Дни текли неспешно. Как только миновал праздник Юаньсяо [1], вновь наступила пора забот.
В виную лавку наняли новых людей, чтобы справляться с растущим числом покупателей, а у аптеки, которую планировалось расширить, тоже стало оживленно. Объединить две лавки в одну на словах казалось делом простым, но хлопот по факту вышло немало. Нужно было не только снести перегородки между дворами, но и перепланировать фасад, а также переставить уже готовые аптекарские шкафы и ящики.
Каждое лекарственное сырье — истинное сокровище, у каждого свои свойства. И переработка, и хранение — процессы далеко не простые, поэтому внутреннее обустройство требовало немалых усилий. Раз Ци Юнь решил расширять аптеку, он, разумеется, не стал делать это наспех. Для контроля над каждой деталью пригласили специалистов. Управляющий аптекой Фан Ли, подобно управляющему Суну, почти каждый день заходил в поместье Ци повидаться с Ци Юнем и доложить о ходе дел.
Сегодня сразу после завтрака пришел Те Цзы и сообщил:
— Управляющий Фан уже ждет молодого господина в кабинете.
Ци Юнь как раз подкладывал еду в тарелку Е Цзяо. Услышав это, он равнодушно ответил:
— Пусть посидит немного. Я скоро буду. Вели подать ему чаю.
— Слушаюсь, молодой господин.
Е Цзяо дождалась, когда Те Цзы уйдет, и только тогда потянула Ци Юня за рукав:
— Почему он всегда приходит к тебе так рано?
Раньше Е Цзяо не вмешивалась в дела Ци Юня. Во-первых, она в этом ничего не смыслила, а во-вторых, она полностью доверяла мужу. Ей казалось, что за что бы ни взялся её супруг, у него всё получится, и её беспокойство было бы напрасным — лучше уж наслаждаться спокойной жизнью. Но этот управляющий Фан вечно заявлялся спозаранку: часто Ци Юнь еще не успевал закончить завтрак, а тот уже тут как тут.
Е Цзяо с особым трепетом относилась к здоровью Ци Юня и всегда следила, чтобы он плотно завтракал. Правда, со временем всё свелось к тому, что Ци Юнь подкладывал ей кусочки повкуснее. Договаривались, что Е Цзяо будет сопровождать Ци Юня, а вышло наоборот — теперь он составлял ей компанию. Впрочем, обоим это было в радость: одна не могла наесться, другой не мог наглядеться — полная идиллия.
Услышав, что Фан Ли снова подпирает двери, Е Цзяо не то чтобы рассердилась, но забеспокоилась, что он мешает Ци Юню спокойно поесть.
Молодой человек положил ей в тарелку еще порцию нежных побегов бамбука и мягко произнес:
— Фан Ли не такой, как управляющий Сун. Тот уже в летах, он очень проницателен, знает толк в общении и всегда понимает, что и когда уместно делать. Фан Ли же моложе, он человек строгих правил и излишне педантичен, поэтому в тонкостях мирских приличий разбирается слабее.
Е Цзяо несколько раз виделась с Фан Ли. Это был худощавый, спокойный мужчина в длинном халате. Он не походил на дельца, скорее от него веяло книжной ученостью. По одному его виду было понятно, что натура у него прямая и он не умеет хитрить — в паре с такой пылкой и бойкой женой, как госпожа Дун, они отлично дополняли друг друга.
Однако Е Цзяо стало любопытно:
— Сяньгун, ты мог бы поговорить с ним, и он бы исправился.
Уголки губ Ци Юня слегка приподнялись, а голос зазвучал ласково:
— Исправить это легко — достаточно мне сейчас не выходить и заставить его прождать полдня. Но он управляет аптекой, сейчас самая горячая пора, и медлить нельзя. К тому же я и не хочу, чтобы он менялся. Незнание светских манер — невелика беда. Мне как раз и нужен его прямой, негибкий характер. Аптека имеет дело с вопросами жизни и смерти, здесь нельзя допускать небрежности. Его нрав — именно то, что нужно.
Ци Юнь всегда всё доходчиво объяснял Е Цзяо. Она всё поняла и больше не спорила, а вместо этого очистила для мужа вареное яйцо и сказала:
— Сяньгун, кушай.
Увидев, как Е Цзяо заботится о нем, Ци Юнь тепло улыбнулся и кончиком палочки разломил яйцо пополам. Положив сверху кусочек маринованного артишока, он поднес яйцо ко рту и спросил:
— С чего это ты решила почистить мне яйцо?
Обычно Е Цзяо больше всего не любила возиться со скорлупой, и эта обязанность всегда ложилась на плечи Ци Юня.
Е Цзяо с сияющей улыбкой наблюдала, как он отправляет кусочек в рот, и нежно ответила:
— Ты сам говорил, что вареные яйца — самые питательные. Ты вчера вечером так трудился, тебе обязательно нужно подкрепиться.
Ци Юнь: «...»
После этих слов молодой человек внезапно почувствовал, что кусок застрял у него в горле. С трудом проглотив его, он разразился кашлем. Пришлось сделать глоток чая, чтобы прийти в себя. Наконец успокоившись, Ци Юнь встретил изумленный взгляд Е Цзяо и с некоторым сокрушением произнес:
— Цзяо-нян, в следующий раз, прежде чем говорить такое, предупреждай меня заранее.
Маленький женьшень не видела в своих словах ничего странного. В последнее время у Ци Юня и правда было много дел. Вчера вечером ему наконец выпало полдня отдыха. Увидев мужа после купания в распахнутых одеждах, Е Цзяо, поддавшись чувству, прильнула к нему и затеяла «возню», в ходе которой они даже одежду порвали. Супруг вполне мог утомиться.
Но раз Ци Юнь сказал, что не стоит болтать об этом просто так, она послушно запомнила, однако всё же заставила его доесть вторую половинку яйца.
Когда завтрак был окончен, Ци Юнь собрался уходить. Е Цзяо, встав на цыпочки, чмокнула его в щеку, а затем проводила взглядом у дверей. Рассчитав время, она накинула плащ, подхватила цветочный горшок и вышла следом. Хотя в последнее время у Ци Юня не проявлялась лихорадка от избытка питательных сил, Е Цзяо всё равно оставалась настороже.
Раньше днем Е Цзяо либо заглядывала к госпоже Лю, либо оставалась в комнате практиковаться в каллиграфии и чтении. Теперь же она то и дело прогуливалась по саду — лишь бы иметь возможность издали приглядывать за Ци Юнем в кабинете, боясь, что если с мужем что-то случится, её не окажется рядом. Она не заходила внутрь, чтобы не мешать ему работать, но и далеко не уходила. Обычно, как только Ци Юнь уходил в кабинет, она выходила следом со своей Камнепочкой, давая растению погреться на солнышке и заодно охраняя супруга.
Ци Юнь об этом не знал. И если бы сегодня он не вспомнил, что забыл бухгалтерскую книгу в спальне, то, пожалуй, так и пребывал бы в неведении.
Е Цзяо тоже не ожидала, что он вернется. Они столкнулись: один стоял на веранде у кабинета, другая — в саду. Встретившись взглядами, они на мгновение замолчали.
Ци Юнь приоткрыл рот и негромко спросил:
— Цзяо-нян, почему ты вышла так рано?
Е Цзяо моргнула и тихо ответила:
— Я немного волновалась, вот и пришла взглянуть на тебя.
На самом деле Ци Юнь не понимал, почему Е Цзяо вдруг стала так за него тревожиться, но, видя заботу супруги, любой почувствовал бы тепло на душе. Он подошел к ней и вложил свою ручную грелку ей в ладони, с улыбкой в голосе произнеся:
— Со мной всё в порядке, не беспокойся. Давай так: впредь я буду обсуждать дела в малой комнате нашего двора. А в кабинет вернемся, когда потеплеет, хорошо?
Обычно малая комната предназначалась для приема гостей. Ци Юнь перебрался в кабинет, чтобы не тревожить дневной покой Е Цзяо, но теперь решил вернуться, чтобы успокоить любящую жену.
Е Цзяо, конечно, была рада. Она кивнула, но вернула грелку в руки Ци Юня:
— Сяньгун, возьми сам. Я не боюсь холода.
Ци Юнь не стал отказываться и забрал грелку.
В этот момент издалека донесся звонкий детский смех. Е Цзяо обернулась и увидела Фан-ши, которая прогуливалась по саду с Шитоу на руках. Хоть ребенок и был еще мал, глазки у него были зоркие. На Е Цзяо был ярко-красный плащ, в котором её было легко узнать. Он захлопал в ладоши и закричал:
— Вторая тетушка!
Услышав это, Е Цзяо расплылась в улыбке. Поставив горшок с каменным ростком, она подошла и погладила малыша по щеке:
— Шитоу, какой ты молодец.
Затем она поздоровалась с Фан-ши, и та с улыбкой кивнула в ответ.
Шитоу в последнее время редко видел Е Цзяо и теперь так и льнул к ней. Он протянул ручки:
— Вторая тетушка, возьми на ручки!
Е Цзяо взглянула на Фан-ши. Увидев, что та со спокойным лицом передает ей ребенка, Е Цзяо не стала отказываться. Она спрятала малыша под свой плащ и ласково спросила:
— Шитоу, с чего это ты решил попроситься к тетушке на ручки?
Ребенок, задрав голову, ответил:
— На улице холодно-холодно, а вторая тетушка теплая и пахнет вкусно.
При этих словах Ци Юнь помрачнел. Ему в тот же миг нестерпимо захотелось вытащить мальчишку из объятий жены и всучить его обратно Фан-ши. Но Е Цзяо стояла спиной к Ци Юню и не видела перемены в его лице. Услышав ответ, она прижала малыша еще крепче и со смехом сказала:
— Ах ты, милый. Мой двор совсем рядом, там как раз греются мясные вонтоны, пойдем поедим.
С этими словами Е Цзяо подняла взгляд на Фан-ши.
Женщина как раз шла от госпожи Лю, дел у неё всё равно не было, так что она с улыбкой согласилась:
— Тогда побеспокоим тебя, младшая невестка. Шитоу, скорее поблагодари тетушку.
Мальчик звонко выкрикнул:
— Спасибо, вторая тетушка!
— Какой послушный Шитоу.
Е Цзяо велела Сяо Су забрать горшок с растением и следовать за ней, а сама, улыбнувшись Ци Юню, унесла ребенка с собой. Ци Юнь остался стоять на веранде с бесстрастным лицом, погруженный в свои мысли. Сяо Су за время службы у Е Цзяо уже не раз видела подобное выражение на лице молодого господина. Боясь попасться под горячую руку, она осторожно подхватила горшок и, не мешкая ни секунды, поспешила за хозяйкой.
Тем же вечером маленький Шитоу получил подарок от второго дяди Ци — книгу «Троесловие» [1], что немало удивило Фан-ши. Ци Чжао, напротив, был только рад:
— Второй брат так внимателен. Наш Шитоу подрастает, после Нового года ему исполнится два, пора учить его иероглифам и чтению. Нынче образованные люди в почете, наш малыш не должен отставать.
Фан-ши была дочерью ученого-сюцая, поэтому ценила образование превыше всего. Раньше она боялась, что Ци Чжао не захочет так рано утруждать ребенка учебой, но видя его согласие, она улыбнулась:
— Я сама займусь его начальным обучением. Наш Шитоу в будущем непременно станет чжуаньюанем [2].
Ци Чжао тоже был полон уверенности. В конце концов, Шитоу был его единственным сыном, а кто из отцов не мечтает, чтобы сын «стал драконом»?
Маленький Шитоу, лежа на кровати и грызя кулачок, смотрел на родителей и искренне, лучезарно улыбался.
[1] Саньцзыцзин (三字经 — Sānzìjīng) — «Троесловие», классический учебный текст для детей в древнем Китае, где каждая строчка состоит из трех иероглифов.
[2] Чжуаньюань (状元 — zhuàngyuán) — звание, присваивавшееся тому, кто занял первое место на высшей ступени государственных экзаменов (кэцзюй).