Что мы на самом деле знаем о мире, в котором живём? Воздух, вода, атомы, молекулы. Мы познали гравитацию, научились расщеплять ядра и запускать машины к звёздам. Чёрт возьми, нам теперь точно известно о существовании Богов и разнообразии сверхъестественного. О Рае и Аде, о загробной жизни, об угрозе глобального масштаба, которая мощнее термоядерных бомб. Наш мир многогранен.
Но так ли тверды наши знания? Человеку свойственно сомневаться. Мы подвергаем проверке самые сложные математические уравнения и в ответ изобретаем новые. Зарываемся в тысячах теорий и гипотез, ищем лучик света в океанской бездне. Догмы древности и средневековья развенчиваются. Производятся новые открытия, пока через век-другой их не опровергнут или не внесут изменения.
И всё же есть то, что неподвластно ни скепсису, ни времени. Две фундаментальные истины, от которых нельзя отвернуться, — жизнь и смерть. Родилась Вселенная, зажглось наше светило, возникла Земля, а на ней появились и живут люди. Но у всего перечисленного есть отведённое время, даже у Богов, погибающих в боях или умирающих в забытье. Звёзды исстрачивают своё топливо и гаснут, умирая в забвении. Некогда цветущие планеты увядают или сгорают, появляются мёртвые галактики.
Жизнь и Смерть — две сестры, стоящие у истоков бытия. Они же будут и в его конце. Сущности, построившие Троецарствие и запустившие круговорот душ, они его тайные наблюдатели. И чтобы хрупкий порядок не нарушался, Жизнь и Смерть проходят процедуру перерождения, становясь участником своего же творения.
Для перерождения они ищут тех, кто близок им по сути, — родственные души. Чаще всего это брат и сестра, связанные узами крови и обречённые быть разлучёнными навсегда. Жизнь и Смерть вторгаются в их судьбы, меняя местами их приговоры. Тому, кто должен был умереть, Смерть дарует продолжение пути. Тому, кто должен был жить, Жизнь отмеряет последние двадцать лет, прежде чем по нему ударит колокол.
Это и есть эпохальное перерождение двух сестёр. Кому-то оно покажется жестоким и бесчестным, кто-то увидит в ней беспощадную игру божественных сил. Но таковы нерушимые правила мира. С ними нельзя сжульничать, нельзя взломать глубинный алгоритм. Смерти не избежать, она всегда догонит. Мы все участники забега с сущностью, превосходящей нас во всём. Каждая минута жизни — это успех, временная победа над костлявой. Маленький человек должен гордиться, ценить и бежать, пока есть силы.
Одетый в белую тунику и штаны, Давид стоял в окружении священного светлого камня. Ритмичный стук ногой по полу, покашливание, звон падающих капель пота, звук черкания карандаша по бумаге, шуршание одежд. Чувства обострялись, как у зверя, загнанного в угол. Он находился среди Богов, снова оказался лицом к лицу с Марсом.
Сегодня Великие сдерживались и не давили Частицей, но их суровые взгляды и голоса были не легче. Форум, где вершилась судьба и заседали сотни Богов, сжимал голову молчанием похлеще десятков тысяч ревущих голосов на стадионе. Простому человеку держаться на ногах здесь было невыносимо, хотелось поскорее услышать вердикт, — какой бы он ни был, — и сбежать подальше.
Но Давид подавлял это скрытое желание. Он сюда пришёл сопротивляться и отстаивать интересы до последнего вздоха. Тем более что не все Боги были настроены против него. Давид всегда мог взглядом найти в них воздушный мешок под головокружительной глубиной.
— Начнём, — сказал Марс, восседавший на троне. — Уважаемые Боги, сегодня мы в последний раз возвращаемся к прежнему вопросу. Пред вами предстал человек, являющийся сосудом Цербера. Повод наших прошлых заседаний.
— Эта старая песнь в зубах навязла, — посетовал Цай-Шэнь. — Я убеждён, предыдущие решения были исчерпывающие.
— Бог желаний настаивает на пересмотре, — объяснил Марс.
— Память меня точно не подводит, Аморе голосовал за экстрадицию Цербера и наравне с нами участвовал во всех заседаниях.
— А ему мало! — рявкнул Адад, ударив кулаком по подлокотнику. — Ему всё мало! Подавай шоу!
— Бог желаний хочет раскрытия оснований, предъявленных мною Императору-Богу, — сказал Цибус. — Это не сулит ничем хорошим, кроме как усложнением судебного процесса.
— Не знаю, — протянул Перун. — Любопытно услышать, что же такого натворил Цербер, раз к нему отнеслись по всей строгости.
— Каюсь в своей привлекательности, — сказал Цербер.
Боги посмеялись, да и Давид немного отвлёкся от мандража.
— Интерес Великих мы не вправе игнорировать, — заявил Марс. — Цибус, поведайте историю, ту самую, что вы рассказывали мне несколько месяцев назад.
Цибус поднялся. Его скользкий взгляд упал на Давида:
— Дитя, тебе известно о сёстрах, породивших наш мир. О Смерти и Жизни?
— Кое-что.
— Кое-что, — передразнил Адад и раздражённо откинулся на спинку.
— Прищемите вашу нетерпеливость и агрессию, — сказал ему Гай Меценат.
— Сейчас я тебе прищемлю… кое-что! — огрызнулся Бог погоды.
Марс ударил посохом, и гул разнёсся под сводами.
— Продолжайте, уважаемый Цибус.
Бог плодородия начал издалека, с подробного рассказа о Троецарствии, Смерти и Жизни, круговороте душ. Он облеплял свои слова массой подробностей, будто тянул время или отвлекал внимание. Всё, что Давид слышал от Цербера и Рюрика, были лишь толикой истории. Чем дальше вёл Цибус, тем больше вопросов разрывали голову. И вот — когда речь дошла до перерождений и вмешательства Смерти и Жизни, слова ударили Давида в виски хлыстом. Ноги обмякли, рот неосознанно открылся. Он шёл на Форум ради себя, Цербера и Адель, а наткнулся на след произошедшего тринадцать лет назад.
— Я и Софа… Мне осталось жить… — пробормотал он.
— У этой легенды, — продолжал Цибус, — что веками передавалась из уст в уста, есть иная сторона. Когда мы ждали спасителя человечества в лице реинкарнации Жизни, нашлись старинные скрижали с противоположным воззрением. Речь не о договоре с Апокалипсисом и не о мирных методах, которые наверняка неприменимы в отношении бесчувственных монстров. Скрижаль содержала в себе инструкцию альтернативного способа победить зло. Раз и навсегда!
— Так не тяни! — нетерпеливо сказал Перун.
Цибус выставил ладонь, призывая подождать.
— Скрижаль пылилась здесь, среди множества артефактов. Пока её не отыскал один из моих друзей. Он взялся за её изучение. Никто не расскажет о тайном знамении больше него.
В распахнутых дверях Форума показался Ходэри. Он был в той же одежде, что и вчера. Держав в руках испещрённую дощечку, он авторитетно спустился и остановился рядом с Давидом.
— Приветствую великих заседателей Форума, — Ходэри поклонился. — Я надеялся предать огласке эти тайные знания на суде, но раскрыть их сейчас — тоже честь. В моих руках отнюдь не обычная деревяшка с древней ересью или глупыми сатирами. Проведённые исследования, привели меня к пирамиде Кукулькана, находящейся в заброшенном городе под названием Чичен-Ица.
— Опять будем верить в пророчество майянцев? — Майя с усмешкой перебила Ходэри.
Большинство Богов, оценив иронию, встретили вопрос смехом.
— Плохо, очень плохо, — она прикрыла рот веером. — Хватит с нас календарных путаниц, как с 2012 годом.
— Не спорю, майя — народ сам себе на уме, — сказал Ходэри. — Но супружеская пара Ицамна и Иш-Чель отдали жизни за Троецарствие. А Бог погоды Хуракан, вспомнить так, был избранником Искрящихся глаз.
— Ты назвал всех адекватных майя, — посмеялся Адад.
— Они несколько отличны от цивилизации, которая породила вас, Адад. Однако это не подтверждение их неадекватности. Их архитектурные, математические и астрономические достижения взывают к восхищению. Майя одни из первых достигли прогресса в подчинении Частицы через стигму.
— Всегда думал, что «Плетущие очищение» — это кучка индейских дикарей, — его смех разлетелся по залу, но не был поддержан Богами.
Бестактность Адада, казалось, вызывала отвращение даже у сторонников вроде Мэгги, Цай-Шэня и Цибуса. Взглядами они призывали его замолчать и не отбрасывать на них тень. Чтобы смягчить этот позор, Ходэри снова привлёк внимание к себе, вознеся доску над головой:
— Эту скрижаль нашли под храмом Кукулькана, и она содержит легенду, которая была чужда майя того времени. Её создал и поместил туда человек или Бог, которому было известно об истинной сущности Смерти и Жизни.
— Что… там написано? — спросил Давид, подавляя стремление броситься в расспросы о своей сущности.
— Век за веком Троецарствие верило: Апокалипсиса покарает душа, избранник силы Жизни.
— Нелепая сказка! — выкрикнул Адад.
— Молчание, Бог погоды! — стук посоха Марса внутри здания был ещё более оглушительным.
В ушах Давида зазвенело, он скривился.
— Продолжайте, — Император-Бог махнул Ходэри.
— Кхм, кхм… В этом есть смысл. В реинкарнации Жизни самой судьбой заложен зов к спасению. Чтобы продолжить путь, человек способен переступить через самое святое — убить брата или сестру. Это значит, он храбр, силён духом.
— Погоди, — едва слышимо сказал Давид.
— Он особенный, на него можно положиться. При стечении обстоятельств такой Избранный может превратиться в оружие против Апокалипсиса. Повторюсь, в…
— Погоди! — Давид поднял голову. Голос его сорвался. — Повтори. Повтори, что я должен сделать, чтобы выжить?
— Цербер вам ничего не объяснил?
— Нет.
— Что за глупость? Обычно он делает всё с точностью да наоборот.
— Обычно?!
— Да. Возможно, вы не знаете, но он любитель…
— Довольно, Ходэри! — рявкнул Цербер. — С мальцом я разъяснюсь позднее, а ты продолжай.
Давид почувствовал себя мелким и ничтожным. За каких-то полчаса он узнал слишком много, чтобы вот так быстро переварить и принять. Тринадцать лет назад он был спасён Жизнью. Голос, который не давал ему уснуть той ночью, принадлежал самой могущественной сущности в мире. А Софья? Софья чудом уцелела в автокатастрофе благодаря Смерти. С того момента запустился цикл перерождения двух сестёр. И закончится он через семь лет смертью Давида. Если это правда, то единственный способ избежать — это убить сестру. Жизнь Софьи взамен на продолжение жизни Давида — таковы правила игры.
Его передёрнуло. Мысль, что какие-то легенды предписывают ему стать убийцей Софьи, вызывала не ярость даже, а тошнотворный ужас.
— Автор скрижали утверждает следующее: «Величайшее копьё расколет каменное сердце Апокалипсиса. Злу суждено быть прахом. Это правда. Неправда в наших упованиях. Мы ищем не там. Чудо не там. Не Жизнь, а Смерть спасёт нас», — Ходэри отвлёкся от деревяшки и окинул взглядом Богов. — Иными словами, величайшим копьём против Апокалипсиса является не реинкарнация Жизни. Зло, несущее погибель и смерть, может одолеть только тот, кто полноценно повелевает ею. Это наш якорь спасения, — Божество вновь посмотрело на скрижаль: — «Выкуйте демона. Накормите Смерть сосудом её сестры. Породите диковину, способную на всё».
Перун поднялся с усталым выдохом, пригладившим его коричневые густые усы. Он поправил бронзовую цепочку на груди и обратился к Ходэри:
— То есть ты предлагаешь подтолкнуть брата или сестру этого паренька братоубийству?
Давида будто самого поразили копьём. Сердце скукожилось, желудок заныл, а внутри живота вместо кишок ощущался подвижный клубок змей. Он опустил взгляд к полу, инстинктивно ища мозаичный узор, за который можно зацепиться мыслями.
— Именно так, — последовал ответ.
— Ни за что! — прорычал Давид. Из него вырвалась волна чёрной ауры. Как шквал, она пронеслась снизу вверх по местам, где сидели Боги, и рассеялась о потолки и стены. Порыв превосходил тот, что в своё время ударил по Кикиморе Нине и был сравним с тем, что травмировал Дзидзи. Но Великим он был нипочём. Всё равно, что дуновение ветра, нарушающее красоту причёски или одежды.
— Не может быть, — послышался чей-то шёпот. — Стены Форума сделаны из заговорённого камня, подавляющего силу присутствующих.
— Вы правы, госпожа.
— Откуда её столько?
— Мелкий идиот! — донеслось к Давиду откуда-то справа.
— Он выходит из-под контроля, господин. Нам его усмирить? — сказал ещё один голос.
— Малец, поубавь ярость.
Давид ни на секунду не задумался об убийстве сестры. Она и без того достаточно настрадалась. Как старший брат и самый близкий родственник, он нёс за неё ответственность. Если ему суждено умереть — пусть будет так. А Софья заслуживает только лучшей жизни.
— Вы хоть понимаете, что для человека означает отнять чью-то жизнь? — вырвалось из Давида сквозь зубы. — Это ломает человека до костей, оставляет его пустым. Обрекает на муки совести. Травмирует до глубины души. Со мной делайте что хотите, чёртовы фанатики. Но сестру… Ха, — он заглянул в глаза Марса. — Клянусь, я сдохну, но не дам её обидеть.
Император-Бог вновь воспользовался посохом. Выходящая сила Цербера схлопнулась, спрятавшись в теле Давида.
— Внутри Форума не приветствует такое поведение! — гаркнул он.
С места поднялась Вальфрейя. Солнечные лучи, пробившиеся сквозь витражи, словно нарочно упали на её ожерелье из красных камней. Оно сверкало в ложбинке декольте:
— Три вопроса. Первый и самый очевидный: с чего вы приняли надпись на этой скрижали за святую правду? Ведь уже звучало мнение, что народ майя далеко не всегда был точен в своих пророчествах.
— Майя ли ошиблись, или ошиблись люди, истолковавшие их слова? — Ходэри повернулся к ней. — В найденных календарных записях речь вовсе не шла о «конце света» в 2012 году. Тогда заканчивался цикл длинного счёта, которыми майя обозначали большие промежутки времени. Проще говоря, случился переход из одной эры в другую. Так ли мы не уверены, что переход не связан с перерождением Жизни и Смерти в 2012 году?
— Это догадки, — прокомментировал Перун.
— Глупо отрицать, что именно на догадках строятся гипотезы.
— Допустим, вы правы, господин Ходэри, — Вальфрейя слегка склонила голову. — Почему всё это время вы скрывались за спинами Богов и тайком давали ход инициативе общебожественного масштаба?
— Госпожа, вы заблуждаетесь, — Ходэри развёл руками. — Я не лидер, и тем более не автор плана. Я лишь нашёл скрижаль, и это моя единственная заслуга. Среди нас нет вождя, мы равны. Нас объединяет не жажда власти, а общая цель — спасти мир, воплотив пророчество.
— Благородно звучит, — она приподняла бровь. — И всё же ответьте на вопрос.
— Причина уже проговаривалась Императором-Богом раньше. Слухи любят перевирать. Мы не хотели, чтобы просачивание сведений о скрижали создавали дополнительные проблемы как для этого юноши, — Ходэри показал на Давида, — так и для Рая. Безопасность Троецарствия и людей — наш приоритет, ради которого мы и затеяли операцию. Это может показаться подозрительным или негуманным, но… Разве гуманно нести многочисленные жертвы на войне? Госпожа Вальфрейя, поверьте, я устал терять близких в бессмысленных и глупых бойнях. Мы хотим жить не от войны до войны, а от рождения до естественной смерти. Пока Апокалипсис существует, счастливый мир — очередная утопия, захватившая наши умы. С каждым пришествием он несёт всё больше бед. Природные катаклизмы бушуют, а вкрадчивый шёпот натравляет человечество на самопоедание, — Ходэри раскинул руки и сделал оборот вокруг своей оси. Его голос стал громче. — Мы должны признать: поражение Богов не за горами. Выиграем эту войну, так погибнем в следующей. Нужен ключ к окончательной беде. И я его предлагаю. А дальше… дело за вами, Великие Боги.
Он облизнул пересохшие губы, лишнюю влагу смахнул тыльной стороной ладони. Форум погрузился в тягостное молчание. Боги задумались.
— Каков будет ваш третий вопрос? — Ходэри посмотрел на Богиню любви.
— Вы уже ответили на него. Благодарю, — Вальфрейя села обратно, аккуратно приглаживая подол платья.
— Бог желаний, — раздался властный голос Марса, — вы довольны услышанным?
Аморе всё заседание просидел, опершись щекой на кулак. Его указательный палец придерживал нос, взгляд был устремлён на сцену. Когда Император-Бог обратился к нему, он встал и направился вниз.
— Сокращение высших слуг привело к сокращению генералитета, действующий состав не справляется с тренировками войск, — сказал он, спускаясь по ступенькам. — Это привело к ослабеванию небесной армии и снижению эффективности контрдействий. Мы промедлили с реакцией на последнее явление Всадников, а за несколько минувших лет количество вооружённых противостояний возросло. Это результат бездействия и неудачного правления.
— Да как ты смеешь?! — вскочил Цибус. — Обвиняешь нас в саботаже!
— Я обращаюсь не к тебе, — холодно произнёс Аморе и указал на него посохом. На миг глаза варана вспыхнули, и Бога плодородия буквально вжало в кресло. — Господин Император-Бог, вы ответственны за введение этих законов. Объясните мне и причину, по которой одних преследует за незаконные отношения, а другим, как моему соседу, прощается развратничать на полную катушку. В Раю копятся социальные и управленческие язвы, о которых вы предпочитаете молчать. Стоит заняться ими, а не обсуждать небылицы, не находите?
Зал звенел от перенапряжения.
— Раз уж изволили поднять тему оружия, то спуститесь на Землю и уговорите Пандору вернуться. Или снимите печати с Кроноса. Сила этих двоих не сравнима ни с чем. Однако… Кронос был заключён в темницу только из-за вашей трусости.
— Бог желаний! — Марс взревел, хватая посох обеими руками. — Соблюдайте принципы Форума, не переходите на личности!
— Вы лишены контроля за Кроносом и боитесь его. С какой стати вы уверены, что будете в силах управлять оружием, родившимся из реинкарнации Смерти? Если оно, конечно, родится, — Аморе обвёл посохом заговорщиков. Ошарашены был не только Марс. Вспыльчивые Адад и Мэгги не нашли что сказать, встретившись с неожиданным натиском. — Нам есть, над чем работать вместо навешивания ярлыков «спасителей мира».
Аморе щёлкнул пальцами. Звук эхом пробежал по рядам и открыл двери. В них вошли Павлино и Адель, под руки ведя с собой Эмму. Они доставили его на сцену и подтолкнули к Ходэри.
— «Спасители» ли вы? — холодно спросил Аморе. — Манипуляции, интриги, сокрытие правды от Великих, попытка убийств простых душ и покушение на воинов армии. Если это спасение — избавьте меня от него.
— Господин Аморе, прошу вас, — спокойно возразил Ходэри. — Не мы приволокли сюда Мифа, связанного по рукам и ногам.
— Как Великий Бог, я не имел ни морального, ни законного основания дать спокойно расхаживать головорезу. За всё сказанное мной сегодня я отвечаю в полном объёме, — Аморе приблизился вплотную к Ходэри. — А вы… даже здесь, в священном месте, после того как правда вскрылась, продолжаете прибегать к манипуляциям. И после этого смеете говорить о благих намерениях?
— Они таковы и есть.
— Не верю.
— Остаётся проверить опытным путём.
— Я предупредил, — Давид подошёл к ним. — Вы не заставите сестру убить меня. Если нужно, я разорву себе горло раньше.
— Он тоже не чтит законов Троецарствия. Вас это не пугает, господин Аморе?
— Простим ему оплошность, он всего-навсего человек.
— А ещё сосуд Цербера и Жизни, — Ходэри прищурился. — Вы слишком снисходительны к нему и слишком строги к нам. Одним словом, предвзяты.
— Моя предвзятость не помешает провести честное голосование, — Аморе посмотрел на Марса. — Начнём?
Император-Бог дождался одобрительного кивка от Ходэри, окинул взглядом своих сторонников. После чего встал и сказал:
— Итак. Дискуссия выдалась напряжённой, — из него вырвался смешок, олицетворяющий его неуверенность. — Недовольства и недомолвки обеих конфликтующих сторон были оглашены. Теперь выбор за вами, Великая десятка. Помните: ваша поднятая рука — это чья-то судьба. Кто из вас согласен проверить легенду, написанную на древней скрижали, и создать могущественное оружие против Апокалипсиса?
Выйдя из ступора, первыми голоса отдали Адад и Мэгги. Их руки поднялись уверенно, без колебаний. Следом за ним высказались «за» Цай-Шэнь и Цибус.
Последний голос был от Марса. После чего он воскликнул:
— Снова пять! Неизменно. Следом прошу поднять руки тех, кто против.
Гай Меценат и Перун сделали это одновременно. Майя отвлеклась на слуг, а Вальфрейя, философски потирая ладони, медлила с ответом.
Давид нервно сглотнул, сжал кулаки. Он приготовился отстаивать неприкосновенность сестры силой. Но глядя на Аморе, его мышцы расслаблялись, а сердцебиение замедлялось. Бог желаний ни на секунду не беспокоился, словно у него в запасе было на несколько голосов больше.
А потоми в голове Давида промелькнуло подозрение в предательстве.
— Я голосую «против», — сказала Майя. — Я ощущаю себя не лучшим образом. Мне плохо. Чувствую, будто меня хотели обмануть. Ещё… Мне претит насильственное решение, вопреки воле этого человека. А он, как мне показалось, не готов.
Взгляды переключились с Майи на Вальфрейю.
— Не согласиться с озвученными претензиями Аморе — не иначе как соучастие в преступлении. Мы обязаны сфокусироваться на более насущных проблемах и как следует подготовиться к войне, а не уповать на легенды. Тоже «против».
— Четыре руки, — подытожил Марс. — Каково ваше решение, Бог желаний.
— Не творите глупостей и воздержитесь, — прошептал и ухмыльнулся Ходэри.
— Ха-ха-ха! — расхохотался Адад. — Искроглазик, давай как в прошлый раз! Голосуй вместе с нами.
Аморе назло и с нарочитой медлительностью поднял руку вверх.
— Равенство, — сказал он и посмотрел на Марса. — Стало быть, нам потребуется провести расширенное заседание.
Ходэри отвернулся и отстранился назад ближе к трибунам, где сидели Цибус и Мэгги. Марс разочарованно цыкнул, а затем постучал посохом, ознаменовав окончание голосования.
— Пять «за», пять «против», — разочарованно произнёс Император-Бог. — У вас есть неделя на размышления. Если ничей голос не изменится, мы обратимся к старейшинам и к власти Ада. Удручающее зрелище… — Марс поднялся и первым направился к выходу.
Форум завершился ничьей. Давид, наконец, позволил себе вдохнуть полной грудью. Его время ещё не пришло.