Жемчужины на нефритовом блюде

Весть о том, что третий сын семьи Ци, Ци-сань-лан, занял первое место и получил звание аньшоу, быстро разлетелась по округе.

В нынешние времена грамотных людей было не так уж много. Обычные семьи мечтали лишь о том, чтобы благополучно вырастить детей, дабы те могли помогать по хозяйству и кормить семью. Зачастую только те, у кого водились деньжата, задумывались о том, чтобы отправить ребенка учиться чтению и письму.

За Ци Мином с самого детства приглядывал его второй брат, Ци Юнь. Мальчик и сам любил учиться, издавна славился умом, вот только рано уехал в школу и редко бывал дома, поэтому мало кто знал, каковы на самом деле его успехи.

И кто бы мог подумать, что он вот так, без лишнего шума, сдаст экзамен и вернется домой, принеся семье Ци такую огромную честь!

Гонец с радостной вестью опередил Ци Мина. Всю дорогу он кричал о том, что Ци-сань-лан сдал экзамен и стал первым, разнося эту новость повсюду.

Когда Ци Мин переступил порог дома, он увидел, что все уже суетятся: развешивают большие красные фонари и готовятся закатить пир в его честь.

Это заставило юношу немного смутиться:

— Матушка, уездный экзамен — это лишь первое испытание. В апреле предстоит еще экзамен на уровне управы. Если я сдам его плохо, разве не пропадут даром ваши нынешние приготовления?

Мысль Ци Мина была проста: в успешной сдаче экзаменов никогда нельзя быть уверенным наверняка. Хорошо или плохо написано экзаменационное эссе — целиком и полностью зависит от решения экзаменатора.

Сейчас он стал аньшоу, но не мог с уверенностью сказать, что непременно пройдет следующий экзамен. А если не пройдет, разве не обманет он ожидания Лю-ши?

Госпожа Лю в это время вместе с Е Цзяо и Фан-ши как раз обсуждала блюда, которые подадут на предстоящем банкете. Услышав слова Ци Мина, она бросила на него строгий взгляд:

— Хватит болтать о дурном, Сань-лан, а ну-ка быстро сплюнь три раза.

Ци Мин послушно выполнил сказанное.

Фан-ши же искренне рассмеялась:

— Третий брат, не стоит так волноваться. Хотя уездный экзамен — это только первый шаг, кто знает, сколько людей не могут пройти даже его. А ты сейчас получил звание аньшоу — это же первый шаг к «саньюаню» [1]! За последние десять лет в нашей округе ты такой один. Отпраздновать это — святое дело.

Лю-ши уловила скрытый смысл в словах невестки: как-никак, десять лет назад аньшоу на уездном экзамене стал именно отец Фан-ши.

Впрочем, Лю-ши не видела в таком хвастовстве ничего предосудительного. Все-таки это родной отец Фан-ши добился таких успехов, так почему бы об этом не упомянуть — вполне логично.

Однако Фан-ши, видимо, испугавшись, что свекровь может не так ее понять, поспешно добавила:

— Тем более что третьему брату после Нового года исполнилось всего пятнадцать. Стать аньшоу в столь юном возрасте — это поистине великое благословение.

Е Цзяо тоже согласно закивала. Ци Юнь только что рассказывал ей, что получить это звание третьему брату было совсем непросто. Муж в общих чертах поведал Е Цзяо о так называемом пути к государственным должностям: что такое провинциальные и столичные экзамены. Маленький женьшень слушала как в тумане, запомнив лишь самую суть.

Она подсчитала в уме: до звания чжуанъюаня [2] Сань-лану осталось сдать всего пять экзаменов. Это уже скоро.

Очевидно, что маленький женьшень питала слепую веру в Ци Мина, этого ученика, воспитанного Ци Юнем.

Лицо Ци Мина залилось румянцем. Хотя он отличался относительно спокойным нравом, а в учебе и написании эссе был одним из лучших, в душе он оставался лишь подростком. Кожа на лице у него была тонкая, и, не выдержав столь бурных похвал прямо в лицо от матушки и невесток, он покраснел как рак и поспешно сбежал.

Лю-ши с улыбкой посмотрела ему вслед:

— Сань-лан все-таки еще ребенок. Ему предстоит еще многому научиться и закалить свой характер.

Фан-ши отложила в сторону меню и заговорила о другом:

— Матушка, к слову, Сань-лан уже не мал. Не пора ли подыскать ему невесту?

Для Фан-ши этот вопрос не был праздным: как старшая невестка, она обязана была поднять эту тему в разговоре с госпожой Лю.

Но Лю-ши лишь покачала головой:

— Сань-лан умен, а теперь еще и стал аньшоу уездного экзамена. В будущем его ждет великая судьба. Если однажды он действительно станет чиновником, то будет уже не чета простым людям. С его женитьбой лучше повременить и всё тщательно обдумать.

Услышав это, Фан-ши кивнула и больше не возвращалась к этой теме.

Е Цзяо же просто слушала, не высказывая своего мнения. В конце концов, эти дела ее не касались, и все внимание маленького женьшеня было сосредоточено на списке блюд в ее руках.

Семья Ци отличалась от других: для банкетных угощений они не нанимали поваров со стороны, а обходились своими кухарками. Блюда не были какими-то запредельно дорогими и мало чем отличались от повседневной еды.

Просто в семье Ци привыкли питаться хорошо, и даже обыденные блюда, выставленные на стол, выглядели невероятно соблазнительно.

Е Цзяо пробежалась глазами по списку, поняла, что большую часть этих блюд она никогда не пробовала, и почувствовала, как в животе заурчало от голода. Затем она выглянула во двор, словно прикидывая время.

Она проголодалась и хотела есть.

Однако Лю-ши неправильно истолковала взгляд Е Цзяо. Заметив, как невестка с тоской смотрит на улицу, она решила, что та скучает по Ци Юню. Улыбнувшись про себя, она с деланным равнодушием произнесла:

— Время уже позднее, не буду вас больше задерживать. Вам здесь делать нечего, момо сами со всем управятся. Идите к себе, переоденьтесь, а как начнется пир — приходите.

Услышав это, обе невестки поднялись, поклонились и разошлись по своим дворам.

Едва Е Цзяо переступила порог своего двора, как увидела Те Цзы, возвращающегося снаружи. Она окликнула его:

— Куда ты ходил?

Услышав ее голос, мальчик тут же остановился и почтительно ответил:

— Отвечаю второй молодой госпоже: я только что ходил за лекарем Ли...

От этих слов Е Цзяо бросило в жар.

Лекарь Ли регулярно приходил в дом семьи Ци, чтобы проверить здоровье Ци Юня. Разница была лишь в том, что раньше Ци Юнь то и дело хворал. Особенно в прошлом году, когда он слег и не мог подняться с постели — тогда лекарь Ли приходил каждый день, делая всё возможное и уповая на волю небес.

Но теперь всё было иначе. Здоровье Ци Юня значительно улучшилось, и лекарь Ли заглядывал лишь раз в десять дней, просто чтобы убедиться, что всё в порядке.

Е Цзяо помнила, что сегодня не день визита лекаря. И раз уж Те Цзы пошел за ним, ее первой мыслью было: Ци Юню стало хуже!

Не дожидаясь, пока Те Цзы договорит, Е Цзяо подхватила подол юбки и сорвалась с места.

Сяо Су поспешно бросилась за ней, крича на ходу:

— Молодая госпожа, помедленнее, помедленнее, не упадите!

Те Цзы тоже побежал вдогонку, боясь, как бы с Е Цзяо чего не случилось.

Услышав шум, Ци Юнь поспешно открыл дверь и тут же оказался в объятиях своей жены.

Мужчина поспешно обхватил ее, одной рукой ухватившись за дверной косяк, чтобы удержать равновесие, а другой прижав Е Цзяо за талию к себе, и произнес:

— Зачем же ты так бежишь? А если бы упала, что тогда? Чтобы больше так не делала.

Е Цзяо схватила Ци Юня за руки, отстранилась от него и начала торопливо ощупывать мужа, а голос ее слегка дрожал от волнения:

— Сянгун, где у тебя болит? Замерз, перегрелся, ударился?

Ци Юнь опешил, а затем, увидев подоспевшего Те Цзы, понял, в чем дело. Он обнял Е Цзяо за плечи и с улыбкой сказал:

— Всё в порядке, я просто захотел, чтобы лекарь Ли осмотрел меня, со здоровьем у меня проблем нет.

Е Цзяо с недоумением посмотрела на него:

— Раз всё в порядке, зачем звать лекаря?

Ци Юнь хотел было сказать, что вызвал его для нее, но Цзяо-нян не выглядела больной. Если он скажет об этом, то только заставит ее беспокоиться без причины. Поэтому он утаил правду и лишь произнес:

— Весна же наступила. Погода стоит хорошая, и через некоторое время я хочу поехать с тобой прогуляться в наш горный сад. Потом вызвать лекаря Ли будет непросто, вот я и решил перенести осмотр на пораньше.

Услышав это, Е Цзяо с облегчением выдохнула, обвила руками шею мужа и пробормотала:

— В следующий раз предупреждай заранее, ты меня до смерти напугал.

Ци Юнь похлопал ее по спине:

— Моя вина, больше такого не повторится. Обещаю впредь всё заранее объяснять Цзяо-нян.

Е Цзяо улыбнулась, а затем вспомнила о предстоящем банкете и потянула Ци Юня за собой, чтобы он помог ей выбрать наряд.

Тем временем Те Цзы отвел Сяо Су в сторонку.

В последнее время Сяо Су училась манерам у Лю-момо, и это принесло свои плоды: находясь рядом с Е Цзяо, она стала гораздо сдержаннее. Но перед Те Цзы она по-прежнему невольно вела себя как маленькая девочка:

— Братец Те Цзы, там уже есть что-нибудь вкусненькое?

Мальчик усмехнулся и легонько щелкнул ее по лбу:

— Только о еде и думаешь. Не волнуйся, твой кусок от тебя не уйдет. — Затем он посмотрел на пару, выбирающую одежду, и снова перевел взгляд на Сяо Су: — У меня к тебе поручение.

Девочка кивнула:

— Говори, братец Те Цзы.

— Скоро второй молодой господин пойдет в главный зал, а ты со второй молодой госпожой останешься на женской половине. Если что-нибудь случится, сразу беги за мной в главный зал.

— Хорошо.

— И еще: только что молодой господин послал меня за лекарем Ли именно для второй молодой госпожи. Причины я не знаю, но лекарь Ли придет как раз к началу банкета.

Сяо Су похлопала глазами:

— Тогда... мне сказать, что молодой господин позвал его для обычного осмотра?

Те Цзы улыбнулся:

— Верно. Скажи, что это инициатива молодого господина. Главное — не проговорись, что лекарь пришел специально ради второй молодой госпожи. Не нужно лишний раз тревожить ее и портить настроение.

Сяо Су кивнула, запоминая, после чего Те Цзы вышел ждать снаружи, а служанка отправилась заваривать свежий чай.

Спустя примерно час кто-то пришел сообщить, что снаружи уже собираются гости с поздравлениями. Ци Юнь как раз заново подрисовывал Е Цзяо брови. Сосредоточенно глядя на ее лицо, он невольно понизил голос:

— Сегодня придет много управляющих и богатых торговцев. Скоро я пойду вперед, чтобы вместе с отцом, старшим и младшим братьями встречать гостей. А ты оставайся в задних комнатах и во всем слушайся матушку.

И хотя все мысли Е Цзяо были заняты едой, услышав слова Ци Юня, она потянула его за рукав:

— Только не стой у главных ворот, там ветер сильный. Жди в передней комнате.

Взгляд Ци Юня потеплел, и он согласился.

Закончив с макияжем и заколов ей волосы шпилькой, Ци Юнь отправился в главный зал, а Е Цзяо пошла на женскую половину двора.

Народу собралось немало. Во-первых, чтобы поздравить Ци-сань-лана, а во-вторых — чтобы воспользоваться шансом и наладить отношения с семьей Ци. Если раньше семья Ци считалась просто богатым домом, то теперь в глазах окружающих у нее были безграничные перспективы.

Поместья Да-лана приносили стабильный доход, лавки Эр-лана процветали, а теперь еще и Сань-лан получил звание аньшоу, прославив род. Все три молодых господина семьи Ци вызывали всеобщую зависть.

И таких людей, как семья Цай, которые искали повод навредить, было меньшинство. Большинство же стремилось наладить добрые отношения, надеясь на взаимную поддержку в будущем. Гости по большей части приходили с семьями, выражая тем самым уважение к дому Ци.

Госпожа Лю вместе с двумя невестками осталась на женской половине развлекать гостий. Дел было немного: в основном шутили да болтали, так что устать они не успели.

Дун-ши тоже помогала по мере сил. По натуре она была женщиной расторопной, к тому же женой одного из управляющих лавками семьи Ци, так что помочь хозяевам было ее прямой обязанностью. Когда появилось время присесть, Е Цзяо поманила ее рукой, приглашая сесть рядом.

Дун-ши оглянулась и, увидев, что с одной стороны от Е Цзяо сидит Мэн-ши, опустилась на свободное место с другой.

В семье Ци не придавали особого значения строгим правилам. Время перед застольем отводилось для бесед, гостям то и дело приходилось вставать, поэтому к рассадке относились просто.

Поскольку время ужина еще не пришло, на столах стояли лишь фрукты и сладости. Однако на этот раз Е Цзяо не стала тянуться за десертом.

Это немного удивило Дун-ши:

— Цзяо-нян, тебе не по вкусу этот пирог с османтусом?

Е Цзяо взглянула на пирог. Она тоже считала османтусовые сладости вкусными. Особенно ей запомнилось, как в прошлый раз из-за одного кусочка такого пирога Ци Юнь устроил ей изрядную взбучку, что оставило неизгладимое впечатление об этом десерте.

Но сейчас все ее мысли были заняты предстоящим пиром, и она, разумеется, не собиралась забивать живот сладостями.

Мэн-ши, казалось, разгадала мысли Е Цзяо, но промолчала, лишь с теплой улыбкой произнеся:

— Тот Цветок удачи, что вы мне подарили, цветет просто чудесно и пахнет прекрасно. Вот только лепестки постоянно опадают.

Дун-ши посмотрела на Е Цзяо. На самом деле, у нее с цветком была та же проблема, но она все терпела и не решалась спросить.

А Е Цзяо не увидела в этом ничего странного:

— Этот цветок боится холода. Чуть дунет ветер — лепестки опадают. Если перенесешь его в дом, он будет цвести как надо.

Мэн-ши кивнула и велела стоявшей рядом служанке запомнить это, а затем хотела перевести разговор на другую тему. Но как раз в этот момент раздался голос:

— Третья сестра, поздравляю! Твой Сань-лан такой молодец, далеко пойдет.

Е Цзяо обернулась на голос и увидела знакомое лицо. Чжан-ши.

Она почти не помнила Чжан-ши. В памяти отложилось лишь то, что это так называемая «подруга» матушки Лю-ши, не более того. В конце концов, в прошлый раз, когда Е Цзяо поставила ее на место, она сама не поняла, как ей это удалось, потому и не придала значения этому человеку.

А вот Дун-ши, заметив их, удивленно выдохнула:

— И как у нее только хватило совести снова притащить с собой Цянь-ши?

Е Цзяо невольно перевела взгляд на женщину в скромных одеждах, стоявшую позади Чжан-ши. На этот раз ее лицо не скрывала вуаль, но по бледным тонам платья было легко узнать Цянь-ши.

Дун-ши была искренне поражена. Она не знала о старых счетах между Чжан-ши и Лю-ши, но прекрасно помнила, какую сцену эти свекровь и невестка закатили на открытии их аптеки.

Тогда Дун-ши не вникала в суть происходящего — раз обошлось без скандала, она и не придала этому значения. Но позже работники пересказали ей всё во всех подробностях, и она узнала, в какую нелепую ситуацию попали эти дамы.

По логике Дун-ши, Чжан-ши пришла ради соблюдения приличий — это еще куда ни шло. Но зачем было тащить с собой Цянь-ши, которая совсем недавно так опозорилась? К тому же вид у Цянь-ши по-прежнему был скромный и забитый — она явно не усвоила урок.

Но они не знали, что у Чжан-ши была веская причина взять Цянь-ши с собой.

Сразу после того как накрыли на стол, Е Цзяо увлеченно разглядывала блюда, пытаясь угадать, где здесь томленое мясо с ветчиной, а где — тушеная курица. И вдруг услышала голос Чжан-ши:

— Невестка, тебе опять нездоровится? Я же говорила, ты теперь в положении, тебе нельзя есть что попало. Давай, выпей немного бульона, он легкий.

От этих слов все присутствующие уставились на Цянь-ши.

Обычно в браке и рождении детей не было ничего необычного, это естественный ход вещей. Но крайне редко об этом заявляли так прямолинейно. Особенно сейчас, на празднике в честь получения звания аньшоу третьим молодым господином семьи Ци. Внезапное объявление о беременности невестки казалось совершенно неуместным.

Но раз уж слова прозвучали, Лю-ши как хозяйка дома не могла проигнорировать их. На ее лице появилась легкая улыбка:

— Ребенок — это счастье. Прибавление в семье — большое благословение. — Сказав это, она отдала распоряжение: — Лю-момо, свари для нее лапши, чтобы сбить тошноту.

Цянь-ши покорно опустила голову в знак благодарности, но глаза ее были устремлены на Е Цзяо.

Зачем Чжан-ши привела ее сюда, Цянь-ши не знала, но сама она пришла с одной целью: уколоть Е Цзяо. Она была гордой, но, чувствуя, что во многом уступает другим, затаила в душе обиду.

Однако, бросив на Е Цзяо взгляд, она обнаружила, что та не только не смотрит на нее, но и не переставая уплетает еду палочками, выглядя при этом абсолютно довольной жизнью.

У Цянь-ши дрогнули губы. Она прикрыла рот платком, словно ей стало еще хуже.

А вот Фан-ши этот спектакль пришелся не по вкусу. Дома она могла быть мелочной и придирчивой, но на людях всегда помнила, что она — старшая невестка семьи Ци, и всеми словами и поступками защищала интересы своей семьи. Заметив, что Чжан-ши намеренно пытается испортить им праздник, она обратилась к Лю-момо:

— Я смотрю, токсикоз у нее сильный. Не вари лапшу на курином бульоне, просто брось туда пару листиков зелени. Много она всё равно не съест, от простой постной лапши ей станет легче.

В ее словах читался явный намек: Цянь-ши слишком привередничает и не заслуживает особого обращения.

Но Чжан-ши словно не замечала колкостей, продолжая счастливо улыбаться:

— И то верно! Жизнь скучна, только с появлением ребенка в доме становится шумно и весело. Раньше у нее всё не получалось, я уж думала, не судьба. Какое счастье, что небеса всё же смилостивились над моей невесткой.

Вот только эти слова не тронули ни госпожу Лю, ни Е Цзяо. Зато ранили других.

Мэн-ши, которая из-за интриг на заднем дворе когда-то лишилась возможности иметь детей, услышав это, слегка прикрыла лицо платком, пряча холодное выражение.

А у сидевшей по другую сторону Дун-ши, которая давно мечтала о ребенке, но никак не могла забеременеть (это стало ее постоянной навязчивой идеей), лицо потемнело, и улыбка исчезла без следа.

Е Цзяо знала о душевной боли Дун-ши. Услышав слова Чжан-ши, она наконец отложила палочки и с беспокойством посмотрела на подругу:

— Ты в порядке?

Дун-ши через силу улыбнулась, но по ней было видно, что на душе у нее кошки скребут.

Е Цзяо хотела утешить ее и накрыла своей рукой запястье Дун-ши. Кто бы мог подумать, что от этого прикосновения она почувствует нечто необычное. Е Цзяо моргнула, переместила руку, осторожно прощупала пульс на запястье Дун-ши и в изумлении расширила глаза.

Пульс был ровным, скользящим и округлым, словно жемчужины перекатывались на нефритовом блюде [3]. В точности как тогда, когда маленький женьшень проверяла пульс у лисички с помощью листочка.

А всего через пару месяцев после этого у лисички родился пухлый детеныш. Неужели сейчас... Чунлань тоже в положении?

В этот момент Цянь-ши — то ли ей и впрямь стало дурно, то ли она притворялась — прижала ладонь ко рту, лицо ее побледнело. Лю-ши слегка нахмурилась: не то от беспокойства, не то от раздражения. И как раз в эту минуту кто-то подошел к ней и доложил:

— Госпожа, пришел лекарь Ли. Он ожидает в коридоре.

[1] Cаньюань (三元, sān yuán) — неофициальный почетный титул того, кто занял первые места на трех начальных этапах экзаменов.

[2] Чжуанъюань (状元, zhuàng yuán) — высшее звание, присуждаемое кандидату, занявшему первое место на самом последнем, дворцовом экзамене.

[3] ...словно жемчужины перекатывались на нефритовом блюде (如珠滚玉盘, rú zhū gǔn yù pán) — классическая метафора из китайской традиционной медицины. Описывает скользящий пульс (хуамай), который является одним из главных признаков беременности.