Эмбер вошёл в мир текучих форм и теней — мир, состоящий целиком из узоров листвы на залитом солнцем мхе и смутных полуплотских созданий, что плыли в поле зрения и из него, обманывая его, заставляя думать, что они настоящие, чтобы через миг растаять.
Воздух был жарким.
Душным — сырым, почти невыносимым.
Он стирал липкий пот со лба и, спотыкаясь, пробирался вперёд, отчаянно желая не выбраться из этих шепчущих лесов, а найти и понять источник того гудения. Кис наверняка уже вернулась. Придёт ли она его искать?
«Есть тропа, — подумал он. — Я всегда могу вернуться по ней».
Но когда Эмбер оглянулся через плечо, он с ужасом увидел, что все следы лесной тропы исчезли. Листва разворачивалась перед ним, прокладывая ясный проход сквозь деревья, но кончалась у его пят.
Он решил, что можно было бы повернуться и идти в гору, пока не найдёшь дорогу, и почти уже решился сделать именно это, когда жужжащее гудение стихло.
Эмбер прищурился в листву; смутная тень скользнула дальше.
— Кто ты? — крикнул он, поднимая острогу.
Бледная кожа замерцала под пятнистым солнечным светом — белая рука прижалась к тёмному гладкому стволу далёкого дерева, и лёгкое дыхание повеяло сквозь лес.
[Подойди ближе — и узнаешь меня…] — пропел колыбельный вздох.
— Сначала покажись, — сказал Эмбер, но даже ему это показалось слабо.
[Приди… Приди…]
И Эмбер пошёл, отчаянно желая уловить ещё один проблеск неуловимого создания, которое продолжало растворяться в спутанных деревьях; он говорил себе каждый раз, что хочет взглянуть ещё раз, убеждал себя, что следующий проблеск будет яснее и его любопытство насытится. Но оно — чем бы оно ни было — оставалось вне поля зрения. По правде говоря, он перестал заботиться о существовании Кис Вели, о своей цели здесь и обо всём, что случилось за последние недели.
Вся его жизнь сжалась до этой исчезающей тропы и голоса, что пел ему из-за чёрных деревьев.
Пузыреобразная форма вплыла в поле его зрения сквозь полосы солнечного света, тихо, за ней другая.
Эмбер отвёл взгляд от тропы и с удивлением увидел две бледные сферы, что мерцали, двигаясь в тенях, и странно полупрозрачные на свету. Они мягко плыли вдоль тропы, то взлетая, то опускаясь, и другие появлялись из-за деревьев и из-под кустов, чтобы следовать за ними…
Призванные песней.
Песней, что призвала его.
Магия.
Воздух гудел.
Словно кто-то тронул сам воздух, как струнный инструмент, — нота здесь, другая там, все вибрировали друг о друга, пока не складывались в едва уловимый и беззвучный хор. В дрожании атмосферы не было музыки, настоящей мелодии, но она лежала под песней, в великолепном скорбном сопровождении.
Эмбер взглянул вправо и увидел ещё светящиеся сферы, что держали такт с его шагом. Все они преследовали одну цель, все плыли одной тропой вниз по горе.
Странное головокружение захлестнуло всякое здравомыслие, и он пустился бежать по тропе. Сферы двигались в своём темпе, некоторые быстрее, другие плыли позади. Каждая была чуть иного цвета, некоторые размером с его голову, другие куда меньше, и он гадал, живые ли они создания или лишь воплощение магии и древних заклятий, что окружали Сестёр.
[Приди… приди… в диколесье…]
Бледно-зелёная сфера заплясала перед ним, устремившись в тени.
[Приди…]
Голос казался скорее эхом, чем голосом, и он чувствовал, как его сердце волнуется — тянется к большему.
[Вниз… вниз… к морю полетим…Вниз, где веют солёные ветры…]
Лёгкий бриз шелестел по лесу, и на миг Эмберу показалось, что он ощущает на языке привкус соли. Это заставило его помедлить, и он запнулся, постукивая по тропе острогой; если здешняя магия достаточно сильна, чтобы изменить его восприятие, то, может, лучше повернуть назад и подождать…
Подождать…
Кого-то.
Кого-то, кого он точно должен помнить.
Но здесь, в гуще леса и удушающей жары, под лаской мягких лучей и сотни плывущих сфер, трудно было вспомнить хоть что-нибудь.
[Смертный, подойди, отужинай со мной…Где белая пена кипит внизу].
И тут — как вспышка молнии — один из плывущих огоньков метнулся ему наперерез.
Он крепко сжал острогу, вырванный из своего сна наяву синим шаром, вспыхнувшим у него перед лицом. Диссонирующее жужжание прервало песню, и плывущий огонёк завертелся вверх-вниз перед ним в возбуждённой манере. Он пульсировал в такт его собственному сердцу, время от времени вспыхивая оттенками более яркой зелени или ослепительной белизны, что почти слепила его. Эмбер прикрыл лицо рукой и нырнул в сторону, морщась от интенсивного жужжания, но огонёк двинулся с ним и продолжил свой тревожный танец.
— Отстань, — прошипел Эмбер, тыкая в него острогой. — Отстань!
Он метнулся вверх в ветви над головой, всё ещё вспыхивая радугой морских цветов.
[Вниз… вниз… вниз… полетим…Из диких зелёных лесов к берегу;Сын человеческий, подойди ко мне ближе…Стань частью меня навеки].
Отбросив всякое подобие осторожности, он бросился бежать вниз по тропе, раздражённый докучливой магией и отчаянно желая поймать тень в лесу, прежде чем она исчезнет навсегда. Бледно-синий шар следовал неотступно, кружа вокруг него с головокружительной быстротой, всё быстрее и быстрее, пока не показалось, что он заперт в ограде белого света.
Пыхтя, Эмбер зажмурился и рванулся сквозь свет, следуя за тенью на слух — он всё ещё слышал, как она зовёт его сквозь громкое жужжание сферы. Мгновение спустя докучливый шум исчез.
Когда он открыл глаза, огонька не было, и он снова увидел тень, тающую в лесу.
— Вернись, — взмолился он, делая ещё три шага. — Куда ты идёшь?
Эмбер…
Новый голос, знакомый, мягкий и манящий, отдался позади. Тени вокруг сгустились, искривляясь в странный лиственный туннель, и в конце его ярко светился свет — широкий белый дневной свет, — манящий его сделать ещё несколько шагов из тьмы.
Эмбер…
Лес расплывался вокруг, но когда он обернулся, то мельком увидел смутную полосу синего.
Сферу.
Она сплясала вокруг его головы один раз и поплыла в ветви высоко над головой.
Даже когда мелодия достигла лихорадочного накала, снова оставив слова ради чистого гудящего звука, он протянул руку к более знакомому голосу, что звал его по имени, тянулся, тянулся…
— ЭМБЕР!
Внезапный крик ударил, как кинжал, пронзая его мир теней и вдребезги разбивая иллюзию покоя. Холодная рука вцепилась в него, вытаскивая из туннеля на свет. Тропа исчезла, когда он вывалился из неё, а заросли и ветви обвились вокруг, как живые змеи, хватая его за волосы и одежду. Каждый плывущий огонёк метнулся в свою сторону, как вспугнутая бабочка.
Вспышка полуденного солнца пробилась сквозь листву, ослепляя его. Он зажмурился и выругался, но липкая рука хлопнула его по рту, пальцы впились ему в челюсть.
— Тихо.
Голос Кис.
Застыв на месте, Эмбер искоса взглянул на сирену. Она смотрела во все глаза в глубь леса, уши её настороженно развёрнуты, а взгляд блуждал среди деревьев.
В внезапной жуткой тишине леса всё стало слышимым: его сердцебиение, неровное дыхание Кис, шелест травы под их ногами — и слабый шорох. Далеко-далеко Эмбер уловил ещё одну вспышку бледной кожи сквозь кусты, и низкое гудение отдалось вверх по горе. Зрение его затуманилось, будто создание плело ему очередной мир снов.
Усилием воли он перевёл взгляд на Кис, которая смотрела с приоткрытыми губами в молчаливом изумлении.
Потом сирена дважды моргнула, вздрогнула и зарычала.
Это разбудило его.
Она схватила его за руку, и прежде чем он успел спросить, что это, они уже бежали.
— Ты не должен останавливаться!
Язык у него был липким и распухшим, и даже одно простое слово давалось с трудом.
«Что?»
— Когда я отпущу твою руку, — крикнула она, — ты закроешь уши и запоёшь!
— Зачем? — крикнул Эмбер в ответ, не понимая, почему они вообще кричат, и с смутным чувством, что если Кис испугалась тени в лесу, ему следует быть в полном ужасе.
— Пой громко и ясно! Пой, кричи! Любую песню, какую знаешь, или хоть что-нибудь, — торопила она его, двигаясь сквозь подлесок с головокружительной скоростью, — но ты не должен прекращать шуметь! Делай это сейчас!
Она отпустила его руку.
Эмбер собрал остатки разума, чтобы заткнуть уши пальцами, пока они бежали, карабкаясь через упавшие ветви и гниющие стволы и едва не падая несколько раз. Это был подъём в гору. Он не мог придумать никакой песни, кроме той, что звала его в лесу, поэтому в конце концов он выкрикивал имя Кис снова и снова, чтобы заглушить мелодию.
Свет становился ярче с каждым шагом, пока они не вырвались из деревьев и не начали подниматься по крутому травянистому склону к скалам. Когда они наконец достигли вершины, каждая мышца в теле Эмбера дрожала от изнеможения.
Он замедлил шаг, увидев большой провал на вершине холма, отделявший их от маленькой ложбины, окружённой густыми деревьями и скалистыми уступами.
Кис не замедлилась.
Через несколько мгновений провал поглотил бы её целиком.
— Стой! — крикнул Эмбер в ужасе.
Но Кис шагнула прямо с края… и исчезла, её тело растаяло в эфире, как блуждающий призрак. Эмбер стоял посреди травянистой равнины с разинутым ртом. Он отступил на шаг, оглядываясь через плечо на тенистые заросли, а затем вернул взгляд к обрыву.
Туманная рука появилась из ниоткуда и помахала ему.
Рука Кис.
Он вздрогнул.
Её раздражённое лицо вскоре появилось снова. Пока её губы отчаянно шевелились, он уловил слово «пойдём», но больше ничего. Когда он не двинулся с места, она прыгнула обратно в мир живых и схватила его за запястье. Он взвизгнул в знак протеста, когда его руку оторвали от уха, но прежде чем он успел дважды подумать, они были на краю обрыва.
Он попытался прыгнуть — перемахнуть через эту невозможную пропасть, — но вместо прыжка он запнулся о собственные ноги. Солнечный свет усилился, и он обнаружил, что неуклюже покачивается на подстилке из густой зелёной травы.
Эмбер втянул воздух, дезориентированный отсутствием внезапного падения.
Будто они шагнули в другое время и место, и жужжащие звуки леса лопнули, исчезнув, а новый набор звуков коснулся его слуха: несколько птиц тихо пели в деревьях у горы, и ветер шептал с высот.
«Так вот какие они, высоты», — понял он, мутно глядя вверх на зубчатое лицо горы. Они были где-то между двумя вершинами, насколько он мог разобрать, но был слишком ошеломлён, чтобы замечать что-либо ещё.
— Здесь мы в безопасности, — объявила она, звуча довольной.
Колени Эмбера ослабели, и он осел на землю, но Кис не отпустила его руку. Деревья, скалистая гора и её улыбающееся лицо завертелись в головокружительном танце, от которого он зажмурился.
— Господи…
Он лежал мгновение, плашмя на спине, глубоко дыша.
Воздух здесь был другим. Чище. Свежее. Мягкий ветерок обдувал его голову, осушая кожу и убирая несколько липких завитков волос с его лица, а амфибийная кожа Кис была прохладной и непривычной рядом с его. Её пальцы сжались; когда он не ответил, он услышал, как она присела рядом.
— Эмбер, — прошептала она. — Взгляни наверх.
Он открыл глаза и вздрогнул, увидев её лицо так близко к своему. Она чуть отстранилась, указывая одним пальцем вверх и влево. Он повернул голову в траве, быстро моргая, пока глаза не привыкли к солнечному свету.
Гора поднималась перед ними очень круто, одетая мхом и цветущими лозами. Мёртвые бурые побеги прошлых сезонов создавали толстый ковёр над отвесной стеной местами, но белые лепестки с синевой цвели на серо-зелёном камне; и когда он проследил взглядом за лозами вверх, то увидел, что некоторые из них были соскоблены. Не слишком недавно, потому что концы засохли и сморщились, и несколько свежих цветков выросло поверх них, но, может, месяц или два назад.
Там, вырезанные в камне, были руны.
Человеческие слова.
Эмбер вдруг сел и схватил руку Кис в свою, пристально глядя на мшистую поверхность, пока кровь отхлынула от головы. Перед глазами заплясали пятна, и он стёр их свободной рукой.
— Ты видишь, — сказала Кис Вели с гордостью. — Я говорила, что ты увидишь.
Несколько лоз были втиснуты в крутые узкие расщелины: две линии, далеко друг от друга и погребённые в цветах. Кусочки камня выветрились за годы, но их всё ещё можно было различить как таковые, по одному с каждой стороны травянистой поляны, поднимающемуся из мягкой почвы. Они шли вверх, всё выше и выше, к узкому уступу, где солнечный блеск становился почти слишком ярким, чтобы смотреть; там они соединялись третьей горизонтальной трещиной в склоне горы. Это был массивный каменный блок. Если бы Эмбер встал бок о бок с сиреной, касаясь пальцами и широко раскинув руки, они всё равно не превзошли бы его ширину.
— Дверь, — прошептал Эмбер.
— Дверь горы, — спокойно поправила его Кис.
***
Примечание переводчика
Я тут перевёл blackwood и wildwood просто «чернолесье» и «диколесье», потому что «тёмный бор», «волшебный лес», «зачарованный лес», «дебри» — всё не то, не подходит тексту, мне так кажется по крайней мере.