. Возможно, это было неправильно, нечестно манипулировать чувствами девушки, от которой оторвали часть души. Но Давиду нужно было поддерживать в ней бодрость, чтобы выудить хоть что-то важное.
— Давно вы здесь живёте?
— Недавно переехали, как ремонт закончился.
— Не замечали никак странностей?
— Не понимаю…
— Необычный запах, шум, скрип по ночам?
— Вода здесь тяжёлая, но не понимаю к чему это? — она посмотрела с подозрением.
— Может быть, странные соседи? Просто пытаюсь собрать больше информации.
В ответ — отрицательное покачивание головой.
— Так, когда вы заметили, что Алина пропала?
Мария вышла из комнаты, вернулась в гостиную, схватила с полки семейную фотографию. Шмыгнув носом, она ответила:
— Муж пришёл с работы. Зашёл её проведать. Через минуту я его убеждала, что это не розыгрыш. Потом небольшая пауза на осознание. Вызвали полицию, как только перевернули всю квартиру.
— А видеоняня?
— Запись отключилась. Секундный сбой, и её нет. Даже и не знаю, что ещё рассказать…
— У вас была какая-то связь с другими семьями, чьих детей похитили?
— Может, виделись. Следователь… как его? Железов, Железняков?
— Железняк. Иван Сергеевич, всё верно, — Давид постарался сдержать ухмылку. — Что он сказал?
— Это случилось ещё в нескольких местах района.
— Это хорошие новости, — Давид взглянул на часы.
— Да? — в голосе Марии проскользнула радость. — Следователь заявил противоположное. Типа преступник хорошо знает место и долго готовился.
— У нашего агентства немного другие подходы, поэтому иногда взгляды полиции отличаются.
— Напомните, из какого вы агентства?
— «Д.Константин», — выпалил он, слегка растерявшись. — Мария, спасибо за уделённое время. Мне многое удалось прояснить, теперь будем выстраивать линию расследования.
Давид встал с дивана и аккуратно начал посматривать на выход, давая понять о намерениях уйти.
— Какую?
— К сожалению, не вправе разглашать. Но, уверяю вас, мы сделаем всё возможное, чтобы найти преступника. Велик шанс, что за похищениями стоит один и тот же человек, или одна и та же группа лиц, — Давид потихоньку вышел в гостиную.
— Прошу вас, — Мария схватила его за предплечье, словно почувствовала в нём нечеловеческую силу. — Пожалуйста, верните Алину домой. Мы её так любим.
— Конечно. Я обещаю вам, — Давид накрыл ладонью её тёплую руку.
Он искренне сочувствовал как ей, так и другим семьям. Потерять ребёнка — то же самое, что и потерять родителей. Жизнь переворачивается, самый близкий человек, который вот ещё несколько часов держал тебя за руку, целовал и обнимал, исчезает навсегда. Его больше нет, от него остаётся лишь фотография и обрывки памяти.
В отличие от Давида, у Марии ещё был шанс повстречаться с дорогим человеком. Гипотетическая возможность стоила того, чтобы за неё цепляться и продолжать кормить надежду.
Покинув квартиру, Давид вместо лифта выбрал лестницу. Он спрятался в Астрал и медленно спускался, переваривая услышанное. На втором этаже он открыл окно и аккуратно выпрыгнул в кусты, высаженные возле входа в парадную.
— Что скажешь? — спросил он, отряхиваясь — Теперь я почти уверен, тут замешано неземное чудище.
— Ты прирождённый лицедей, малец, — басисто посмеялся Цербер. — Ушам поверить не могу, но почти идеально сыграл.
— Почти? — Давид двинулся по тротуару. — Где наш усатый Станиславский со стажем нашёл недочёты?
— Не составит ей труда узнать, что никакого детективного агентства «Д. Константин» не существует. И, думается, ты слишком рисковал, когда показывал фальшивый документ. Все наши увиливания от подъездных камер — коту под хвост.
— Странно, что такой внимательный наблюдатель не увидел опустошённое выражение её глаз. Она бы слона проглядела. Поэтому я действовал быстро, постарался установить телесный контакт.
— Не бухти, не бухти. Признай, что повезло, и дело с концом.
— Главное — не состояние матери, а состояние квартиры. Всё стерильно и чисто, как в больнице. Смекаешь? Человек там не мог не наследить.
— Преждевременно делать выводы, — отрезал Цербер.
— Ты поэтому отмалчиваешься?
— Моё мнение настаивается, ожидает лучших времён.
— И когда они наступят, эти «лучшие времена?» — Давид вышел на главную улицу района, усыпанного пёстрыми многоэтажками.
— Негоже судить по одному случаю. Нам нужно найти дом ещё одной семьи. Справишься?
Как бы Давид ни любил подтрунивать над Цербером, сейчас был не лучший момент. Похоже, что адский пёс что-то унюхал и построил какие-то догадки. Но они требовали подтверждения, прежде чем он решил бы поделиться ими.
У Давида была идея, как не разочаровать своего сверхъестественного напарника. Для её реализации он устроился поудобней в ближайшем небольшом кафе-пекарне, заказал холодный кофе и открыл на телефоне свои материалы. В них отыскал новостные статьи, связанные с похищениями, просмотрел заголовки и фотографии. Давид искал видеоинтервью отца похищенного ребёнка.
Задача оказалась не из простых. Похищения детей вызвали резонанс похлеще серии убийств Тихомира, поэтому новостные порталы старались пресыщать аудиторию свежими публикациями. Каждый день появлялись всё новые заголовки, слухи, а в некоторых случаях и ложные факты. Они будто специально заваливали Давида мусором, чтобы он тратил больше времени.
Наконец-то ему удалось выловить то, что он искал. Само интервью скорбящего отца интересовали меньше, чем его фотография. Он сделал скриншот, запустил распознавание лиц через ИИ и через секунду получил подборку совпадений.
Тем временем стакан опустел, и Давид попросил добавки.
— Где мой мёд? — спросил Цербер.
— Кому-то прошлого раза не хватило…
— Стало быть, чтобы ты накормил лучшего друга, обязательно нужно заключать сделки? Нож в мою крепкую спину.
— Не прибедняйся, нож тебя не возьмёт.
— И то правда. Но ежели меня достанет Священное оружие, то несдобровать. В нём заключена сила, способная лишать жизни даже Богов. Что уж молвить про скромного Мифа.
— Скромный? Ты-то? — Давид посмеялся, продолжая пролистывать информацию на телефоне. — Кстати, о Богах. Что-то слышно про гостей из Троецарствия?
После стычки с Адель Давид больше не горел желанием встречаться с иноземцами. Если они все как она, то какой смысл с ними иметь дело? Они будут вести себя высокомерно, обманывать, а, в конце концов, вынесут безапелляционный вердикт. Троецарствие — мир иной, Рай и Ад, но это никак не отменяет тот факт, что его населяли умершие души обычных людей. Вправе ли они вести себя столь важно и пренебрежительно? Давид так не думал.
— Вскоре распрощаемся, малец, — ответил Цербер после непродолжительной паузы.
— Что?
— Сомнений нет, Адель донесла. Теперь Троецарствие знает, в ком я скрываюсь.
— Ты, конечно, ещё тот сачок, но в последнее время мы неплохо поработали. И продолжаем ведь.
Давид наконец-то нашёл отца похищенного ребёнка в соцсетях. Он отправил заявку с сообщением, в котором просил встречи, представившись частным детективом. Маловероятно, что сработает, но Давид надеялся только на лучшее. Он отложил телефон в сторону и сосредоточился на разговоре с Цербером.
— Причина не только в обязанностях. Мифам не положено надолго вселяться в человеческие тела, — Цербер был озабоченней прежнего. — Ваши тела не выдерживают нашей силы. Облик иссыхает, кожа трескается, конечности отмирают. Мы вытягиваем душу.
— Со мной всё нормально.
— Ты из редких крепышей, но правила для всех.
— Правила, правила, — пробормотал Давид и отхлебнул кофе. Он взглянул в окно, за которым шли обычные люди. Они жили по правилам, о которых даже не ведали.
— Возле ложи дитя остался потусторонний след, но я сомневаюсь в своих предположениях. Посему нужно проверить хотя бы ещё одно место.
— Какие предположения?
— В нашем мире есть одно явление, которое охотится на детей. Имя ему — Дзидзи. Он является из теней и бесследно прибирает младенцев к своим жалким лапам. Зачем и для какой цели — никому неведомо. Он просто это делает и, возможно, с наслаждением. Ходила молва, что единственный оберег от него — принарядить чадо во взрослые портки и рубаху. Тогда ему не под силу утащить жертву.
— Сейчас так никто не делает.
— Само собой. Нынче все традиции позабыли.
— Почему не остановили, раз знали о преступлениях?
— Дзидзи ранее ловили. Даже Троецарствие судило его, но подарило второй шанс из-за недостаточных доказательств. С того дня он под строжайшим наблюдением войска небесного.
— Видимо, не под таким уж и «строжайшим», — Давид выдохнул в стакан.
— Или он вселился в человека, подобно мне. Его след простыл, что позволило ему вернуться к беззаконью.
— Он Миф? Почему тогда нарушает правила, а не защищает людей?
— Потому что вы сами его таким сотворили, — хмыкнул Цербер. — Мифы рождаются из человеческой веры. Вы придумываете чудовищ, чтобы объяснить необъяснимое. И вера наделяет их силой. Большинство пантеонов — ваши собственные творения: греческий, египетский, славянский…
— Ты тоже?
— Отнюдь. Моя сущность была призвана наблюдать за порядком при рождении всех миров. Но людская вера наделила меня образом и формой.
— И что с этим Дзидзи? Он похититель детей, потому что люди его таким создали?
— Отчасти. На бессознательном уровне в нём сидит то, что вы в него вложили. Неотъемлемое звено души. Однако, он вполне себе волен выбирать, кем быть. И коль похищения возобновились, Дзидзи сделал свой выбор. Тем не менее, отсутствует во мне убеждение, что это действительно он.
— А, по-моему, очень даже похоже. Или есть ещё подобные ворюги?
— Места обитания этого проходимца пролегает далеко отсюда. Дзидзи рождён Зауральем и редко, когда мигрирует. Вот и странность, сеющая зерно сомнений.
Аккурат к этому заявлению на телефон Давида поступило уведомление. Как и ожидалось, отец ребёнка не рискнул принять предложение от незнакомца, но, вежливо ответив на запрос, дал доступ к своей странице. И к огромному везению на ней публиковались фотографии, по которым можно было отследить геопозицию. Современный интернет уничтожал приватность, но Давид внезапно порадовался этому факту.
Теперь для него и Цербера открылась дорога к поиску ответа на вопрос: кто похитил младенцев?