Этим утром к Ци Юню пришел управляющий Сун. Сначала он заглянул в кабинет, но, никого там не застав, направился во двор второго молодого господина. Едва он переступил порог, как Те Цзы провел его в небольшую комнату.
Войдя, управляющий Сун увидел, что Ци Юнь просматривает несколько счетных книг. Обычные люди для проверки использовали счеты, но Ци Юню было достаточно лишь пробежаться по ним в уме, чтобы узнать точные цифры без единой ошибки — ему требовались только глаза и острый разум.
Заметив приход управляющего Суна, Ци Юнь отложил гроссбух и произнес:
— Присаживайся. Что привело тебя ко мне в такую рань?
Управляющий Сун сначала огляделся по сторонам:
— Управляющий Фан еще не пришел?
— На днях аптека должна открыться заново, так что он сейчас очень занят, — ответил Ци Юнь и добавил: — Если будешь свободен, загляни туда тоже.
Управляющий Сун прекрасно понял скрытый смысл слов Ци Юня. Тот хотел, чтобы он привел своих людей и поддержал авторитет Фан Ли. В конце концов, аптека Фан Ли не приносила таких солидных доходов, как винная лавка, и нанимали туда в основном простых работников. Найти среди них тех, кто мог бы уладить конфликт, было действительно сложно.
А вот в винной лавке управляющего Суна таких людей хватало: именно они в прошлый раз скрутили хулиганов, нанятых семьей Цай.
Если бы кто-то другой попросил управляющего Суна одолжить людей, он бы непременно отказал. Жалованье у этих молодцев было высоким, и платить им из своего кармана за помощь чужакам было совершенно невыгодно.
Но стоило Ци Юню лишь намекнуть, не произнося просьбу вслух, как управляющий Сун с улыбкой согласился:
— Я все понял. Через пару дней, когда аптека снова откроется, я приведу людей. Гарантирую, что все пройдет гладко.
Это немного удивило Ци Юня. Управляющий Сун обычно был человеком расчетливым и скупым, поэтому Ци Юнь ожидал, что придется уговаривать. Кто бы мог подумать, что в этот раз тот проявит такую щедрость.
С выражением удовлетворения на лице Ци Юнь велел подать чай, а управляющий Сун ответил легкой улыбкой.
На самом деле в последнее время, когда управляющие собирались вместе, они негласно сравнивали свои успехи. Управляющий Сун, без сомнения, был среди них самым успешным. Однако теперь и управляющий Дун не отставал: его аптекарский сад привлек внимание Ци Юня, а аптека дочери и зятя вот-вот должна была расшириться. Было очевидно, что их дела идут в гору.
Остальные управляющие думали, что умудренный опытом, но на редкость мелочный Сун непременно начнет ревновать. Но тот, напротив, вел себя на удивление миролюбиво: поддерживал прекрасные отношения с управляющим Дуном и часто давал полезные советы Фан Ли.
Другим это было невдомек, но управляющий Сун прослужил под началом Ци Юня дольше всех и, естественно, видел ситуацию глубже. В будущем их второго молодого господина неминуемо ждали великие дела, так зачем же ему мертвой хваткой держаться за одну лишь винную лавку? К тому же сейчас поручения Ци Юня касались не только лавки, но и множества других дел.
«Если однажды я, Сун, стану главным управляющим при Ци Юне, — размышлял он про себя, — то никакие винные или аптечные лавки не сравнятся с той свободой и влиянием, что ждут меня впереди!»
Подумав об этом, управляющий Сун наконец вспомнил о цели своего визита:
— С делом о караване наметился прогресс. Кажется, управляющий Сунь всерьез настроен сотрудничать с нами.
Ци Юня это не удивило. Еще в прошлый раз, когда управляющий Сунь так прямолинейно пригласил его в свой дом, он уже предвидел подобный исход. Однако неизменно осторожный Ци-эр-лан не спешил соглашаться:
— Удалось выяснить, что за вражда между ними и семьей Цай?
Управляющий Сун кивнул:
— До того как разбогатеть, эти две семьи были соседями. Больше тридцати лет назад, во время строительства дома, семья Цай захватила часть их земли и срубила старое баньяновое дерево. С тех пор они и затаили обиду.
Возможно, для нынешних семей Сунь и Цай один-два чжана земли ничего не значили, но тогда это была не просто земля, это был вопрос их чести и лица! Более того, срубив дерево семьи Сунь, семья Цай буквально перерубила их корни. Неудивительно, что эта вражда длится до сих пор. Личную вражду разрешить трудно, она длится до самой смерти. Похоже, у этих двух семей не было пути к примирению.
Впрочем, для Ци Юня это были хорошие новости. Он посмотрел на управляющего Суна:
— Требования, которые семья Сунь выдвинула в прошлый раз, все еще в силе?
— Да. Но поскольку теперь в дело втянут торговый караван, управляющий Сунь намекнул, что хотел бы получить больше выгоды, — произнес Сун, внимательно следя за выражением лица Ци Юня.
Лицо Ци-эр-лана оставалось бесстрастным. Заметив заминку управляющего, он сказал:
— Говори как есть.
Мужчина тут же ответил:
— Управляющий Сунь сказал, что готов помочь с семьей Цай. Но если мы хотим участвовать в делах каравана, то должны пообещать, что в будущем все лавки семьи Ци в городе будут осуществлять обмен векселей и серебра только через меняльную контору семьи Сунь.
Дело было нешуточным, поэтому управляющий Сун и колебался.
Заручиться поддержкой семьи Сунь — это, безусловно, прекрасно. Но отдать все финансовые операции их конторе означало даром преподнести им огромную выгоду. Никто не понимал блестящие перспективы этих лавок лучше, чем управляющий Сун.
«Лакомый кусок, — проворчал про себя Сун. — Управляющий Сунь раскатал губу, не боится, что лопнет?»
Но тут он услышал голос Ци Юня:
— Я принимаю их условия.
Управляющий Сун опешил:
— Второй молодой господин, может, стоит еще подумать?..
— Нет нужды, — со спокойным видом ответил Ци Юнь, глядя на него. — Он лишь сказал, что хочет вести дела с лавками семьи Ци в этом городе, и ничего более. Верно?
Управляющий Сун кивнул.
Голос Ци Юня звучал ровно:
— Неизвестно, какую колоссальную прибыль может принести торговый караван. Раз управляющий Сунь готов уступить нам часть выгоды, я, естественно, должен дать ему что-то взамен. Отдать дела городских лавок — не проблема. В конце концов, в будущем наши лавки будут открываться далеко за пределами этого города. Управляющий Сунь тоже это понимает. Таким образом, он оставил пространство для маневра нам обоим.
Услышав это, глаза управляющего Суна загорелись:
— Молодой господин, вы хотите сказать...
Но Ци Юнь не стал вдаваться в подробности. Пока дело даже не началось, не стоило кормить подчиненных пустыми обещаниями. Он сменил тему:
— Есть еще кое-что, что я хочу поручить тебе.
Управляющий Сун тут же поднялся:
— Не смею прекословить, этот Сун ждет ваших указаний.
Кончики пальцев Ци Юня слегка постучали по столу, затем он произнес:
— Встречался ли Сань-лан недавно с каким-то молодым господином в твоей винной лавке?
Управляющий Сун задумался:
— Во второй день месяца? Да, верно. В тот день я был в лавке. Около шести-семи человек ждали третьего молодого господина. Третий молодой господин называл их главаря «сань-гунцзы». С ним была супруга и слуги. На вид — люди из богатой семьи.
Но Ци Юню не казалось, что это обычный сынок богатеньких родителей. Хоть они и виделись лишь мельком, Ци Юнь смог разглядеть его незаурядную выправку и манеры.
Одежду легко сменить, но внутренняя аура людей сильно различается. Те, кто долгое время жил в роскоши и почете, естественно, излучают благородство. Иными словами, человека, привыкшего к прислуживанию, и того, кто вынужден зарабатывать на кусок хлеба тяжелым трудом, обычно можно различить с первого взгляда.
К тому же Ци Юнь уже видел его раньше у палатки для игры в гуаньпу. В каждом слове и жесте этого человека сквозило нечто особенное. Женщина рядом с ним не проронила ни слова, но была на редкость осмотрительна и внимательна.
Что касается слуг, сопровождавших этого человека, укутанный с ног до головы Ци Юнь тогда не обратил на них внимания. Но судя лишь по внешнему виду этой пары, Ци Юнь понимал: друг, которого на этот раз завел его младший брат, скорее всего, очень непрост.
Это заставляло Ци Юня быть еще более осторожным. Он не стал делиться подозрениями, а лишь сказал управляющему:
— Эти люди, должно быть, находятся где-то недалеко от города. Пусть твои подчиненные присматривают за ними. Не нужно делать это слишком явно, просто доложите мне, если заметите их.
Управляющий Сун повиновался.
Когда Сун ушел, Ци Юнь посмотрел на солнечные часы во дворе. Убедившись, что время еще раннее, он поднялся и, взяв ручную жаровню, спросил:
— Те Цзы, где Цзяо-нян?
Слуга заглянул в дверь:
— Молодой господин, только что пришла Дун-нянцзы из аптеки. Сейчас они со второй молодой госпожой беседуют в комнате.
Ци Юнь замер на месте. Он знал, что Дун-ши и Е Цзяо в хороших отношениях, поэтому ее визит был вполне обычным делом. Вот только Ци Юнь вспомнил подарок, который Дун-ши преподнесла Е Цзяо в прошлый раз. Та красочная книга весенних картинок и впрямь принесла им огромную пользу.
Ци Юнь молча поставил жаровню на место и обратился к слуге:
— Пусть посекретничают. Вели маленькой кухне приготовить закуски и отнести им. И проследи, чтобы подали горячими.
Те Цзы тут же умчался мелкой рысцой.
Для их молодого господина любая мелочь, касающаяся молодой госпожи, была делом первостепенной важности, и промедление тут недопустимо!
А в это время тема разговора между Е Цзяо и Дун-ши была совершенно невинной. Расставив на столе несколько горшков с цветами, они увлеченно их изучали.
— То, что ты смогла вырастить этот цветок, Цзяо-нян, — настоящая удача, — с улыбкой произнесла Дун-ши, и слова ее звучали абсолютно искренне.
Она была страстно увлечена лекарственными растениями и сама частенько выращивала цветы и травы. Но теперь многие целебные растения, которые раньше не приживались, расцветали буйным цветом в руках Е Цзяо, что, безусловно, приводило Дун-ши в восторг.
Е Цзяо улыбнулась:
— Когда знаешь подход, это несложно. Чунлань, если тебе нравится, забирай. Ты ведь и так подарила мне несколько кустиков, будет справедливо, если этот вернется к тебе.
Дун-ши не стала церемониться с Е Цзяо и с улыбкой приняла цветок.
В этот момент в комнату вошла Сяо Су, неся в руках коробку с едой. Почувствовав аромат, Е Цзяо тут же посмотрела на нее:
— Что это?
— Танъюани из рисовой муки. Второй молодой господин велел маленькой кухне приготовить для вас что-нибудь горячее, — ответила Сяо Су, расставляя пиалы.
Услышав это, Дун-ши не удержалась:
— Вы с мужем так любите друг друга.
Е Цзяо лишь улыбнулась, взяла ложку и подвинула одну пиалу гостье.
Горячие сладкие шарики танъюань согрели живот, разливая тепло по всему телу. Маленький женьшень счастливо сощурила глазки.
Съев несколько штук, Е Цзяо отложила ложку и удовлетворенно погладила себя по животу.
Дун-ши тоже отодвинула пиалу и достала платок, чтобы промокнуть губы. Взгляд Е Цзяо скользнул по лицу женщины, она слегка склонила голову:
— Ты прекрасно выглядишь. Цвет лица стал намного лучше, чем до Нового года. — Не дожидаясь ответа, она тут же спросила: — Как там горшок с цветком удачи?
— Цветет великолепно! Особенно в последние дни. Я держу его в комнате: он вырос таким красивым, а аромат просто восхитительный, очень приятный. — Сказав это, Дун-ши огляделась по сторонам и с любопытством спросила: — Цзяо-нян, ты так любишь цветы и травы, почему же в твоей комнате стоит только одно растение?
Е Цзяо с улыбкой посмотрела на Камнепочкиу, греющуюся на солнце под окном:
— Сын моей старшей невестки любит приходить в гости. Дети непоседливы, стоит им увидеть цветок, как они тут же тянутся к нему ручками.
Это растение она обычно ставила так высоко, что малыш его не замечал. Но поставь она сюда что-нибудь поярче, он бы наверняка вырвал растение с корнем.
Маленький женьшень, держа в руках пиалу с танъюанями, проговорила:
— Погубленный цветок можно вырастить снова. Но конкретно этот обладает лечебными свойствами. Если ребенок случайно проглотит его и ему станет плохо, проблем не оберешься. Детский организм такой хрупкий, лучше быть осторожнее.
Дун-ши заморгала, в ее глазах промелькнула зависть. У нее самой до сих пор не было детей. Но, обладая живым и жизнерадостным характером, она не питала черной злобы к чужому семейному счастью, а наоборот, очень любила слушать такие хлопотливые истории.
С надеждой взглянув на Е Цзяо, она спросила:
— А этот малыш сейчас к вам заходит?
Е Цзяо покачала головой, и в ее мягком голосе послышалось сожаление:
— Редко заглядывает. После Нового года ему исполнилось два года, и невестка начала учить его грамоте.
Дун-ши удивилась:
— Так рано?
Обучение чтению и письму было делом нелегким. В обычных семьях детей отдавали в учение только к четырем годам. Начинать учить иероглифы в два года было действительно рановато.
Е Цзяо тоже считала, что это слишком рано. Как-то она заходила проведать Шитоу: этот пухленький карапуз с таким обиженным видом пытался заучить «Троесловие», что, наверное, сам не понимал ни слова из того, что бубнил.
Впрочем, Е Цзяо смотрела на вещи оптимистично:
— Начать пораньше тоже неплохо. Мой муж рассказывал, что когда-то сам начал обучать Сань-лана грамоте в два года. Раз Сань-лан смог, то и Шитоу тоже справится.
Дун-ши не могла не восхититься:
— Братская любовь в семье хозяина вызывает искреннюю зависть.
Маленький женьшень с предельной искренностью ответила:
— Это правда, у них прекрасные отношения. Муж рассказывал, что ему тогда было скучно и нечем заняться, а Сань-лан рос невыносимо озорным. Вот он и заставлял его зубрить книги, говоря, что это помогает воспитывать характер и успокаивать дух.
Дун-ши: «...»
Ей показалось, что здесь что-то не так. Неудивительно, что третий молодой господин в таком юном возрасте ведет себя как маленький старичок. Так вот, оказывается, откуда ноги растут!
Но Е Цзяо не видела в этом ничего странного. Она как раз думала о том, что раз уж маленький Шитоу в последнее время усердно грызет гранит науки и редко заходит, то можно перенести Цветок удачи в комнату. Неважно, пригодится или нет, но аромат в спальне точно освежит.
Решив так, Е Цзяо обратилась к Сяо Су:
— Принеси цветочные горшки из боковой комнаты.
Служанка послушно отозвалась и вышла.
Дун-ши рассмеялась:
— Ты все время просила меня держать Цветок удачи при себе, а сама-то, оказывается, на него и не смотришь. Зато эту бесполезную Камнепочку бережешь как зеницу ока... Ой.
Е Цзяо как раз подносила ко рту очередной танъюань. Заметив, что голос Дун-ши внезапно оборвался, она проследила за ее взглядом.
И увидела, что Камнепочка, залитая солнечным светом, все так же стояла, раскинув свои тонкие изящные стебельки и листья. С виду — ничего необычного.
Но лепестки цветов на ней медленно опадали. Три цветка осыпались догола в мгновение ока.