Скрытые нити судьбы

На протяжении всего пути Е Цзяо ни разу не приоткрыла занавеску, чтобы выглянуть наружу. Обычно, сидя в повозке, маленький женьшень обожала смотреть по сторонам, но сегодня она упорно этого не делала, страшась, что в щель ворвется ветер и простудит Ци Юня.

Сейчас, пока плод Белой Радуги еще не созрел и спасительное средство не было зажато в кулаке, Е Цзяо, естественно, проявляла крайнюю осторожность. Муж у нее был всего один, и его следовало беречь как сокровище.

Ци Юнь тоже видел, как Е Цзяо за него переживает. На душе у него стало тепло, он протянул руку и мягко сжал ладонь супруги.

Маленький женьшень прислонилась к мягкой подушке и, чувствуя мерную качку повозки, в итоге просто положила голову на плечо мужчины, пробормотав:

— Долго еще?

Ци Юнь прикинул время:

— Приедем максимум через время, за которое выпивают чашку чая (п.п.: 10-15 мин).

Е Цзяо не сменила позы, продолжая опираться на Ци Юня. Она нащупала в коробке для еды засахаренный фрукт и отправила его в рот. Ее щеки забавно раздулись, отчего речь стала невнятной:

— Сянгун, расскажи мне, что мы там увидим.

Ци Юнь поправил положение тела, чтобы Е Цзяо было удобнее, и начал неспешный рассказ.

По народным обычаям настоящим днем Праздника фонарей считается пятнадцатый день первого лунного месяца, Юаньсяоцзе. Однако на деле подготовка начинается еще до Нового года, и с первого дня первого месяца всё уже украшено фонарями и пропитано атмосферой радости.

Эти полмесяца — с первого по пятнадцатое число — даны простому люду для веселья.

Как писал поэт в старину: «Восточный ветер ночью заставил расцвести тысячи деревьев цветами из огней. И сдул он звезды, что падали подобно дождю. Драгоценные кони и резные экипажи наполняют дороги ароматами...» [1]. Это в точности описывало нынешнее величественное зрелище.

Фейерверки расцветали в небе, словно звездный дождь, повсюду сияли праздничные фонари, улицы были заполнены прохожими — люднее места не найти. Из-за толчеи часто случалось так, что люди шли плечом к плечу, и в разгар веселья можно было даже не заметить, как с волос упала шпилька или потерялось украшение.

Потому находились те, кто глубокой ночью с маленьким фонариком в руках бродил по улицам в поисках этих потерянных вещиц, чтобы потом их перепродать. На этом нередко удавалось сколотить небольшое состояние.

Услышав это, Е Цзяо подсознательно коснулась нефритовой шпильки в своих волосах:

— Эту мне подарил сянгун, я ни за что не смею ее потерять.

Ци Юнь крепче сжал ее руку и с улыбкой произнес:

— Пока Цзяо-нян со мной, неважно, потеряются ли какие-то вещи или нет.

Е Цзяо легонько ткнула его пальцем:

— Сянгун говорит неверно. Все эти вещи куплены на серебро, которое ты заработал. Сянгун каждый день так трудится, если что-то потеряется — разве это не значит пустить твой труд на ветер?

Ци Юнь ответил с напускной серьезностью:

— Жена совершенно права, это я проявил неосмотрительность.

Е Цзяо поняла, что он просто потакает ей, и, не удостоив ответом, отправила в рот еще один фрукт.

В этот момент повозка остановилась. Снаружи раздался голос Те Цзы:

— Второй молодой господин, вторая молодая госпожа, мы прибыли. — Голос его на мгновение затих. — Снаружи столько народу, боюсь, повозке не проехать.

Е Цзяо промолчала, лишь посмотрела на Ци Юня, ожидая его решения.

Она и не знала, что для Ци Юня это тоже был первый раз, когда он выбрался погулять на улицу, и с подобной ситуацией он столкнулся впервые. Однако Ци Юнь выглядел необычайно спокойным. Он приподнял занавеску, осмотрелся и, определив местоположение, сказал:

— Мы сойдем здесь. Те Цзы, оставь повозку в винной лавке неподалеку, заберем ее, когда будем возвращаться.

Слуга откликнулся, подставил скамеечку и помог супругам выйти.

На Е Цзяо было платье цвета лунной белизны, плотная стеганая кофта, а сверху — красный плащ. Выглядела она очаровательно и благородно.

Ци Юнь же, напротив, был закутан в пушистые меховые одежды и такую же шапку, которые закрывали его почти полностью. К тому же всё это было черного цвета — окажись он в тени, наверняка слился бы с ночной тьмой. Впрочем, на улице многие были в масках или размахивали поделками из бамбука и бумаги, так что Ци-эр-лан не чувствовал себя слишком странным.

Пока Те Цзы ушел ставить повозку, они вдвоем, сопровождаемые Сяо Су, прогулялись поблизости. Вскоре в руках у служанки появилось несколько бумажных свертков — Е Цзяо накупила безделушек. Все они были небольшими и совсем легкими.

Еду Е Цзяо покупать не стала. Видимо, искусные повара в доме Ци так избаловали ее вкус, что теперь она стала разборчива в пище.

Ци Юнь не сводил глаз с Е Цзяо, бережно ведя свою милую женушку за руку, опасаясь, как бы их не разделила толпа. Можно было потерять что угодно, но за ней нужен был глаз да глаз. Спустя некоторое время Ци Юнь заметил, что Е Цзяо остановилась перед лотком с изделиями из нефрита.

Назвать это нефритом можно было с натяжкой — скорее, посредственные безделушки: от подвесок до серег. Цены были копеечные, в основном по десять-двадцать вэней, да и качество камня явно оставляло желать лучшего.

Торговец, хоть и посчитал, что Ци Юнь из-за мехов похож на большой пушистый шар, сразу признал дорогую вещь. Увидев изысканно одетую Е Цзяо, он тут же расплылся в улыбке:

— С праздником, господин и госпожа! Не желаете ли что-нибудь выбрать? У меня тут лучшие товары, привезенные с Южных морей!

Поскольку торговец не видел лица Ци Юня, он не мог определить его возраст, но такое обращение всегда было беспроигрышным вариантом.

Ци Юнь не обратил на это внимания. Он мельком глянул на лоток, оставшись равнодушным. Хотя второй молодой человек редко бывал на улицах, он видел немало настоящих сокровищ. На вещи такого качества он обычно и смотреть бы не стал.

Но Е Цзяо сейчас пристально смотрела на камень, лежавший в самом углу, и потянула его за рукав:

— Этот очень красивый.

Ци Юнь проследил за ее взглядом и удивленно приподнял брови. Это был кусок довольно низкосортного нефрита. В отличие от других камней, белых или изумрудно-зеленых, этот имел бледно-фиолетовый оттенок, а по поверхности проходила тонкая трещина. Выглядел он как обломок, который кто-то случайно отбил.

Увидев интерес Е Цзяо, торговец еще шире заулыбался. Он всем говорил, что его камни привезены торговыми караванами из-за моря, но на деле — откуда у простого лоточника деньги, чтобы просить кого-то привезти товар из Южных морей? В лучшем случае он скупал ненужные остатки или подбирал то, что другие выбросили.

Этот камень он как раз нашел. Тот пролежал у него довольно долго, но покупателя всё не находилось. Сегодня он выложил его просто на удачу. В конце концов, цвет был невзрачным, да еще и трещина через весь камень — ничем не скроешь. Подарить кому-то было жалко, а продать — некому. И вот, наконец, нашелся желающий.

Торговец уже собрался было расписать достоинства этого «фиолетового нефрита», но не успел он открыть рот, как Ци Юнь спросил:

— Откуда у тебя этот камень?

Торговец тут же начал хвастаться:

— О, этот камень плыл на корабле через моря! Я отдал немалые деньги, чтобы выкупить его у заморского каравана. Господин, вы только посмотрите на этот цвет, на это качество, на...

— Назови цену, — сухо перебил Ци Юнь.

Торговец, увидев такой настрой, завращал глазами и выставил два пальца:

— Двести вэней. Ни медяком меньше.

Е Цзяо не знала цен на нефрит, но Ци Юнь понимал: за камень такого качества никто и ломаного гроша не даст. Торговец безбожно задирал цену.

Однако Ци Юнь спокойно обратился к жене:

— Цзяо-нян, дай мне один серебряный слиток.

Е Цзяо тут же выудила из кошелька маленький слиток. При виде него у торговца глаза полезли на лоб. Слиток был крошечным, но по весу тянул как минимум на пятьсот вэней!

Ци Юнь посмотрел на него:

— Если скажешь мне точно, откуда этот нефрит, я отдам его тебе.

Торговец, не колеблясь ни секунды, выложил всё как на духу:

— Я недавно его подобрал... то есть, купил у одного каравана! Они обычно летом уходят в море, а после осени возвращаются. Сейчас как раз отдыхают. Живут в большом поместье в городе, у хозяина по фамилии Сунь. Спросите любого — вам сразу укажут путь.

Ци Юнь кивнул, отдал серебро и, взяв камень, протянул его Е Цзяо с улыбкой:

— Это тебе.

Е Цзяо не видела ничего зазорного в том, что подарок ей куплен на ее же серебро. Ведь Ци Юнь сам отдал ей деньги на хранение — значит, это их общие средства.

Когда они отошли подальше, Е Цзяо спросила:

— Сянгун, он же просил двести вэней, зачем ты дал ему так много?

Ци Юнь никогда ничего не скрывал от нее, объясняя всё до мельчайших подробностей. Не стал исключением и этот раз:

— Мне нужен был не нефрит, а сведения. Сейчас наше дело расширяется, денег становится больше, это правда. Но некоторые вещи не так-то просто достать, нужно просить торговые караваны. О делах караванов разузнать непросто, а то, что удалось выведать у этого торговца — большая удача.

Е Цзяо моргнула:

— То есть ты купил удачу за деньги?

Ци Юнь сжал ее руку:

— Можно сказать и так. Всех выгод в мире не соберешь, но когда встречаешь доброе предзнаменование, нельзя скупиться. Иначе удача может обернуться бедой.

Е Цзяо кивнула, стараясь запомнить его слова, чтобы обдумать их позже.

В это время вернулся Те Цзы, и они направились к центру города. По обеим сторонам улиц висело множество фонарей, стояли подмостки бродячих артистов — везде было не протолкнуться. Е Цзяо крепко держала Ци Юня за руку, прижимаясь к нему и с любопытством озираясь, но и не помышляя о том, чтобы отойти хоть на шаг.

Вдруг кто-то окликнул Ци Юня:

— Уж не второй ли молодой господин семьи Ци?

Ци Юнь обернулся и увидел дородного мужчину средних лет. Сам он его не знал, но Те Цзы, часто выполнявший поручения, сразу узнал прохожего и прошептал:

— Молодой господин, это лавочник Сунь из ломбарда.

Е Цзяо, услышав фамилию, сразу вспомнила: не тот ли это лавочник Сунь, которого подставили бандиты, нанятые семьей Цай, чтобы устроить беспорядки в их винной лавке?

Лавочник Сунь тоже сначала узнал Те Цзы и лишь потом рискнул окликнуть хозяина. Увидев, что «большой черный меховой шар» остановился, он понял, что не ошибся. Он подошел ближе, добродушно улыбаясь:

— Редко вы выбираетесь в город, молодой господин Ци. То, что мы встретились — истинная судьба. — Затем он посмотрел на Е Цзяо: — Молодые господин и госпожа — поистине прекрасная пара, сама природа создала вас друг для друга. Уверен, вы доживете вместе до глубокой старости.

Видя его дружелюбие, Ци Юнь смягчил тон:

— Благодарю за добрые слова, лавочник Сунь.

Е Цзяо же с некоторым сомнением смотрела на него. Она никак не могла взять в толк: лицо ее мужа замотано так, что и глаз не видать, как этот человек разглядел в них «прекрасную пару»?

В торговых делах дружелюбие — основа основ. Встретив будущего союзника, Ци Юнь решил поддержать беседу:

— Почему лавочник Сунь гуляет в одиночестве?

Тот горько усмехнулся:

— Да разве я по своей воле один? Договорились с женой остаться в городе, посмотреть на фонари. А она где-то услышала, что здесь они краше, и потащила меня сюда. И что в итоге? Пришли, она увидела товары, забрала слуг и поминай как звали. Оставила меня одного.

Лавочник говорил так жалобно, что даже маленький женьшень почувствовала его обиду. Ци Юнь же зацепился за слова «остаться в городе» и, вспомнив рассказ торговца о поместье семьи Сунь, спросил:

— Значит, у лавочника Суня есть поместье и в самом городе?

Тот весело ответил:

— Да это всё предки постарались, оставили мне усадьбу Сунь. Если у молодого господина Ци выдастся свободное время, заходите ко мне на чашку чая полюбоваться цветами. Буду рад встретить вас как самого почетного гостя.

Значит, караван действительно остановился у этого лавочника Суня! Получив подтверждение, Ци Юнь слегка улыбнулся — за шапкой этого было не видно, но голос зазвучал спокойнее:

— Что ж, в таком случае непременно загляну.

Видя, что мужчины увлечены беседой, Е Цзяо не встревала. Она послушно стояла рядом, не выпуская руки мужа, но глаза ее продолжали изучать окрестности.

Всего в трех шагах от них она заметила лоток, над которым висел фонарь. Это был жемчужный фонарь: разноцветные бусины, сплетенные в сетку, образовывали фигуру нефритового кролика, а снизу свисали изящные кисточки. Он выглядел невероятно красиво.

Это был самый большой фонарь из тех, что Е Цзяо видела в городе, и она невольно залюбовалась им. В этот же момент еще несколько человек подошли к лотку, привлеченные тем же зрелищем.

— Тися Е, господин и госпожа велели идти смотреть фонари, — обратился Лю Жун к Е Пинжуну.

Е Пинжун следовал за принцем Дуанем, Чу Чэнъюнем, и его супругой из рода Мэн, не расслабляясь ни на миг. Услышав это, он спросил:

— Разве мы не среди фонарей?

Лю Жун указал на жемчужного кролика:

— Господин сказал, что хочет рассмотреть именно тот.

Фонарь-кролик висел на видном месте. Е Пинжун тут же скомандовал:

— Идем, следуем за ними. И передай братьям — не отходить от господина дальше, чем на два чжана (п.п. примерно 6,5 м).

— Есть!

[1] Цитата: отрывок из стихотворения Синь Цицзи (дин. Южная Сун) «Ночь праздника Юаньсяо».