Максим проткнул Протокола мечом, и после этого тело Протокола отправили в космос — в бесконечную тьму, где нет ни верха, ни низа, ни времени, где тишина гуще любой материи.
Протокол летал по космосу очень долгое количество времени. Он пролетал через планеты, которые вспыхивали и гасли под ним. Он пролетал через чёрные дыры, и в тот момент, когда его тело касалось горизонта событий, пространство и время теряли смысл, растягиваясь и сжимаясь одновременно. Он чувствовал, как его тело вытягивается в бесконечную нить, как каждая клетка его существа кричит от напряжения, но не умирает. Он не умирал. Он не мог умереть. Что-то внутри него держало его на этой стороне реальности. И когда он выныривал из очередной чёрной дыры, он понимал, что уже не тот, кем был раньше.
И тут он в космосе увидел меч, который Максим выкинул. Тот самый меч. Тёмный. Тяжёлый. Лезвие, которое поглощало свет. Он парил в пустоте, медленно вращаясь, словно ждал, когда его подберут. Протокол подплыл к нему. Медленно. Меч парил в пустоте. Протокол протянул руку. И в момент, когда пальцы коснулись рукояти, он услышал шёпот. Не слова. Просто звук. Древний. Как будто меч узнал его. Протокол сжал рукоять. Меч был холодным. Как космос. Как смерть. Он взял его и продолжил дальше быть в космосе, чувствуя, как сила, заключённая в лезвии, медленно перетекает в него.
И тут кто-то летел на космическом корабле — том самом корабле Консула, который когда-то бороздил просторы мультивселенной. Корабль остановился, и из него вышли Разлом и Нуллификатор.
Они подобрали его и взяли на корабль, и в тот момент, когда дверь шлюза закрылась за его спиной, Протокол впервые за долгое время почувствовал, что находится в безопасности.
— Спасибо. Я думал, я вечно буду в космосе, — Протокол выдохнул, и в его голосе звучала усталость человека, который слишком долго был один.
— Как ты выжил там? — Разлом прищурился, и в его голосе звучало искреннее удивление.
— Для гуманоидов космос безопасен, — Протокол пожал плечами, и в его словах была та особенная простота, которая бывает у человека, говорящего очевидные для него вещи.
Разлом не хотел подробностей, так что ему этой информации было понятно всё, и он не стал задавать лишних вопросов.
— Ты не против попасть к нам на базу? — Разлом посмотрел на него с осторожностью.
— А что, я не против, — Протокол кивнул, и в его голосе звучала готовность человека, которому больше некуда идти.
Разлом активировал корабль, и они за мгновение попали во вселенную 799-J, на планету Земля. Они вышли из корабля и зашли в заброшенный дом Консула — тот самый дом, который когда-то был полон жизни, а теперь стоял пустой и тёмный, и в его стенах жила только память.
На столе лежал киборг Консула, и в его металлических глазах не было ни искры жизни.
— Он жив? — Протокол шагнул к столу, и в его голосе звучала надежда, которой он сам удивился.
— Нет. Я хотел его вернуть к жизни, но никак не получалось. К сожалению, он мёртв окончательно, — Разлом опустил глаза, и в его голосе звучала горечь человека, который потерял друга.
Исход вышел из кухни, и в его движениях была та особенная лёгкость, которая бывает у человека, находящегося в знакомом месте.
— О, вы вернулись, — Исход улыбнулся, и в его голосе звучала радость.
И тут Исход увидел Протокола, и радость на его лице сменилась настороженностью.
— А ты что тут делаешь? — Исход остановился, и в его голосе звучало подозрение.
— Ну, они решили взять меня с собой, — Протокол пожал плечами, и в его голосе звучала спокойная уверенность человека, который не собирается оправдываться.
— Вы что, совсем? Он же очень умное, сильное и опасное существо, — Исход повысил голос, и в нём звучала тревога.
— Слушай, Исход, я сейчас вообще не хочу битвы. Мне не нужно кого-то убивать. Мне главное — надо вернуть власть, которую у меня забрали. Так что давай забудем прошлое, — Протокол посмотрел на него, и в его голосе звучала искренность человека, который устал от войн.
— Ладно. Так уж и быть. Но всё равно доверие у меня особо к тебе нет, — Исход покачал головой, и в его голосе звучала осторожность.
Исход вернулся на кухню, а Нуллификатор всё это время слушал их, и в его молчании было что-то тяжёлое.
— Протокол, можешь зайти в комнату Консула? Там тебя ждёт весьма интересный подарок, — Разлом кивнул в сторону двери, и в его голосе звучала загадочность.
Протокол зашёл в комнату Консула и увидел там труп Радикала — того самого, который когда-то был вторым императором Империи.
— Ты сможешь им управлять издалека, — Разлом указал на тело, и в его голосе звучала уверенность.
— С помощью его я точно верну власть. Так что неси мне всякие инструменты и железяки. Я буду мастерить, — Протокол сжал кулак, и в его голосе звучала решимость человека, который нашёл цель.
— Хорошо, сейчас всё принесу, — Разлом развернулся, и в его движениях была та особенная быстрота, которая бывает у человека, выполняющего приказ.
Разлом ушёл, и к Протоколу подошёл Нуллификатор, и в его движениях была та особенная тяжесть, которая бывает у человека, несущего на себе груз.
— Слушай, Нуллификатор, почему ты молчишь? Я же помню, ты раньше разговаривал. А сейчас ты молчишь, — Протокол прищурился, и в его голосе звучало удивление.
Нуллификатор снял маску, и под ней был Архаим — тот самый Архаим, который когда-то был частью команды Консула.
— Я не Нуллификатор. Нуллификатор умер миллиарды лет тому назад. А псевдоним его взял для того, чтобы меня никто не узнал, — Архаим вздохнул, и в его голосе звучала усталость человека, который слишком долго носил чужую личину.
— Понял тебя, Архаим 799-J. А ты вообще хочешь, чтобы Консул вернулся? — Протокол посмотрел на него, и в его голосе звучал искренний интерес.
— Очень хочу. Он мой очень дорогой товарищ, — Архаим опустил глаза, и в его голосе звучала теплота.
— Знаешь, хоть ты стал киборгом, хоть ты снова жив, но мне, наверное, жаль, что всё так произошло с Консулом, — Протокол покачал головой, и в его голосе звучало сожаление.
— Это вина Распада, а не твоя, — Архаим посмотрел на него, и в его голосе звучала уверенность.
— Как раз моя. Я считал Консула 799-J и его команду опасной для Империи. Из-за этого я собирал разных убийц Империи, чтобы убить вашу команду. Я делал всё ради спасения Империи. Но сейчас я понимаю, что я был не прав. Наоборот, я всё испортил. Я сделал всё хуже. Я делал неосознанные ходы. Так что я сделаю всё, чтобы измениться полностью, — Протокол сжал кулаки, и в его голосе звучала искренность человека, который наконец признал свои ошибки.
Архаим ударил кулаком в лицо Протокола со всей силой, и в этом ударе было всё — боль, ярость, отчаяние. После удара — тишина. Архаим смотрит на свою руку. Она дрожит. Он не жалеет. Но что-то в нём дрогнуло.
— Это было в прошлом. А прошлое уже не изменишь, — Архаим развернулся, и в его голосе звучала горечь.
— Наверное, я понимаю твоё чувство. Наверное, это тяжело — кого-то терять, — Протокол вытер кровь с губы, и в его голосе звучало сочувствие.
— Знаешь что, а ты реально немного изменился. Совсем капельку, — Архаим остановился, и в его голосе звучала неожиданная теплота.
Архаим ушёл, не оборачиваясь, и Разлом зашёл к Протоколу, неся в руках инструменты и железяки.
— Вот всё, что ты просил, — Разлом положил инструменты на стол, и в его голосе звучала готовность помочь.
Протокол смотрел на тело Радикала, и в его глазах горел огонь творца.
— Откуда у тебя тело Радикала? — Протокол поднял голову, и в его голосе звучало удивление.
— Нашёл его в космосе, как тебя. Но он начал буянить, что мы враги Империи и что он убьёт нас. Из-за этого его пришлось убить, — Разлом вздохнул, и в его голосе звучала усталость.
— Ты знаешь, что случилось с Нуллификатором? — Протокол прищурился, и в его голосе звучал интерес.
— Нуллификатор давно мёртв. А Архаим вот совсем недавно решил взять его псевдоним и облик, чтобы о нас не узнали. Даже вот я под прикрытием, — Разлом понизил голос, и в нём звучала та особенная осторожность, которая бывает у человека, живущего под чужим именем.
— А сам ты кто? — Протокол посмотрел на него в упор, и в его голосе звучала настороженность.
Разлом вздохнул и снял маску. Он снимал её медленно. Долго. Как будто боялся, что под маской его уже нет. Но он был там. Молот. Тот самый Молот, который когда-то был частью команды Консула.
— Ты ведь... — Протокол отшатнулся, и в его голосе звучало удивление.
— Я из команды Консула, — Молот выпрямился, и в его голосе звучала гордость.
— Но я всё равно не понимаю твою мотивацию. Я думал, я найду её в твоих ответах, но я ошибся, — Протокол покачал головой, и в его голосе звучала растерянность.
— Моя мотивация — это вернуть всю команду, сделать так, чтобы Максим перестал быть правителем, и, возможно, я смогу тебе вернуть власть, — Молот сжал кулак, и в его голосе звучала решимость.
— А теперь понятно. Всё стало сразу ясно, — Протокол кивнул, и в его голосе звучало понимание.
Протокол решил посмотреть на свой меч, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное.
— Что это за меч? — Молот кивнул на лезвие, и в его голосе звучал искренний интерес.
— Этим мечом я проткнул Радикала. Но этим мечом меня проткнул Максим и забрал все мои силы. И позже он выкинул этот меч в космос. Видимо, он посчитал его ненужным. А зря. Этот меч создал Промо из артефактов, — Протокол сжал рукоять, и в его голосе звучала та особенная тяжесть, которая бывает у человека, держащего в руках нечто, что может изменить всё.
— Ты всё рассказал? — Молот прищурился, и в его голосе звучала осторожность.
— Прости, что я убил всю команду Консула в этой вселенной, — Протокол опустил глаза, и в его голосе звучала вина.
— Я знаю, что это ты сделал. Я подслушал твой разговор с Архаимом, — Молот произнёс это холодно, и в его голосе звучала уверенность.
Молот отвернулся и вышел из комнаты, и в его движениях была та особенная тяжесть, которая бывает у человека, несущего на себе груз. А Протокол начал творить, и в его движениях была та особенная сосредоточенность, которая бывает у гения, создающего что-то, что изменит мир.
Он разбирал тело Радикала. Вставлял механизмы. Проверял провода. Руки в масле и крови. Он не спал. Не ел. Просто работал. Как одержимый.
— Ничего, Радикал. Ты скоро мне будешь нужен как марионетка, — Протокол склонился над телом, и в его голосе звучала холодная решимость.
Прошло некоторое время, и Протокол закончил над Радикалом, и в его глазах горел огонь удовлетворения.
— Класс. Я сделал. Теперь я смогу управлять им издалека, — Протокол выпрямился, и в его голосе звучала гордость.
— Поздравляю тебя, Протокол. Отлично всё вышло, — Молот кивнул, и в его голосе звучала искренняя радость.
— Протокол, и как ты его назвал? — Исход заглянул в комнату, и в его голосе звучал интерес.
— Пока что не придумал. Но я в общем на ходу всё придумаю, когда отправлю его в столицу Империи, — Протокол пожал плечами, и в его голосе звучала лёгкость.
— Главное, не скажи через него, что ты Протокол. Вообще никто не должен узнать. Тебе нужно притвориться кем-то другим, — Исход нахмурился, и в его голосе звучала настойчивость.
— Помнишь того чувака, Ново? — Протокол прищурился, и в его голосе звучала загадочность.
— А ты про того самого? Ну да, помню. А ты что, хочешь себя так назвать, когда отправишь его в столицу Империи? — Исход удивлённо поднял бровь, и в его голосе звучало понимание.
— Ага. В принципе, почему бы и нет, — Протокол кивнул, и в его голосе звучала решимость.
— А кто такой Ново? — Архаим подошёл ближе, и в его голосе звучало непонимание.
— Наш общий друг, который умер, к сожалению, во время Нулевого Коллапса, — Протокол вздохнул, и в его голосе звучала печаль.
— Если бы не он, то Прототип X не решился бы всех спасти. И ещё он бы не слился с Первопустотным, — Исход опустил глаза, и в его голосе звучала благодарность.
— Из-за этого в честь уважения старому другу вы хотите так назвать марионетку, которой будет управлять Протокол, — Молот покачал головой, и в его голосе звучало понимание.
— Зато он будет не забыт, — Протокол сжал кулак, и в его голосе звучала решимость.
— А можно подробно узнать о Нулевом Коллапсе? — Архаим посмотрел на них, и в его голосе звучал искренний интерес.
— Это весьма долгая история. Так что расскажу как-нибудь потом. А сейчас я отправлю свою марионетку в столицу Империи, — Протокол развернулся к телу Радикала, и в его голосе звучала деловитость.
Прошло некоторое время, и, к сожалению, Распад убил Ново. Протокол не смог свергнуть Максима, и в его глазах горела горечь поражения.
— Чёрт. Я не смог, — Протокол опустил голову, и в его голосе звучала усталость.
Протокол был один. Остальные уехали в космос, и в доме повисла тишина.
— Надо бы отдохнуть, — Протокол потёр лицо ладонью, и в его голосе звучала усталость человека, который слишком долго боролся.
Протокол лёг спать, и сон его был тяжёлым, полным теней и голосов, которые он не мог разобрать.
Он проснулся и услышал их голоса, и понял, что все вернулись, и в его груди что-то дрогнуло.
Протокол вышел из комнаты, и в его движениях была та особенная лёгкость, которая бывает у человека, который больше не один.
— Эй, можно как-то посмотреть новости мультивселенной? — Протокол остановился в дверях, и в его голосе звучал интерес.
— Да можно. Держи мой ноутбук. Он самодельный и весьма сложный в создании, — Молот протянул ему устройство, и в его голосе звучала гордость.
Протокол быстро зашёл вновь в свою комнату, и в его движениях была та особенная быстрота, которая бывает у человека, который хочет узнать что-то важное.
— Я давно не смотрел. Могло что-то ужасное произойти за всё это время, — Протокол открыл ноутбук, и в его голосе звучала тревога.
И тут в одном из сайтов он увидел, что команда Консула распалась, а самого Консула взяли и отправили в тюрьму времени, и в его глазах вспыхнула ярость.
Он читал. Медленно. Потом закрыл ноутбук. Смотрел в стену. Долго. И в его глазах что-то менялось.
— Так и знал, что что-то случится, — Протокол сжал кулак, и в его голосе звучала горечь.
И Протокол начал думать, у кого есть связи с Полицией Времени, и тут он вспомнил Крябисса, и в его глазах мелькнула надежда.
— Точно. Он мне точно поможет, — Протокол вскочил, и в его голосе звучала решимость.
Он телепортировался в королевство Нюкталанды прямо к Крябиссу, и в его движениях была та особенная быстрота, которая бывает у человека, у которого нет времени.
— Ну, привет, Соулоникс, — Протокол усмехнулся, и в его голосе звучала та особенная фамильярность, которая бывает у старых знакомых.
— Моё настоящее имя назвал... Значит, что-то серьёзное. Говори, зачем пришёл, — Крябисс отложил дела, и в его голосе звучала настороженность.
— Команда Консула 799-J распалась, а самого Консула отправили в тюрьму времени. Я хочу, чтобы ты его освободил. Я хочу вернуть свою власть, и он мне сильно поможет, — Протокол посмотрел на него в упор, и в его голосе звучала настойчивость.
— Хорошо. Раз уж ты мне в прошлом всегда помогал, то и я тебе так уж и быть тоже помогу, — Крябисс кивнул, и в его голосе звучала готовность.
— Как думаешь, кто может помочь в восстановлении команды? — Протокол прищурился, и в его голосе звучал интерес.
Из тени трона Крябисса вышел Товарищ Явин, и в его движениях была та особенная плавность, которая бывает у человека, привыкшего появляться неожиданно.
— Пожалуй, я тебе смогу помочь, — Товарищ Явин шагнул вперёд, и в его голосе звучала уверенность.
— Вы восстановите команду Консула, а я поговорю с Полицией Времени, чтобы Консула отпустили, — Крябисс развернулся, и в его голосе звучала решимость.
Крябисс телепортировался к Полиции Времени. Директор Времени сидел за столом, и часы на стенах шли в разные стороны, отмеряя время, которого не существовало.
— Крябисс, я знал, что ты придёшь, — Директор не поднял головы. В его голосе звучала усталость человека, который видел слишком много, чтобы удивляться.
— Тогда ты знаешь, зачем я здесь. Отпусти Консула, — Крябисс шагнул вперёд, и в его голосе звучала решимость.
— Он нарушил закон. Остановил время, — Директор отложил перо, и в его движениях была та особенная медлительность, которая бывает у человека, взвешивающего каждое слово.
— У него были причины. Ты видел, через что он прошёл, — Крябисс не отвёл взгляда, и в его голосе звучала настойчивость.
— Видел. Но закон есть закон, — Директор сцепил пальцы, и в его голосе звучала холодная уверенность.
— Тогда измени закон. Ты можешь, — Крябисс понизил голос, и в нём звучала та особенная твёрдость, которая бывает у человека, который не собирается отступать.
Директор замолчал. Долго смотрел на него. В зале повисла тишина. Только часы тикали. В разные стороны. В разное время.
— Хорошо. Я отпущу его, — Директор вздохнул, и в его голосе звучала не уступка, а предупреждение. — Но не потому, что ты меня убедил. А потому, что я видел, что будет, если не отпущу. И запомни, Крябисс: ты ещё пожалеешь об этом. Не сегодня. Не завтра. Но однажды. Когда поймёшь, кого выпустил на свободу.
— Я готов, — Крябисс кивнул, и в его голосе звучала уверенность.
— Не благодари, — Директор взял журнал, и в его движениях была та особенная тяжесть, которая бывает у человека, делающего то, чего он не хотел делать. — Просто сделай так, чтобы я не пожалел.
Крябисс развернулся и вышел. Директор смотрел ему вслед. Долго.
— Эй, Протокол, ты со мной? — Товарищ Явин посмотрел на него, и в его голосе звучала готовность.
— Да, я тебя догоню, — Протокол махнул рукой, и в его голосе звучала лёгкость.
Товарищ Явин побежал вперёд, и в его движениях была та особенная энергия, которая бывает у человека, который знает, что делает.
Протокол хотел пойти за ним, как тут Протокол вспомнил Промо, и в его глазах вспыхнула тревога.
— Я совсем забыл о Промо. Чёрт. Мне надо как можно быстрее всё сделать, пока печати не ослабли окончательно, — Протокол ударил себя по лбу, и в его голосе звучала паника.
Когда команду восстановили и отпустили Консула, всё уже было поздно.
Протокол стоял на крыше заброшенного здания. Не так далеко от столицы — но достаточно, чтобы его не заметили. В руках он держал бинокль. Старый. Потрёпанный. Но рабочий.
Он смотрел на дыру в железном кольце. Рабочие копошились вокруг неё. Сварка. Искры. Металл. Они чинили. Медленно. Но чинили.
Протокол опустил бинокль. В его голове было пусто. Или слишком шумно.
Промо был свободен. Печати ослабли настолько, что лопнули. И он сбежал. Протокол опоздал. Он знал это. Чувствовал. В каждой клетке своего тела.
Он сжал меч. Костяшки побелели. Потом разжал. Меч упал на бетон. Звонко. Он не поднял его. Он опустился на колени. Прямо там. На холодном бетоне. И закрыл лицо руками.
— Я опоздал, — прошептал он.
Мультивселенная была обречена. И он ничего не мог сделать.