В день открытия аптеки Е Цзяо встала ни свет ни заря.
Ци Юнь к тому времени уже проснулся. Он надеялся еще немного понежиться в постели вместе с молодой женой, но Е Цзяо поднялась столь стремительно и энергично, что ему ничего не оставалось, как одеться и встать следом.
— Сянгун, поспи еще немного, — Е Цзяо протянула руку, пытаясь мягко уложить его обратно на кровать.
Будь это обычный день, Ци Юнь воспользовался бы моментом: повалился бы на подушки, утянув её за собой, и еще долго бы возился, прежде чем окончательно встать. Но сегодня всё было иначе. Ци Юнь поднялся, нежно запечатлел поцелуй на лбу женщины и сказал:
— Разве ты не собиралась присматривать за открытием аптеки? Я встал пораньше, чтобы помочь тебе выбрать наряд и подвести брови.
Услышав это, Е Цзяо с улыбкой коснулась его нижней губы, а затем отступила:
— Я принесу горячей воды. А ты не выходи просто так — по утрам еще холодно, береги себя.
Ци Юнь кивнул. Прежде чем выпустить её из комнаты, он достал подбитый мехом плащ и заботливо укутал её. Хотя плащ был мужского кроя, он превосходно защищал от пронизывающего утреннего ветра. Поскольку они находились в своем дворе, Е Цзяо часто выходила так по утрам, плотно завернувшись в теплые одежды.
На маленькой кухне уже грелась вода. Сяо Су, услышав шаги, заранее всё подготовила. Когда Е Цзяо вошла, в тазу уже была вода идеальной температуры.
Е Цзяо коснулась воды рукой, а затем с улыбкой обратилась к служанке:
— Сегодня предстоит много дел, так что иди сначала поешь.
Сяо Су отозвалась, помогла госпоже донести воду, но тут же вернулась на кухню. Она решила дождаться, пока приготовятся мясные баоцзы [1] в пароварке, и только потом завтракать.
Тем временем Е Цзяо и Ци Юнь закончили умывание. Она ловко уложила волосы в пучок, заколола их нефритовой шпилькой и послушно уселась на стул, приподняв лицо к Ци Юню. Тот взял камень для подкрашивания бровей и, слегка придерживая её за подбородок другой рукой, сосредоточенно принялся выводить две изящные дуги.
Раньше Е Цзяо всегда закрывала глаза, боясь, что её пристальный взгляд заставит Ци Юня нервничать и рука дрогнет. Но теперь он набрался опыта, и она просто смотрела на него. Маленький женьшень знала, что Ци Юню нравится любоваться ею, но и ей самой очень нравилось смотреть на него. Особенно когда он был поглощен делом — будь то проверка счетов или подведение бровей — в моменты сосредоточенности он был необычайно хорош собой.
Ци Юнь почувствовал на себе её взгляд. Его рука на мгновение замерла, а на лице появилась улыбка:
— Цзяо-нян, что ты там высматриваешь?
Е Цзяо не шевелилась, опасаясь испортить рисунок бровей, лишь её мягкие губы едва заметно шевельнулись:
— На тебя смотрю.
Ци Юнь принялся за вторую бровь, неторопливо спросив:
— И что же ты увидела?
— У сянгуна глаза красивые, будто светятся.
Ци Юнь понял, что она хвалит его, но всё же решил поддразнить:
— Светятся? Это у кошек глаза светятся.
Это была лишь шутка, но Е Цзяо ответила со всей серьезностью:
— Кошки не такие красивые, как ты. Правда.
Маленький женьшень могла поклясться: она видела множество духов в человеческом обличье и немало людей, но её муж был самым красивым из всех. При этой мысли она невольно поджала губы в улыбке.
Ци Юнь отложил камень и внимательно оглядел результат, проверяя симметрию, но стоило Е Цзяо улыбнуться, как её глаза превратились в полумесяцы, и оценивать работу стало трудно. Мужчина с усмешкой легонько ущипнул её за щеку. Ощутив приятную мягкость кожи, он ущипнул еще пару раз и спросил:
— Отчего ты опять смеешься?
Е Цзяо склонила голову, прижавшись щекой к его ладони:
— Как же хорошо, что я вышла за тебя замуж.
Ци Юнь слегка наклонился, обхватил её лицо руками и, глядя в глаза девушке, тихо произнес:
— Это мне по-настоящему повезло, что я смог взять тебя в жены.
На мгновение они замерли, глядя друг на друга с нежностью. Стоявшая в дверях Сяо Су не знала, войти ей или уйти. Она обменялась взглядом с застывшим рядом Те Цзы, и они молча решили пока не мешать. Если они прервут их сейчас, то со второй молодой госпожой проблем не будет, а вот второй молодой господин с его непростым характером может снова начать строить козни против Сяо Хэя. Помимо своей жены, Ци Юнь ни к кому не проявлял особой мягкости, а Сяо Су очень хотелось, чтобы их общипанный петух прожил еще хоть несколько дней.
Слугам оставалось только вздыхать про себя: иногда излишняя нежность хозяев доставляла немало хлопот.
***
После завтрака Е Цзяо собралась ехать в аптеку вместе с Сяо Су. Ци Юнь не сказал прямо, поедет он или нет, лишь попросил жену не беспокоиться о нем — если он решит выбраться, его будет кому сопроводить.
Садясь в экипаж, Е Цзяо напутствовала кучера:
— Сначала отвези меня, а потом возвращайся и жди сянгуна.
Услышав это, Сяо Су тихо спросила:
— Вторая молодая госпожа, второй молодой господин не говорил, что приедет. Что если мы захотим вернуться? Перед выходом он велел мне проследить, чтобы для вас нашли хороший экипаж.
— У Чунлань есть повозка, попросим их подвезти, если что. Обычным наемным экипажам я не доверяю, а наш домашний хорошо защищен от ветра и закрыт со всех сторон. Здоровье сянгуна — это самое важное, — договорив, Е Цзяо оперлась на руку Сяо Су и поднялась в повозку.
Раз госпожа так распорядилась, Сяо Су успокоилась. В конце концов, второй молодой господин всегда слушался вторую молодую госпожу.
В корзинке для еды у Сяо Су были заготовлены горячие мясные баоцзы — размером на два укуса, с мягким тестом и плотной начинкой. Из них не вытекал лишний жир, который мог бы запачкать платье, но аромат стоял восхитительный. Е Цзяо съела две штуки, а третью сунула в руку Сяо Су. Смакуя вкус, она поинтересовалась:
— А что это за мясо?
Сяо Су с улыбкой ответила:
— Ослятина. Нам прислали кусок во двор, и молодой господин велел часть пустить на начинку для вас, а остальное оставить на вечер — будем готовить шуаньгоцзы [2].
Е Цзяо довольно закивала и с аппетитом отправила в рот еще один баоцзы.
Когда они прибыли к аптеке семьи Ци, час торжественного открытия еще не настал, но во дворе уже было оживленно. Многие приглашенные члены семей торговцев приехали заранее. Дун-ши, обладавшая талантом к светскому общению, чувствовала себя среди дам как рыба в воде. Заметив экипаж Е Цзяо, она поспешила навстречу.
Едва Е Цзяо сошла на землю, Дун-ши подхватила её под руку. Е Цзяо взглянула на неё и улыбнулась:
— Чунлань, ты сегодня выглядишь необыкновенно красиво.
Каждому приятна похвала, тем более что Е Цзяо по натуре не умела лгать. Лицо Дун-ши озарилось яркой улыбкой:
— Сегодня лавка открывается заново, нужно одеться поярче, чтобы привлечь удачу.
Ци Юнь утром говорил Е Цзяо то же самое, поэтому маленький женьшень выбрала наряд светло-желтого цвета, который прекрасно сочетался с ярко-красным платьем Дун-ши.
Когда они вошли во внутренние покои, то увидели, что в главном зале уже собралось немало людей. Большинство из них Е Цзяо не знала, но ей и не нужно было проявлять инициативу — на всем пути к ней подходили первыми. В кругах жен торговцев общение часто строилось исходя из положений их мужей.
Большинство дам пришли сюда не столько ради Дун-ши, сколько из-за того, что это была аптека семьи Ци. Возможно, еще несколько месяцев назад семья Ци не пользовалась таким авторитетом, но сейчас они внезапно стали самыми востребованными торговцами в городке. Винокурня Ци уже захватила почти половину местного рынка, а теперь еще и аптека, сумевшая поглотить соседние помещения — такой размах впечатлял. К тому же, дом семьи Сунь заранее прислал поздравительные подарки, явно демонстрируя свое расположение. Остальные, разумеется, последовали их примеру.
Еще до прибытия Е Цзяо все знали, что приедет жена второго сына Ци. Хотя у многих оставались сомнения, действительно ли Ци Юнь при смерти, в делах торговых это было вторично. Сейчас семья Ци была «на волне», и окружающие стремились наладить отношения — если не стать союзниками, то хотя бы оставить о себе добрую память.
В итоге, не успела Е Цзяо появиться, как её окружили вниманием и улыбками. Одна хвалила её шпильку, другая — искусный макияж. Слова лились рекой, и ни одно сравнение не повторялось. Дун-ши активно помогала Е Цзяо, чтобы та не растерялась, но та чувствовала себя на удивление непринужденно. У неё не было груза ответственности за дела мужа, из-за которого нужно было бы из кожи вон лезть в разговорах. Ци Юнь всегда говорил ей не беспокоиться и просто развлекаться, так что сейчас она воспринимала происходящее как занимательное зрелище.
Благодаря своей природной красоте и наряду, тщательно подобранному Лю-ши, Е Цзяо выглядела благородно и заметно выделялась на общем фоне. Жены торговцев, привыкшие видеть много людей, оценили её достоинство, и их улыбки стали более искренними.
Когда Е Цзяо присела, она заметила рядом знакомое лицо.
— Это вы? — она с удивлением посмотрела на кроткую женщину. Она отчетливо помнила её — это была супруга того господина у игорного лотка.
Мэн-ши улыбнулась:
— Госпожа Ци, мы снова встретились.
Дун-ши, сидевшая с другой стороны от Е Цзяо, тихо пояснила:
— Это хозяйка недавно открывшейся в городе аптеки Мэн.
В городе открыть аптеку могли только очень богатые или влиятельные люди. Возможно, для принца Дуаня, Чу Чэнъюня, это было лишь вопросом выделения серебра на покупку лавки, но для простых людей владелец такого заведения был фигурой значимой. Мэн-ши пришла поздравить конкурентов с открытием, и Дун-ши, разумеется, приняла её с почетом.
Е Цзяо улыбнулась ей:
— Называйте меня просто Цзяо-нян.
Мэн-ши мягко кивнула:
— Цзяо-нян, моё детское имя — Хуэйжоу, можешь звать меня Хуэй-нян.
Обычно при первой встрече детскими именами не обмениваются, но Мэн-ши намеренно искала сближения, а Е Цзяо не придавала значения условностям. Так они быстро перешли на имена.
Дун-ши сегодня была хозяйкой праздника, дел у неё было невпроворот, и она не могла постоянно оставаться подле Е Цзяо. Маленький женьшень не стала её задерживать и, перекинувшись парой фраз, с улыбкой отпустила встречать других гостей. Сама же Е Цзяо сосредоточилась на угощениях, неторопливо пробуя десерты.
Мэн-ши наблюдала за тем, как серьезно она ест, и в её глазах промелькнула теплота. Она выросла в столице; пока была девушкой, её отец занимал пост канцлера, а выйдя замуж, она стала супругой принца Дуаня. Её жизнь прошла в переходах из одних знатных покоев в другие, и она видела бесчисленное множество интриг. Хуэйжоу была умна, решительна и умела разбираться в людях — только благодаря этому она прочно удерживала свое положение рядом с принцем. Она сразу поняла, что перед ней девушка бесхитростная. Еще тогда, когда она помогла принцу заполучить веер, было ясно, что у неё чистая душа. Люди с тонким и сложным умом часто предпочитают общество тех, чьи помыслы прозрачны. Мэн-ши была именно такой.
Она налила чашку чая и подала её Е Цзяо, чем заставила стоявшую рядом служанку округлить глаза. Разве их ванфэй подавала кому-то чай, кроме самого принца?
Но Мэн-ши не видела в этом ничего зазорного. Глядя на Е Цзяо, она заметила:
— Цзяо-нян, твоя шпилька удивительно хороша.
Обычно дамы начинают разговор с обсуждения украшений. Но маленький женьшень в этом совершенно не разбиралась:
— Это подарок сянгуна. У него всегда безупречный вкус.
Мэн-ши, слушая, как она хвалит Ци Юня, невольно бросила взгляд в сторону выхода. Одной из причин её визита, помимо желания развеяться, было знание того, что Цзяо-нян — сестра Е Пинжуна. Е Пинжун был человеком большого таланта; Мэн-ши слышала от своего отца, министра Мэна, что тот в бою проявляет невероятную храбрость, и командующий генерал уже проложил ему путь к повышению. Его назначение тися при принце Дуане было инициативой императора, который хотел воспитать верного соратника для своего третьего сына, Чу Чэнъюня.
Сам Чу Чэнъюн не стремился к власти, но Мэн-ши как его супруга должна была просчитывать всё наперед. Если муж решит остаться праздным принцем, она готова следовать за ним хоть на край света. Но если когда-нибудь он вступит в борьбу за престол, она обязана подготовить почву. Поскольку Е Пинжун рассматривался как доверенное лицо, ей нужно было привязать его к их дому. Сначала они дали ему адрес семьи Е, а теперь привели на встречу с сестрой — всё это были милости, оказанные принцем.
Однако, согласно её сведениям, Е Цзяо выдали замуж за Ци Юня для «отпугивания болезней», и жизнь её должна была быть безрадостной. Но сейчас, слушая её, Мэн-ши видела совсем иную картину.
Е Цзяо доела кусочек лакомства и больше не притрагивалась к тарелке. Сегодня главным были разговоры, а десерты — лишь фоном. К тому же, когда они остыли, стали суховаты. Привыкнув к горячим сладостям в доме Ци, она с трудом мирилась с подсохшим угощением. Маленький женьшень, чей вкус стал весьма разборчивым, вытерла руки платком, сделала глоток чая и совершенно естественно взяла чайник, чтобы долить себе и обновить чай в чашке Мэн-ши.
В этот момент одна из дам обратилась к Е Цзяо:
— Госпожа Ци очень миловидна, и этот макияж «ленивой красавицы» вам к лицу. А брови в стиле «дальних гор» прорисованы просто мастерски.
Обсуждение макияжа — верный способ сократить дистанцию. Мэн-ши тоже заметила, как удачно накрашена Е Цзяо. Будучи женщиной, она не была чужда любви к прекрасному, поэтому с любопытством спросила:
— Цзяо-нян, чем ты их подводишь? Обычной синей краской или заморской лоцзы-дай [3]?
Е Цзяо моргнула и с улыбкой ответила:
— Я и сама не знаю. Обычно меня красит сянгун. Когда вернусь, обязательно у него спрошу.
В зале на мгновение воцарилась тишина. Это не была зависть — чужое семейное счастье их не касалось. Просто каждая в этот миг невольно сравнила своего мужа с господином Ци и пришла к выводу, что её благоверный далеко не так заботлив. Многие мысленно решили, что по возвращении домой им будет о чем серьезно поговорить с супругами.
Мэн-ши промолчала, лишь подумав, что слухам верить нельзя. «Даже принц ни разу не подводил мне брови...» — промелькнуло у неё в голове.
Тем временем на переднем дворе почтенные торговцы и не подозревали о мыслях своих жен. Они обменивались приветствиями, и атмосфера казалась исключительно гармоничной. Вдруг со стороны улицы донесся стук копыт.
Управляющий аптеки Фан Ли вышел к дверям и увидел рослого, статного мужчину, ведущего коня под уздцы. Лицо этого человека было ему незнакомо, но, помня о вежливости, сулящей прибыль, Фан Ли сложил руки в приветственном жесте:
— Добрый молодец, вы кого-то ищете?
Е Пинжун ответил поклоном:
— Я охранник из городской аптеки семьи Мэн. Пришел за своей госпожой.
[1] Баоцзы (包子, bāozi) — китайские паровые пирожки с начинкой.
[2] Шуаньгоцзы (涮锅子, shuànguǒzi) — китайское «хого» (горячий котелок), где тонко нарезанное мясо варят прямо за столом в кипящем бульоне.
[3] Лоцзы-дай (螺子黛, luózidài) — редкая и дорогая тушь для бровей, поставлявшаяся из-за границы, упаковка которой была выполнена в форме ракушек.