Ци Юнь на мгновение опешил; морщинки между его бровей разгладились, а уголки губ слегка приподнялись.
Для него Е Пинжун был старшим братом Е Цзяо, поэтому он, естественно, должен был относиться к нему с уважением. К тому же, одного взгляда на Е Пинжуна было достаточно, чтобы понять: он человек непростой, сдержанный и опытный.
Ци Юнь прекрасно знал, что Е-эр-лан нехороший человек, да и вся та семейка насквозь прогнила. Поэтому возвращению Е-да-лана Ци Юнь был искренне рад. В конце концов, этот человек — родня его Цзяо-нян. Что бы ни случилось с ним самим в будущем, у Цзяо-нян будет на кого опереться, и это уже большое благо.
Вот только Е Пинжун при первой же встрече потребовал от них хэли. В этот миг сердце Ци Юня ушло в пятки. Когда до этого в чайной лавке Е Цзяо обмолвилась, что этот брак был заключен не по ее воле, Ци Юнь испытал лишь удивление и печаль, но ни капли гнева. Ведь это была Цзяо-нян, та, кого он хранил в самом сердце, та, кого он будет защищать во что бы то ни стало.
Но сейчас, когда об этом заговорил Е Пинжун, первой мыслью Ци Юня было — как заставить его замолчать? В мгновение ока в его голове пронеслось несколько планов.
К счастью, Е Пинжун добавил следующую фразу, отчего омрачившееся было настроение второго молодого господина Ци вновь прояснилось, словно солнце выглянуло из-за туч. И все же, после столь резких перепадов от отчаяния к радости, в выражении лица Ци Юня скользнула легкая беспомощность:
— Неудивительно, что вы с Цзяо-нян — родные брат и сестра.
Услышав это, Е Пинжун хмыкнул и лишь затем спросил:
— Что ты имеешь в виду?
Ци Юнь ничуть не рассердился, лишь слегка улыбнулся:
— Ваши слова бросают из одной крайности в другую, до смерти пугая людей.
Е Пинжун, услышав это, тоже опешил.
А затем вспомнил, как Е Цзяо тогда в чайной лавке порывисто изъяснялась. Не нужно было много думать, чтобы понять: его новоиспеченного зятя в тот момент, должно быть, прошиб холодный пот. Особенно если учесть, что этот человек, только что демонстрировавший перед чужими людьми благородство и непоколебимость, терял всю свою невозмутимость при одном лишь упоминании о Е Цзяо. Было ясно, что девушку занимает значительное место в его сердце.
Подумав об этом, Е Пинжун невольно приподнял уголки губ.
На самом деле Е-да-лан уже растерял все то недоумение и гнев, с которыми пришел. Он не был безрассудным грубияном, не желающим слушать доводы рассудка. Его прежнее недовольство Ци Юнем во многом основывалось на уличных слухах. Теперь же, когда стало ясно, что слухам нельзя верить безоговорочно, а Е Цзяо глубоко привязана к Ци Юню, у него не осталось причин заставлять ее согласиться на хэли.
В конечном итоге, все поступки Е Пинжуна были продиктованы заботой о Е Цзяо — он ни на йоту не желал, чтобы она страдала. И теперь, видя, что Ци Юнь статен, учтив в речах и находится в прекрасных отношениях с Е Цзяо, ему совершенно не было нужды становиться злодеем, разлучающим влюбленных.
Однако Е Пинжун быстро взял себя в руки, улыбка исчезла, и он вновь принял серьезный вид.
Заметив это, Ци Юнь понял: хотя этот человек и оставил мысли разлучить его с Цзяо-нян, как родственник со стороны жены, Е Пинжун просто обязан был проявить строгость и сделать ему внушение. В конце концов, изначально семьи Е и Ци нельзя было назвать равными по статусу, и Цзяо-нян, по сути, не имела поддержки со стороны своей семьи.
Но теперь вернулся Е Пинжун. И хотя Ци Юнь все еще не знал точно, каково его положение, было очевидно, что теперь он не тот, что прежде. Разумеется, нужно было расставить все по своим местам, чтобы семья Ци знала: у Е Цзяо тоже есть крепкий тыл.
Е Далан устремил свой тигриный взор на Ци Юня и произнес глубоким голосом:
— Я отсутствовал много лет и мало знаю о том, как живет моя младшая сестра. Найдется ли у зятя время поговорить со мной об этом?
Ци Юнь как раз тоже нуждался в возможности поговорить с Е Пинжуном начистоту, поэтому согласился:
— Хорошо, давай найдем тихое место, присядем и побеседуем. — Сказав это, Ци Юнь повернул голову к Те Цзы: — Не ходи за нами.
Те Цзы вообще-то собирался пойти следом, но, услышав слова Ци Юня, так и застыл на месте, беспомощно глядя, как Е Пинжун и Ци Юнь уходят вдаль. Постояв немного на месте, он развернулся и зашагал в сторону заднего зала.
К этому времени большинство дам уже разошлись. Остались в основном те, кто вел дела с аптекой семьи Ци — они планировали воспользоваться случаем и перекинуться еще парой слов с Дун-ши.
Кому угодно было ясно: аптека семьи Ци сейчас процветает как никогда. Того факта, что три заведения объединились в одно, было достаточно, чтобы понять — в будущем дело будет расширяться. И сейчас — самый лучший момент для того, чтобы наладить с ними торговые связи.
Дун-ши обычно не вмешивалась в дела лавок, в основном оставляя управление Фан Ли. Сама же она занималась исключительно закупкой и отправкой лекарственных трав. Учитывая, что управляющим садом целебных трав был ее отец, ей было удобно вести эти дела.
Впрочем, общение между дамами нынче было устроено именно так: связи, налаженные во внутренних покоях, чаще всего приносили пользу делам мужей, поэтому к этому нельзя было относиться халатно.
Но эти негласные правила никак не связывали Е Цзяо и Мэн-ши.
Мэн-ши — потому что по статусу она была ванфэй. Пусть сейчас из-за безвыходного положения она скрывалась среди простых горожан, но в глубине души она никогда не планировала становиться женой торговца. Выходы в свет были для нее лишь способом развеять скуку.
Что же касается Е Цзяо, то Ци Юнь сейчас находился на пике успеха. Как к его жене, остальные и так не успевали к ней подлизываться, так что Е Цзяо не было нужды вникать во все эти хитросплетения.
Вот только главной героиней сегодняшнего дня была Дун-ши. Поэтому она была загружена заботами, а Е Цзяо и Мэн-ши казались совершенно свободными.
Мэн-ши маленьким молоточком колола грецкие орехи. Выудив целое ядро, она протянула его сидевшей рядом Е Цзяо.
Е Цзяо взяла орех с некоторым удивлением:
— Хуэй-нян, какие у тебя ловкие руки! Как тебе удается достать его совершенно целым? Я каждый раз разбиваю в крошку.
Мэн-ши едва заметно улыбнулась, взяла платок, чтобы вытереть руки, и ответила:
— Просто дело привычки. Иногда дни тянутся так скучно, что начинаешь вникать в такие мелочи — вот и появляется опыт.
— Будет время — научи меня, — Е Цзяо разделила орех на две половинки, одну отдала Мэн-ши, вторую оставила себе и отправила в рот.
Мэн-ши, однако, есть не стала. Она посмотрела на Е Цзяо и с улыбкой спросила:
— Цзяо-нян, мне вот любопытно, как ты обычно ладишь с молодым господином Ци, раз уж у вас царит такая супружеская гармония?
Е Цзяо моргнула и, казалось, всерьез задумалась:
— Хорошо едим, хорошо спим, здоровье мужа поправилось — вот и живется нам хорошо.
Эти слова Е Цзяо произнесла совершенно искренне. В конце концов, маленький женьшень только и занималась тем, что утром думала, что поесть в обед, в обед — что на ужин, а в перерывах заботливо выращивала свои целебные цветы да каждый день держала мужа за руку, исцеляя его недуг.
Здоровье Ци Юня всегда было главной заботой Е Цзяо. Что касается остального, она не считала, что делает что-то особенное. Но для ушей Мэн-ши эти слова прозвучали так, что ее лицо слегка обдало жаром. Маленький женьшень с некоторым удивлением посмотрела на нее:
— Хуэй-нян, тебе жарко?
Мэн-ши слегка покачала головой, вытерла лицо платком и ответила:
— Ничего страшного. Наверное, просто паста из красных бобов, которую я только что ела, оказалась горячей, вот меня немного и бросило в жар.
Услышав это, Е Цзяо улыбнулась:
— Но если говорить о моих повседневных делах, то Чунлань на самом деле здорово мне помогла.
Дун-ши, только что закончившая общаться с дамами и с трудом вырвавшаяся, чтобы выпить чаю и перевести дух, услышав, что говорят о ней, со смехом спросила:
— Что это вы обо мне говорите? Если шепчетесь у меня за спиной и говорите гадости, я этого так не оставлю!
Маленький женьшень с улыбкой склонила голову:
— Говорю о том, что ты мне подарила. Это очень помогло и отлично скрашивает время! Разве Хуэй-нян не говорила, что ей скучно? Почему бы тебе не подарить ей то же самое, чтобы ей было чем заняться?
От этих слов Дун-ши опешила.
Подарила она? И это скрашивает время...
Первое, что пришло на ум Дун-ши, была книга «Шесть чудес цветочного строя», которую она подарила ей еще до Нового года. Книга эта и правда занятная, может прогнать скуку и весьма способствует супружеской гармонии, но… Дун-ши невольно тихонько откашлялась:
— Цзяо-нян, такие вещи кому попало не дарят.
Е Цзяо удивилась:
— Разве? Мы ведь недавно вырастили целую клумбу целебных цветов. Некоторые из них очень легко сажать, да и просто посмотреть на них приятно.
Так вот о чем шла речь.
Дун-ши дважды сухо кашлянула, мысленно отругав себя за то, что средь бела дня ей в голову лезут всякие непристойности. Однако на ее лице расцвела улыбка:
— Ах, ты про целебные цветы! Я как раз собиралась подарить их сегодняшним гостьям. Хуэй-нян, если они тебе по душе, выбери потом те, что полегче приживаются. И пусть они не такие яркие, как розы или пионы, зато большинство из них полезны для здоровья. Посадишь — будет тебе забава.
Мэн-ши с улыбкой кивнула, встала, чтобы поблагодарить, а затем снова села и взялась за молоточек колоть орехи.
В этот момент Е Цзяо заметила вошедшего Те Цзы. Вот только слуга всегда неотступно следовал за Ци Юнем. Увидев его одного, Е Цзяо поманила его рукой и спросила:
— Почему ты один? Где сянгун?
Те Цзы честно ответил:
— Только что молодой господин встретил на заднем дворе высокого и крепкого мужчину, который назвался братом второй молодой госпожи. Молодой господин сказал, что им нужно кое-что обсудить, и не велел мне идти за ними.
Услышав это, Е Цзяо сразу поняла, что столкнулись Е Пинжун и Ци Юнь. Маленький женьшень мысленно сравнила комплекцию обоих, и ее тут же охватила тревога. Она ведь не знала, что Е Пинжун уже признал Ци Юня. Все ее мысли занимала непреклонность старшего брата, когда он заговорил о хэли, и его высокий, могучий вид.
Ее муж был хорош всем, вот только телосложением слабоват, да и болезнь еще не до конца отступила — сейчас он был совсем хрупким. Старший брат, конечно, любит ее, это правда. Но если они не сойдутся в словах и вспыхнет ссора, брату-то ничего не сделается, а вот мужу придется туго!
Е Цзяо торопливо скомандовала:
— Быстро возвращайся! Иди и присмотри за ним, как бы чего не вышло.
— Но, молодая госпожа, молодой господин запретил мне...
— А я велю тебе идти! Живо!
Те Цзы остолбенел. Ему-то казалось: ну что может случиться, если родственники собрались поболтать? Но видя такой настрой Е Цзяо, он немедленно развернулся и побежал.
В конце концов, молодой господин всегда слушается молодую госпожу. Конечно, молодой господин бывает страшен в гневе, но если не послушаться молодую госпожу, гнев молодого господина будет по-настоящему пугающим.
Однако не успел Те Цзы выбежать, как вскоре вернулся обратно.
Е Цзяо поспешно спросила:
— Ты почему опять вернулся?
Мальчик указал на улицу:
— Молодой господин велел мне позвать молодую госпожу. Сказал, что уже поздно и пора возвращаться. Экипаж ждет снаружи.
Дун-ши видела, что Е Цзяо переживает за Ци Юня, поэтому поднялась и произнесла:
— Цзяо-нян, я тоже смотрю, что время уже позднее. Не буду тебя сегодня задерживать, на днях сама к тебе загляну.
Мэн-ши ничего не сказала, но тоже встала и ободряюще похлопала Е Цзяо по руке, чтобы та не волновалась. К счастью, девушка еще помнила наставления Лю-ши, поэтому, чинно попрощавшись с обеими, она торопливым шагом покинула зал.
Глядя ей вслед, Дун-ши с улыбкой сказала:
— В наши дни редко встретишь таких дружных супругов, как они.
Мэн-ши кивнула, на ее губах играла улыбка. Она тихо ответила:
— Да, и таких чистых душой девушек тоже осталось немного. Это и вправду прекрасно.
А Е Цзяо, выйдя из задней комнаты, сразу же перешла на легкий бег, так что Сяо Су едва поспевала за ней. Заметив впереди экипаж, девушка даже не стала ждать помощи — сама оперлась на перекладину, откинула полог и юркнула внутрь. Только увидев, что Ци Юнь целым и невредимым сидит на своем месте, она облегченно выдохнула.
Заметив, что она бежала так быстро, что на лбу выступила испарина, Ци Юнь поспешно опустил занавеску экипажа, достал платок и стал вытирать ей пот, приговаривая:
— Куда ты так торопишься? А если бы тебя продуло на ветру, что тогда делать?
Е Цзяо попросту навалилась всем телом на грудь Ци Юня, слегка коснувшись пальцами его запястья, и мягко спросила:
— Я так волновалась... Что сказал тебе старший брат?
Услышав это, Ци Юнь сначала с улыбкой постучал по стенке кареты, и лишь когда экипаж медленно тронулся с места, он обнял Е Цзяо и неспешно произнес:
— Твой брат велел мне впредь хорошенько о тебе заботиться. А в остальном мы просто поговорили о том, как ты живешь. Не волнуйся, я говорил о тебе только хорошее — мою Цзяо-нян, разумеется, нужно от души хвалить.
Лицо девушки озарилось улыбкой, она обхватила Ци Юня за талию и подумала: «А муж-то у меня молодец».
До этого она дважды виделась со старшим братом, все слова исчерпала, а он ей так и не поверил. А тут муж встретился с ним впервые — и сразу же отговорил брата от этих разговоров о хэли.
Она крепче сжала его в объятиях. С таким замечательным мужем она ни за что не согласится на хэли. Вслух же маленький женьшень радостно произнесла:
— Я столько всего наговорила старшему брату, а он не верил! Но стоило сказать тебе, и он сразу послушался.
Ци Юнь склонил голову, нежно поцеловал ее в гладкий лоб, а затем, глядя ей прямо в глаза, сказал:
— Раз уж ты сказала, что хочешь провести со мной всю жизнь, я сообщил ему, что между нами уже есть клятва — никогда не разлучаться. Я поклялся защищать твое благополучие до конца дней, а если нарушу обет, то пусть не потерпят меня ни Небо, ни Земля.
И хотя Е Цзяо в прошлом была духом-оборотнем, она тоже понимала всю тяжесть клятв. Она невольно выпрямилась, уперлась руками в колени мужчины и с недоумением спросила:
— Мог бы просто нормально с ним поговорить, зачем давать такие тяжелые клятвы?
Ци Юнь смотрел на нее ясным, открытым взглядом:
— Но я говорил серьезно. Ты посвятила мне свою жизнь, и я должен посвятить тебе свою. Только так будет честно.
Е Цзяо улыбнулась его словам, кивнула и переплела свои пальцы с его. Для кого-то другого эти слова прозвучали бы как сладкие речи, о которых можно вспоминать еще долго.Но для них это была лишь простая правда. Слова были сказаны, но не вызвали бурных эмоций или особых слез умиления — в них просто не было нужды.
Вскоре Ци Юнь заговорил о другом:
— Но перед уходом он упомянул об одном деле. Примерно в конце первого месяца года он собирается привести его в исполнение. Изначально он не хотел, чтобы я тебе говорил, но я решил, что раз это касается твоей семьи, тебе лучше об этом знать.
Е Цзяо спросила:
— О чем речь?
Ци Юнь протянул руку, ласково коснулся волос у ее виска и тихо ответил:
— Он сказал, что хочет разделить семью.