Вся команда Консула была за двором. Небо было серым, низким. Пахло сырой землёй и дождём, который только что прошёл. Гроб стоял на двух табуретках. Простой, деревянный, без украшений. На крышке — ни цветов, ни венков. Только оранжевая рубашка Консула, постеленная сверху. Та самая.
— Вчера умер Алексей. Один из наших товарищей. Его убил Распад. Мне поистине жаль, что всё так обошлось, — Сайрекс говорил ровно. Но голос дрожал. Он смотрел на гроб. Не на людей. На гроб.
Консул стоял в стороне. Он не прикоснулся до руки Алексея. Не решился посмотреть на него. Он смотрел в землю. В одну точку. Руки были в карманах. Плечи опущены. Он не плакал. Хуже. Он вообще ничего не чувствовал. Или чувствовал слишком много, чтобы это показать.
Архаим и Серго Морган положили гроб в яму. Медленно. Осторожно. Земля полетела следом. Комья стучали по крышке гроба. Глухо. Один за другим. Каждый удар отдавался в груди Консула. Он вздрогнул. Один раз. И снова замер.
— Архаим, ты ведь что-то хотел сказать Консулу? — Кобрик толкнул его плечом.
Архаим кивнул. Он подошёл к Консулу. Остановился рядом. Не близко. На расстоянии вытянутой руки.
— Мне жаль, Консул, что так случилось с ним. Жаль, что я не знал его поближе, — Архаим говорил тихо. Он смотрел на Консула. Ждал ответа. Хоть слова. Хоть взгляда.
Консул молчал. Он не поднял головы. Просто развернулся и пошёл домой. Медленно. Спотыкаясь. Он не попрощался. Ни с кем.
Пельмень Шериф решил пойти за Консулом. Он не хотел оставлять его одного. Он догнал его у крыльца. Не сказал ничего. Просто пошёл следом.
Консул зашёл в кухню. Там было темно. Он не включил свет. Он подошёл к столу. Там стоял бокал с белым вином. Ещё с вечера. Он его так и не выпил.
— Эй, Консул, с тобой всё нормально? — Пельмень Шериф остановился в дверях. Голос был осторожным.
Консул широко развернулся. Схватил свой бокал с белым вином. И сделал позу супергероя. Руки в стороны. Грудь вперёд. Подбородок поднят. Улыбка. Широкая. Фальшивая. Как маска.
— Ну, как видишь, да, — Консул произнёс это с вызовом. Как будто бросал кому-то в лицо.
Глаз Консула дёргался. Мелко. Противно. Он даже не пытался это скрыть. Пельмень Шериф по лицу понял, что с Консулом что-то не так. Он сделал шаг вперёд.
— Ты ведёшь себя очень странно. Более странно, чем обычно, — Пельмень Шериф прищурился.
— Тебе кажется. Со мной точно всё хорошо, — Консул говорил слишком быстро. Слишком громко. Он сжал бокал. Сильнее. Ещё сильнее. Пальцы побелели.
Бокал раздавился. Осколки полетели на пол. Кровь пошла из ладони. Тёмная. Густая. Консул даже не поморщился. Он смотрел на кровь. И улыбался.
— Тебе помочь? — Пельмень Шериф шагнул к нему. Руки тянулись.
— Нет. Я сам, — Консул отступил назад. Он смотрел на свою руку. На кровь. Как будто видел её впервые. Как будто это была не его кровь.
Пельмень Шериф долго смотрел на Консула. Хотел что-то сказать. Слова вертелись на языке. Но не решился. Он встал со стула. И пошёл к остальным. Дверь за ним закрылась. Тихо.
Консул остался один. Он взял рюмку. Налил виски. До краёв. Залпом выпил. Горло обожгло. Он налил ещё. Выпил. Потом ещё. Бутылка пустела. Он взял сигарету. Зажёг её зажигалкой. Руки дрожали. Пламя прыгало. Он всё равно закурил. Дым пошёл в потолок.
Он сел на пол. Прислонился к столу. Бутылка рядом. Пепел падал на пол. Он смотрел на стену. Долго. Не мигая. В голове было пусто. Или слишком шумно. Он не понимал.
И тут в кухню зашла вся команда.
— И хули вы припёрлись? Не видите, я курю? — Консул даже не обернулся. Дым от сигареты поднимался к потолку. Медленно. Лениво. Пепел падал на пол.
Архаим переступил с ноги на ногу. Он не решался начать. Потом всё-таки сказал:
— Консул, тебе нужна наша помощь? Скажи честно.
— Сука, я ведь сказал нет. Значит нет. Хули, заебывайте. Дайте просто отдохнуть мне, — Консул повысил голос. Он сжал сигарету. Пепел упал на пол. Он даже не заметил.
Серго Морган шагнул вперёд. Он смотрел на Консула. В его глазах было что-то тёмное. Что-то, что он едва сдерживал.
— Консул, мы ведь просто хотим тебе помочь.
— Мне от вас не надо помощи. Мне может помочь только я сам, — Консул развернулся. Он смотрел на них. Глаза красные. Лицо серое. Он смотрел на них, как на чужих. Как будто впервые видел.
Сайрекс не выдержал. Он сказал это прямо. Без смягчения. Как отрезал:
— Но Консул, наша команда хочет помочь в любой ситуации. А тебе особенно нужна помощь. У тебя плачевная ситуация.
— Что значит наша? Это моя команда. А теперь пиздуйте отсюда, — Консул отвернулся. Продолжил курить. Дым. Пепел. Тишина.
Никто не двинулся. Все стояли. Смотрели на Консула. На его спину. На то, как он курит. Как у него дрожит рука.
Пельмень Шериф сделал шаг вперёд. Потом остановился. Он хотел что-то сказать. Открыл рот. Закрыл. Посмотрел на остальных. На Архаима. На Сайрекса. На Серго. Они молчали. Никто не знал, что делать.
— Консул, — Пельмень попробовал ещё раз. — Консул, мы ведь...
— Я сказал нет, — Консул даже не повернулся. Голос был холодный. Чужой.
Пельмень замолчал. Он постоял ещё секунду. Две. Три. Потом опустил голову.
— Я не смог, — выдохнул он. Тихо. Никому.
Он направился к выходу. Медленно. Он шёл, и каждый шаг давался ему тяжело. У двери он остановился. Обернулся. Посмотрел на Консула. Ждал. Хоть слова. Хоть взгляда. Консул не обернулся. Пельмень открыл дверь. Вышел. Закрыл тихо.
Архаим постоял пару секунд. Сжал кулак. Костяшки побелели. Он хотел ударить Консула. Рука дрожала. Поднялась. Замерла в воздухе. И опустилась. Он не мог. Не мог ударить того, кто вчера его спас.
— Ты полностью восстановил меня вчера, — Архаим говорил тихо. С трудом. — Но сейчас ты поступил очень плохо.
Он развернулся. Пошёл к выходу. Но у двери тоже остановился. Он смотрел на Консула. Долго. В его глазах была не злость. Что-то другое. Что-то, чему он не находил названия. Он хотел вернуться. Хотел остаться. Но не мог. Не после того, что сказал Консул.
— Прощай, Консул, — Архаим открыл дверь. Вышел. Не обернулся. Дверь закрылась.
Кобрик стоял в стороне. Он всё это видел. Он смотрел на Консула. Молча. Долго. Потом подошёл к нему. Близко. Так, чтобы только Консул слышал.
— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, — Кобрик говорил тихо. — Я тоже терял друзей. Но ты не должен...
— Заткнись, Кобрик, — Консул оборвал его. Резко. Грубо.
Кобрик замолчал. Он посмотрел на Консула. Секунду. Две. Потом кивнул. Медленно. Он взял свои вещи. И направился к выходу. У двери он не остановился. Не обернулся. Просто ушёл.
Сайрекс стоял у стены. Он смотрел на всё это. На то, как уходят один за другим. Он не двигался. Он ждал. Может, Консул одумается. Может, скажет что-то. Но Консул молчал. Курил. Смотрел в стену.
— Уходим, Серго Морган, — Сайрекс наконец сказал это. Тихо. Устало. — Нам нет смысла тут больше находиться.
— Да. Ты прав, Сайрекс, — Серго Морган не двинулся с места. Он смотрел на Консула. Долго. Злобно. В его глазах кипело. Он хотел что-то сказать. Что-то злое. Что-то, что нельзя было бы вернуть. Он сжал челюсти. Желваки заходили. Потом развернулся. Резко. Пошёл к двери.
Он остановился у выхода. Положил руку на дверь. Замер. Он хотел обернуться. Хотел посмотреть на Консула в последний раз. Но не стал. Он толкнул дверь. С грохотом. Стены задрожали. С потолка посыпалась пыль.
Дверь закрылась. Тишина.
Консул стоял. Смотрел в стену. Сигарета догорела. Обожгла пальцы. Он не заметил. Потом побежал. Открыл дверь. Выскочил на крыльцо. Ночной воздух ударил в лицо.
— Ну и пошли вы все! Вы мне больше не нужны! — Консул крикнул в темноту. Голос сорвался. Эхо разлетелось по улице. Никто не обернулся.
Консул направился в зал. Он взял виски. Сел на диван. Налил в рюмку. До краёв. Выпил. Горло обожгло. Он даже не поморщился. Налил ещё. Выпил. Смотрел на стену. Долго. Не мигая. В голове было пусто. Или слишком шумно. Он не понимал.
Он слышал тишину. Она была плотной. Как вата. Она забивалась в уши. В горло. В грудь. Он дышал, но воздуха не хватало. Он смотрел на стену, но не видел её. Он видел Алексея. Как он стоял. Как смотрел. Как падал.
Он встал с дивана. Пошёл к себе в комнату. Ноги заплетались. Он нашёл одно из своих технологий. Металлическое устройство. Холодное. Он вернулся в зал. Сел вновь на диван. Устройство в руках. Он смотрел на него. Долго. Потом активировал.
Время остановилось. Для всех. Кроме него. Мир замер. Пыль повисла в воздухе. Дым от сигареты застыл. Звуки пропали. Тишина стала ещё плотнее. Абсолютной. Он слышал только своё дыхание. И сердце. Оно билось. Глухо. Медленно.
— Это конец, — Консул сказал это пустой комнате. Голос прозвучал глухо. Как в вакууме.
Консул достал ещё виски. Ещё сигарету. Закурил. Дым пошёл в потолок. Медленно. Как в замедленной съёмке.
Он сидел так. Долго. В абсолютной тишине. Он не двигался. Только курил. И пил. И смотрел в стену.
И тут он услышал шаги. Не свои. Чужие. Они приближались. Он обернулся. Никого. Шаги стихли. Тишина.
Он посмотрел на свои руки. На них была кровь. Не его. Алексея. Он тряс руками. Но кровь не исчезала. Она была липкой. Тёплой. Он вытер руки о штаны. Кровь осталась. Он смотрел на неё. Долго. Потом закрыл глаза.
И тут он услышал голос. Тихо. В голове. «Ты не виноват». Он открыл глаза. Никого. Тишина. Он не понял. Это был голос Алексея? Или его собственный? Он не знал.
И тут в комнату ворвались Полиция Времени. Двое. Полицейский Боб. Полицейский Итан. Они появились из ниоткуда. Свет. Хлопок.
— Эй, чувачок. Не шути со временем, — Боб усмехнулся. Но глаза были холодные.
— Не шути, сука, со временем, — Итан шагнул вперёд.
Консула начали пиздить ногами. По спине. По голове. По рёбрам. Он не сопротивлялся. Просто лежал. Потом встал. Поднял руки.
— Вы остановили время. И за нарушение похода времени вы, Консул, отправляйтесь в тюрьму времени на неопределённый срок, — Директор Времени появился сам. Он не входил. Он просто появился.
Консула телепортировали сразу в камеру. Серые стены. Металлическая койка. Тусклый свет. Ни окон. Ни дверей. Тишина. Такая же плотная. Как вата.
— Я ужасный человек, — Консул сказал это вслух. Никому.
Консул сел на пол. Прислонился к стене. Холодной. Рядом с ним никого не было. Он был совсем один. Он слышал только своё дыхание. И сердце. Оно билось. Глухо. Медленно.
Он посмотрел на свою руку. Ту самую, которой жал руку Алексею. Впервые. Давно. Он вспомнил это. Как Алексей улыбнулся. Как сказал: «Ну, поехали». Как они вместе шли в первый бой.
Консул со всей силы ударил в пол. Кулак. Металл. Хруст. Кровь.
— Какое же я ничтожество, — Консул прошептал это в пустоту.
Тишина ответила ему. Такая же плотная. Как вата.
Конец второго тома.