Протокол, Консул, Консул-Киборг, Консул 413-Y, Нейтрон Прайм и Молот прибыли в Империю. Они вышли из космического корабля, и тут их встретил Джейд Костриков. Он стоял, скрестив руки, и в его глазах была та особенная усталость, которая бывает у человека, прошедшего через ад и вернувшегося обратно.
Джейд Костриков вспомнил. Как он лежал. Как не мог двигаться. Как думал, что всё кончено. Кровь. Боль. Тишина. Но он выжил. Он не знал, как. Не знал, почему. Но он выжил. И теперь он здесь. Стоит. Смотрит на них. И в его глазах что-то, чего он сам не ожидал.
— Ого. Да ты живучий, — Консул 413-Y усмехнулся. В его голосе было искреннее удивление.
— Я выжил и восстановил Федерацию. Теперь это новая Федерация Скорпиус, — Джейд Костриков кивнул. В его голосе звучала гордость. Настоящая.
— Сейчас не для болтовни, — Нейтрон Прайм шагнул вперёд. В его голосе была та особенная холодность, которая бывает у человека, знающего цену времени.
— Расходимся на команды и отправляемся в разные части столицы, — Протокол оглядел всех. В его голосе была та особенная уверенность, от которой никто не спорил. Даже Нейтрон Прайм. Даже Консул. Все просто шли. Потому что знали — он прав.
Все переглянулись перед тем, как уйти. Долго. Не мигая. Они стояли. Молчали. Смотрели друг на друга. И каждый понимал, что видит кого-то из них в последний раз. Но никто не сказал ни слова. Просто кивнули. И разошлись.
Консул посмотрел на Консула-Киборга. Долго. И в его глазах было что-то, чего он сам не ожидал.
— Ты готов? — Консул сжал кулак.
— Я всегда готов, — Консул-Киборг кивнул. В его голосе была та особенная лёгкость, которая бывает у человека, принявшего свою судьбу.
— Тогда идём, — Консул развернулся.
— Идём, — Консул-Киборг шагнул следом.
Первая команда — Молот, Джейд Костриков и Консул 413-Y — отправилась в западную часть Империи.
Вторая команда — Протокол и Нейтрон Прайм — отправилась в восточную часть.
Третья команда — Консул и Консул-Киборг — отправилась в северную часть.
Западная часть.
Джейд Костриков, Молот и Консул 413-Y шли по холодному железному полу. Тишина. Только эхо шагов. Где-то капала вода. Молот остановился. В его глазах была та особенная тревога, которая бывает у человека, чувствующего опасность.
— Я чувствую. Максим очень рядом, — Молот сжал кулак. Металл заскрипел.
Как тут их остановил Леонид Макаров. Он стоял в проходе. Спокойно. Смотрел на них. И в его глазах была та особенная тяжесть, которая бывает у человека, знающего, что это его последний бой.
— Здравствуйте. Сейчас я проверю вас на силу, — Леонид Макаров шагнул вперёд. В его голосе была та особенная холодность, которая бывает у человека, готового убивать.
Битва началась. Леонид Макаров ринулся первым. Быстро. Слишком быстро для человека его возраста. Он ударил Молота в грудь. Прямо в солнечное сплетение. Молот согнулся. Воздух вышел из лёгких. Но он не упал. Схватил Макарова за руку. Дёрнул. Макаров пошатнулся. Но устоял. И ответил. Локтем в челюсть. Молот отшатнулся. Кровь брызнула из губы. Он вытер её рукавом. Улыбнулся. Криво. Зло.
— Неплохо, старик, — Молот сплюнул кровь. В его голосе была та особенная ярость, которая бывает у человека, получившего удар и не желающего отступать.
— Я не старик, — Леонид Макаров усмехнулся. Горько. — Я тот, кто тебя переживёт.
Они сцепились. Рукопашка. Жёсткая. Кровавая. Удары сыпались со всех сторон. Макаров бил в корпус. В печень. В рёбра. Молот отвечал. В голову. В шею. В грудь. Каждый удар отдавался в костях. Хруст. Стоны. Кровь. Они бились так, будто от этого зависела вся их жизнь. Может, так и было.
Джейд Костриков и Консул 413-Y стояли в стороне. Они не вмешивались. Не могли. Это был не их бой. Это был бой Молота. И Макарова. Двух людей, которые когда-то были по разные стороны. А теперь стояли лицом к лицу. И решали, кто уйдёт.
Молот вспомнил. Старую команду Консула. Как они сидели у костра. Как смеялись. Как он обещал, что всегда будет рядом. Как Консул смотрел на него. Как доверял ему. И он держался. Ради них. Ради памяти. Ради того, что было. Кровь текла по его лицу. Но он улыбался. Слабо. Но улыбался. Он не хотел умирать. Но он знал, что умрёт. И это было нормально. Потому что он умер за них.
Леонид Макаров тоже вспоминал. Протона. Как он подарил ему железную челюсть. Как Протон впервые заговорил. Как он улыбнулся. Как сказал: «Спасибо». И в этом воспоминании была вся его жизнь. Вся. Он улыбнулся. Слабо. И получил удар. Прямо в грудь. От Молота. Он упал. На колени. Тяжело дыша. Кровь шла изо рта. Но он смотрел на Молота. И в его глазах не было злости. Только что-то другое. Что-то, похожее на покой.
— Прости, — прошептал Молот.
Леонид Макаров улыбнулся. И закрыл глаза. Молот упал рядом. Его раны были слишком глубокими. Он смотрел в потолок. И в его глазах была та особенная лёгкость, которая бывает у человека, сделавшего всё, что мог. Он вспомнил Консула. Как он смеялся. Как злился. Как был один. И в этом воспоминании была вся его жизнь. Вся.
Джейд Костриков и Консул 413-Y стояли над ними. Молча. Долго. Потом пошли дальше. Не оборачиваясь.
Восточная часть.
Протокол и Нейтрон Прайм шли молча. Они не смотрели друг на друга. Просто шли. И ничего не делали. Тишина. Только эхо шагов. Где-то далеко гудели механизмы. И в этой тишине было что-то тяжёлое. Что-то, от чего становилось не по себе. Каждый чувствовал присутствие другого. Но никто не хотел признавать это. Они просто шли. Вперёд. В неизвестность.
И тут они встретили Забытеля. Он стоял в проходе. Смотрел на них. Долго. Не мигая. И в его глазах была та особенная пустота, которая бывает у человека, потерявшего себя. Но было в них и что-то другое. Что-то, что пугало их больше, чем его сила. Что-то, чего они не понимали.
— Я не помню, кто я, — Забытель говорил медленно. В его голосе была та особенная отрешённость, которая бывает у существа, не принадлежащего этому миру. — Но я помню, что должен вас убить.
— Попробуй, — Нейтрон Прайм сжал кулак.
Битва началась. Забытель ринулся первым. Быстро. Слишком быстро. Он ударил Протокола в грудь. Тот отлетел. Врезался в стену. Металл прогнулся. Протокол выронил меч. Меч отлетел далеко. В центральную часть столицы Империи. Протокол остался без оружия. Он смотрел на то место, куда улетел меч. И в его глазах что-то дрогнуло. Что-то, что говорило: «Всё изменится».
Забытель повернулся к Нейтрону Прайму. Ударил. Тот блокировал. Но сила удара была такой, что Нейтрон Прайм пошатнулся. Забытель бил снова. И снова. Он был быстрее. Сильнее. Он побеждал. Нейтрон Прайм отступал. Кровь текла по его лицу. Но он не сдавался. Протокол поднялся. И бросился вперёд.
— Ты не умрёшь один, — Протокол ударил Забытеля в бок.
— Я и не собирался, — Нейтрон Прайм усмехнулся. Криво. И ударил в челюсть.
Вдвоём они начали теснить Забытеля. И тут Забытель начал ослабевать. Его силы сдувались. Это была невероятная сила. Но временная. Он становился медленнее. Слабее. И в его глазах что-то меняется. Что-то, что говорит: «Я знал, что это временно. Но я надеялся».
— Я знал, что это временно, — Забытель прошептал. В его голосе была та особенная горечь, которая бывает у существа, осознавшего, что всё кончено. — Но я надеялся.
Они начали побеждать. В рукопашке. Медленно. Удар за ударом. Нейтрон Прайм бил в корпус. Протокол — в голову. Забытель падал. Вставал. Падал снова. И они убили его. Вдвоём. Тяжело дыша. Стоя над телом.
И только тогда, когда он упал, они поняли. Это был Аннигилятор. Тот самый. Тот, кто когда-то был с ними. И теперь его не стало.
Северная часть.
Консул и Консул-Киборг шли по коридору. Тишина. Только эхо шагов. Где-то далеко капала вода. Они не разговаривали. Просто шли. Вперёд. В неизвестность. И в этой тишине было что-то, что словами не передать. Что-то, что они оба не хотели признавать.
Как вдруг на их дорогу встал Лöсяра. Он стоял. Смотрел на Консула. Долго. Не мигая. И в его глазах горела та особенная ненависть, которая бывает у человека, потерявшего всё. Но было в них и что-то другое. Что-то, чего Консул не понимал. Что-то, что пугало его больше, чем его ненависть.
— Консул. Ублюдок. Я убью тебя, — Лöсяра побежал на него.
Консул не двинулся. Он стоял. Смотрел. Ждал. Лöсяра приближался. Быстро. Слишком быстро. И когда он был совсем рядом, Консул сделал шаг вперёд. Один шаг. И ударил. Со всей своей силой. В бок Лöсяры. Прямо под рёбра. Вложил в этот удар всё. Всю свою ярость. Всю свою боль. Всё, что он носил в себе годами. Раздался хруст. Кости сломались. Кровь брызнула на стены. Лöсяра разлетелся на части. Тело разорвало на куски. Кусски плоти. Кровь. Тишина. Ошмётки упали на пол. Консул стоял. Держал руку в воздухе. И в этом ударе было что-то, от чего сам Консул на секунду замер.
Консул стоял. Смотрел на то, что осталось от Лöсяры. Долго. Не мигая. И в его глазах была та особенная усталость, которая бывает у человека, уставшего от бесконечных врагов. Но было в них и что-то ещё. Что-то, чего он сам не ожидал.
— Я уверен, что он ещё вернётся, — Консул вытер руку. В его голосе была та особенная тяжесть, которая бывает у человека, знающего, что это не конец.
— Я верю тебе, — Консул-Киборг кивнул. Он говорил тихо. И в его голосе было что-то, что заставило Консула поверить. Хоть на секунду. Хоть на миг. — Но даже если он вернётся, мы его встретим. Вместе.
Консул посмотрел на него. Долго. И в его глазах что-то дрогнуло. Что-то, чего он сам не ожидал. Он не сказал ни слова. Просто кивнул. И пошёл дальше.
Все три команды идут в центр столицы.
Они встретились в огромном зале. Металл. Холод. Тишина. Консул посмотрел на всех. Долго. Искал глазами. Не находил. Молота не было. И в этот момент что-то в нём сломалось. Окончательно. Он больше не чувствовал. Просто констатировал. В его глазах что-то дрогнуло. Но он не сказал ни слова. Просто сжал кулак. Металл заскрипел.
— Чёрт. Потеряли одного, — Консул произнёс это тихо. В его голосе была та особенная тяжесть, которая бывает у человека, потерявшего друга. Но было в нём и что-то ещё. Что-то, что говорило: «Он не может больше чувствовать. Он просто не может».
Все сразу поняли. Консул не мог уже нормально проявлять эмоции. Что-то в нём сломалось. Окончательно.
— Консулу сейчас слишком тяжело, — Консул-Киборг шагнул вперёд. В его голосе была та особенная забота, которая бывает у человека, понимающего другого.
И тут из пола появился красный портал. Из которого вышел Максим. Он стоял. Улыбался. Но в его глазах было что-то, чего они не ожидали. Не уверенность. Что-то другое. Что-то, похожее на сожаление. Но он его прятал. Быстро.
— Ого. Сколько тут народа. Но вы уверены в том, что остановите меня? — Максим усмехнулся.
Все закричали и побежали вперёд. Максим исчез. И со всей дурью вмазал в Джейда Кострикова. Тот отлетел. От удара половина его костей сломалась. Он упал. Тяжело дыша. Не мог двигаться. И в его глазах что-то, что говорило: «Я знал, что это случится. Но я не жалею». Он смотрел на небо. И улыбался. Тело Максима дрогнуло.
Протокол и Нейтрон Прайм начали серию ударов. Консул и Консул-Киборг схватили его. А Консул 413-Y смотрел, чтобы на них со спины не напали. Тогда Максим сделал хлопок руками. От такого давления звука они все отлетели. Тело Максима вновь дрогнуло. Но теперь сильнее. Он начал терять человечность. Он дрожал. Тело менялось. И в его глазах что-то, что говорило: «Я не хотел этого. Но теперь поздно». Он исчез. И на его месте появился Первопустотный.
Максим стал походить на тёмную форму слизи, которая обрела телосложение человека.
— Я Первопустотный. Я тот, кто сделает наконец Нулевой Коллапс. Всё и вся исчезнет, — Первопустотный говорил ровно. Спокойно. В его голосе была та особенная пустота, которая бывает у существа, не принадлежащего этому миру.
— Тебе это так важно? — Нейтрон Прайм смотрел на него.
— Мне важна пустота. А не жизнь, — Первопустотный усмехнулся. Горько.
Первопустотный выкинул меч Энферо. Он отлетел к мечу Протокола. Эти мечи были рядом с Консулом-Киборгом.
— О, вот мой меч. Подбери его, Консул-Киборг, и кинь мне, — Протокол протянул руку.
Консул-Киборг подобрал меч Протокола. И в тот же момент он остановился. Замер. Перестал двигаться. Десять секунд. Долгих. Тихих. Все смотрели на него. Не понимали. Ждали. А он стоял. Не мигая. И в его глазах что-то менялось. Что-то тёмное. Что-то древнее.
В его голове что-то происходило. Что-то, чего он не понимал. Душа Гнилого Короля переходила в него. Он чувствовал это. Как что-то чужое заполняет его. Как что-то древнее просыпается. Как что-то тёмное берёт контроль. Он хотел сопротивляться. Но не мог. Слишком поздно. Он уже не был собой.
Потом он взял меч Энферо. И на глазах всех объединил эти мечи в единое целое. Металл заскрежетал. Вспышка. Свет. Два меча стали одним. Сильнее. Тяжелее. Опаснее.
— Раз уж Аннигилятор умер, то это тело тоже подойдёт, — Гнилой Король говорил медленно. В его голосе была та особенная пустота, которая бывает у существа, вернувшегося из небытия.
Первопустотный смотрел на Гнилого Короля с удивлением. Он не понимал. Не ожидал. И в его глазах что-то дрогнуло. Что-то, чего он сам не ожидал. Не страх. Что-то другое. Что-то, похожее на облегчение. Как будто он ждал этого. Как будто он устал быть пустотой.
И тогда Гнилой Король проткнул своим мечом сердце Первопустотного. Раздался хруст. Тьма хлынула наружу. Первопустотный разлетелся на части. А Максим освободился от зла и своих других личностей. Он упал. Тяжело дыша.
Гнилой Король посмотрел на Консула. Долго. Не мигая. И в его глазах была та особенная отрешённость, которая бывает у существа, знающего, что его время пришло.
— Я та самая маска, которая была у Промо. А потом эту маску надели на Распада после того, как ты уничтожил её. Моя душа перебралась в меч Протокола, который ранее был у Промо. А теперь прощай, Консул. Я покидаю вашу мультивселенную, — Гнилой Король говорил ровно. Спокойно.
Гнилой Король отвернулся. Он разрезал реальность. И залез в разрез. И она исчезла. Его хотели остановить. Но не успели.
Консул был в шоке. Он хотел что-то сказать. Но не смог. Он ещё не переварил всю ситуацию. Он стоял. Смотрел на то место, где только что был Гнилой Король. И в его голове проносилось всё. Всё, что было. Всё, что он пережил. И он не мог сказать ни слова.
Максим хотел встать. Но он слишком сильно ослаб. Тело не слушалось. Руки дрожали. Он остался лежать. Тяжело дыша.
— Эй, Консул. А где это я? И почему тут Протокол и Нейтрон Прайм? Они же наши враги, — Максим смотрел на него. В его голосе было непонимание. Настоящее.
— Уже нет. Давай идём домой, — Консул протянул руку. В его голосе была та особенная усталость, которая бывает у человека, уставшего от войн.
— Консул, что ты будешь делать с Консулом-Киборгом? — Протокол шагнул вперёд. В его голосе была та особенная холодность, которая бывает у человека, привыкшего просчитывать всё наперёд.
— Забьём на него. Он покинул мультивселенную. Его нет смысла искать. Он за пределами нашего понимания, — Консул пожал плечами. В его голосе была та особенная пустота, которая бывает у человека, потерявшего слишком много.
Протокол подошёл к трону. Медленно. Он провёл рукой по подлокотнику. Холодный металл. Его металл. Он сел. И в его глазах что-то, чего он сам не ожидал. Он вернулся. Но не так, как думал. Не так, как хотел. Он вернулся в пустоту. В трон, который больше ничего не значил.
Консул 413-Y увидел живую голову Первопустотного. Она лежала на полу. Глаза открыты. Она смотрела на него. И в этих глазах была та особенная пустота, которая бывает у существа, не принадлежащего этому миру. Он наклонился. Смотрел. Долго. Не мигая.
— Кто ты такой? — Консул 413-Y нахмурился. В его голосе была та особенная тяжесть, которая бывает у человека, готового услышать правду.
— Я тот, кто убил твоего брата. Я находился внутри Прототипа X. И частенько им управлял, чтобы творить хаос по всей мультивселенной, — Первопустотный усмехнулся. Горько. В его голосе не было страха. Только пустота.
— Значит, я тот, кто остановит хаос раз и навсегда, — Консул 413-Y раздавил голову Первопустотного. Раздался хруст. Тишина.
— Может, поможет кто? — Джейд Костриков лежал на полу. В его голосе была та особенная слабость, которая бывает у человека, потерявшего много крови.
Консул взял с собой Джейда Кострикова и Максима. Он поднял Максима. Тот слишком слаб. Он взял Джейда. Тот тоже слаб. И он пошёл. Один. С двумя телами на плечах. И в его глазах что-то, чего он сам не ожидал. Что-то, похожее на усталость. Настоящую.
— Эй, Консул 413-Y. А ты что будешь делать? — Консул обернулся. В его голосе было любопытство.
— Скорей всего, останусь у Империи. Надо ведь смотреть за Протоколом, — Консул 413-Y кивнул. В его голосе была та особенная решимость, которая бывает у человека, нашедшего своё место.
— Ну что же. Удачи. А я пойду. Джейда Кострикова верну в Федерацию. А Максима верну обратно домой, — Консул развернулся.
Война окончена.