Лицо бледное, как у мертвеца, зрачки расширены так, что почти поглотили белки глаз.
Потрескавшиеся губы и безжизненный взгляд — он едва ли был похож на живого человека.
И всё же Руи был жив.
Он был жив, а значит, мог думать и помнить.
"Эзкель..."
Нынешний лидер Еретиков, человек, обладающий даром предвидения, бывший 4-ый Герой.
Воспоминание о первой встрече с ним, такой головокружительной и яркой, до сих пор живо в памяти Руи.
Человек, которого Руи никогда раньше не видел, просто прохожий, внезапно повалил его на землю и заявил: «Я буду твоей целью, Руи».
Не успел он ответить, как Эзкель взял кинжал и вонзил его себе в плечо.
"— Следуй за мной. Меня не волнует, что ты за человек ”.
Абсурдность заявления привела Руи в ярость. Он немедленно выдернул кинжал из плеча Эзкеля и замахнулся им на него.
Эзкель, однако, легко обезоружил его, а затем вонзил кинжал в другое плечо.
"— Пока ты мне полезен, это всё, что мне нужно."
О чём говорит этот парень?
"— Ты мне полезен, Руи."
Сначала Руи подумал, что перед ним сумасшедший. Но Эзкель настаивал: «Следуй за мной, и я дам тебе то, что ты хочешь».
Руи горько усмехнулся.
"Откуда этому человеку знать, чего я хочу, если я сам себя не знаю? Чего хочу я?"
"— Без колебаний, — ответил Эзкель. — Смерти человека, стоящего перед тобой."
Что ж, в этом он не ошибается.
Человек, который не только избил его до полусмерти, но и прострелил ему оба плеча? Конечно, Руи хотел его смерти.
Когда он кивнул в знак согласия, Эзкель протянул ему кинжал и отвернулся.
"— Меня зовут Эзкель. Я Четвёртый Герой."
Произнеся эти слова, он зашагал прочь.
Руи поднял кинжал, собираясь метнуть его. Если бы он метнул сейчас, кинжал пронзил бы сердце Эзкеля и оборвал его жизнь.
Не колеблясь, Руи метнул кинжал.
Шшух!
Казалось, смерть Эзкеля неизбежна. Он не стал ни убегать, ни пытаться увернуться.
Но как раз в тот момент, когда Руи был уверен в успехе, кинжал вонзился рукоятью в спину Эзкеля и с глухим стуком упал на землю.
Эзкель, не оборачиваясь, произнёс:
"— Ты не можешь меня убить. Я предвидел свою смерть, и ты в ней не участвуешь."
Руи подумал про себя: "Какая невероятная удача... Или, может быть... Какая ужасная неудача."
С того дня Руи стал ходить за ним по пятам, словно зачарованный.
Он не упускал ни дня, постоянно вынашивая планы, как перерезать Эзкелю глотку. Но по какой-то причине ему это никогда не удавалось. Все его попытки проваливались, не успев начаться.
Лишь много позже он понял: "Это ведь была не ложь, верно?". И Руи почувствовал непреодолимое желание это доказать.
Удовлетворение и воодушевление, которые, как ему казалось, он испытает, разрушив то, что казалось нерушимым, довели его до безумия.
От близости Эзкеля у него мурашки бежали по коже.
Его охватило почти неконтролируемое желание броситься на него, вонзить клинок ему в сердце, задушить его собственными руками.
Но это было невозможно. Он не мог его убить.
И в этот момент Руи пришёл к пугающему осознанию.
"Я никогда не смогу оставить этого человека..."
До тех пор, пока он не станет свидетелем того, что считал невозможным, — момента смерти Эзкеля. До тех пор, пока не сможет протянуть руку в самом конце и почувствовать, как тепло покидает тело Эзкеля.
Когда Руи вспомнил эти мысли, сухой, хриплый звук сорвался с его потрескавшихся губ.
— О, Эзкель...
Он повторял это имя снова и снова, как будто ожидая ответа. И наконец голос ответил:
— Да, да, так почему бы тебе не рассказать всё? Что там с твоей базой Еретиков?
Руи только открыл рот, чтобы ответить, но тут же закрыл его.
Мужчина, спокойно чистивший инструменты для пыток при тусклом свете, заговорил непринуждённо, как будто это была обычная рутина:
— Эзкель, Эзкель... Меня уже тошнит от этого имени. Даже дети не так часто зовут своих матерей.
Палач загремел инструментами, раскладывая их по местам, но вдруг пренебрежительно махнул рукой.
— А, конечно, я никогда не пытал детей. Это просто фигура речи, понимаешь? Ха-ха-ха.
Палач, похоже, привык разговаривать сам с собой так же, как и выполнять свою жуткую работу. Взяв новый инструмент, он поднёс его к пустым глазам Руи.
— Хочешь познакомиться с моей младшей дочерью? Она меня совсем замучила. „Папа! Позволь мне отрезать ему хотя бы один палец! Пожалуйста, хоть один!“ И я ей сказал...
Палач наклонился, чтобы прошептать Руи на ухо:
— Ничего не поделаешь. Все пальчики на руках уже отрезаны. Радуйся, что остался хотя бы палец на ноге.
Он присел на корточки и потянулся к пальцам Руи. Инструмент зацепился за один из них.
Щёлк.
Как только инструмент начал вгрызаться в палец Руи, с его губ наконец сорвалось имя — не Эзкеля, а другое.
— Эстебан.
Палач замолчал и удивлённо поднял голову.
Эстебан — человек, который помог поймать Руи, нынешний 100-ый Герой.
Внезапное упоминание его имени привлекло его внимание. Руи снова открыл рот.
— Светловолосый.
— Светло...волосый?
— Да.
— Кто это?
После вопроса палача снова наступила тишина.
Слегка надув губы, палач сильнее надавил инструментом на палец ноги Руи. В этот момент тот снова заговорил:
— Теперь я у тебя в долгу, Эзкель? Может, и тебя спасу разок? Да, это было бы справедливо.
В голосе Руи слышались смешливые нотки.
Когда палач поднял на него глаза, он увидел нечто совершенно неожиданное — яркую улыбку на мертвенно-бледном лице.
Это было настолько жуткое зрелище, что даже у бывалого палача по спине побежали мурашки.
Взгляд Руи, до этого блуждавший, медленно сфокусировался. Его взгляд, блуждавший по комнате, наконец остановился на палаче. После минутного молчания он заговорил первым:
— Кто ты такой?
Казалось, он только сейчас заметил палача.
Лицо мужчины исказилось от раздражения. Похоже, дни и ночи безжалостных пыток были напрасны, если Руи только сейчас обратил на него внимание.
Его гордость была уязвлена, и палач ответил:
— Что ж, теперь мне придётся сделать тебе ещё больнее. Разве не так, доченька?
Он надавил на инструмент ещё сильнее.
Щёлк.
Палец упал на пол, под ним растеклась лужа крови. Руи наконец издал стон от боли.
— Ай...
Палач без колебаний перешёл к следующему пальцу, но Руи его остановил.
— Я спросил, кто ты такой.
— Зависит от того, на что ты готов ответить.
— На что ответить?
— Ты забавный.
Палач отрезал ещё один палец.
— Ай!
Руи, глядя на свои уменьшающиеся пальцы на ногах, бросил взгляд на толстые верёвки, которыми был связан, и потребовал:
— Развяжи меня.
Палач усмехнулся.
— Не получится. Эти путы предназначены для высокопоставленных офицеров. Считай, что тебе оказана честь — они сделаны на заказ.
Поняв, что сбежать не удастся, Руи сделал предложение:
— Вот что я предлагаю. Я отвечу на все вопросы, если ты меня развяжешь. Тогда можешь отрезать мне два или три пальца на ногах и отпустить.
— Значит, без пальцев уйдёшь?
— А?
Руи поморщился, глядя на свои руки без единого фаланга.
Палач сделал вид, что обдумывает предложение, и кивнул.
— Договорились.
— Ладно. Что ты хочешь знать?
— База Еретиков, их цели, численность, слабые места — всё, что тебе известно.
Палач приподнял бровь, ожидая ответа. Руи небрежно кивнул и начал:
— Я не знаю, где находится база. Я там ещё не был.
— Что ж, жаль. Придётся отрезать ещё один палец.
— Ай!
Руи поморщился и продолжил:
— Мне не интересны их планы. Я сам жду смерти Эзкеля. Ай! Зачем ты это сделал?
— Это ты мне скажи. Если ты играешь в игры, то пожалеешь об этом.
Несмотря на свои жалобы, Руи снова заговорил.
Он нахмурился, недовольный действиями палача, но больше не жаловался, а просто продолжил говорить.
— На верхушке Эзкель, я, Первый, Второй, Третий и Четвёртый…
— Группа?
Внезапно Руи замолчал на полуслове. Через мгновение он спросил:
— Ты же не собираешься развязать меня, не так ли?
Палач, теперь отвернувшийся и выбирающий новый инструмент из своей коллекции, не потрудился отрицать это.
Вместо этого он небрежно кивнул.
— Похоже, моя младшая дочь тебя не совсем устраивает. Может, стоит позвать старшую — на неё всегда можно положиться.
Он взял длинный стальной штырь длиной почти в 30 сантиметров и поднёс его к огню.
— Эта может немного пощекотать. Почувствуешь, как внутренности шипят. Для большинства это в новинку.
— Я отвечал честно, — спокойно сказал Руи.
— Тогда, возможно, я был нечестен. О, моя милая доченька! Посмотри, как ты покраснела. Ты всегда такая нетерпеливая.
Палач схватил раскалённый докрасна шип и поднёс его к лицу Руи. Он наклонился и прошептал:
— Открой рот пошире. Я буду делать прокол от правой щеки к левой. Осторожно, если проколю язык, ты начнёшь невнятно говорить, и нам обоим придётся нелегко.
Руи ровным голосом ответил:
— А ну прекрати. Если эта штука меня коснётся, ты точно испортишь мне настроение.
Палач оскалился в насмешливой улыбке.
— Испугался, да? Просто пытаешься казаться крутым…
Шипастый наконечник медленно приближался к лицу Руи, раскаляя воздух вокруг себя.
Наконец светящийся кончик коснулся его правой щеки, и воздух наполнился едким запахом горящей плоти.
Сссззззз...
Руи не дрогнул.
Он вообще не двигался. Он просто уставился на мучителя пустыми глазами.
А затем медленно открыл рот.
— А-а-а...
Палач усмехнулся при виде этого.
— Хa! Полагаю, ты всё-таки не хочешь обжечь свой язык, а?
— А-а-а… А-а-а...
Руи, казалось, пытался что-то сказать. Заинтригованный, палач убрал шип и спросил:
— Что такое?
Руи, всё ещё с открытым ртом, ответил:
— Значит, тебя послал Эзкель, да?
— Тц. Надо было просто довести дело до конца.
Палач снова поднял шип, но прежде чем он успел что-то сделать, в комнате раздался новый голос.
— Первый.
Палач замер. Он медленно повернул голову в сторону источника звука.
Там стоял мужчина — никто не знал, как долго он там был.
Не колеблясь, мужчина шагнул вперёд и одним движением свернул палачу шею. Безжизненное тело рухнуло на пол.
Затем мужчина неторопливо подошёл к Руи и заговорил:
— Ты Руи?
Руи моргнул.
— Да?
Мужчина ухмыльнулся и достал маленький пузырёк со светящейся жидкостью — высококачественным зельем. Он слегка встряхнул его перед Руи.
— Тебе повезло. У меня есть отличное зелье. Хочешь купить?
— У меня нет денег.
— Тогда забудь об этом.
Мужчина небрежно засунул зелье обратно за пояс и начал развязывать верёвки, которыми был связан Руи.
— За дальнейшее мне не заплатят. Тебе придётся выбираться самому.
Мужчина встал и пошёл прочь, оставив Руи лежать на земле, слишком слабого, чтобы пошевелиться.
Но как раз в тот момент, когда Руи решил, что незнакомец ушёл навсегда, тот остановился, обернулся и сказал:
— Ах да, точно. Эзкель просил тебя кое-что передать.
Руи с интересом посмотрел на мужчину. Тот почесал голову, словно пытаясь что-то вспомнить.
— Он сказал, что раз уж ты здесь, то должен кого-то убить, прежде чем уйдёшь. Так, кто же это был?..
Через мгновение его лицо озарилось пониманием.
— А, выживший Эуклея.
Мужчина говорил безразличным тоном, как будто речь шла о деле, о котором он почти забыл. Он развернулся и, бормоча что-то себе под нос, пошёл прочь.
— Что-то вроде того, что нельзя позволить белокурому мужчине завладеть драгоценным камнем, или похожее...