— Мы идём к Его Величеству и к моему брату. Подготовьтесь как следует. Никаких промахов.
— Слушаемся, Ваше Высочество!
Перед Каином Вильгельм ещё недавно мялся и оглядывался, но сейчас от той нерешительности не осталось и следа. Всё-таки второй принц Империи и человек, стоящий ближе всех к титулу наследника.
Каин некоторое время молча смотрел на него, а потом вдруг бросил:
— Странно. Прямо хочется тебя ударить.
— …Я что-то сделал?
— Да нет.
Когда они познакомились, Вильгельм был избалованным сопляком, который только и умел ныть.
У каждого в жизни хватает своих бед. Но ведь далеко не все от этого превращаются в отморозков. Почему этот превратился — отдельный вопрос.
— Немало сил ушло, чтобы сделать из тебя человека.
— Каин, если подумать, мучился тогда вообще-то я. А ты, по-моему, как раз развлекался.
— Ещё чего. Какой смысл забивать насмерть того, кто даже не демон?
Что-то не похоже было, что он так думал. Вильгельм прищурился.
В те времена Каина особенно сильно давили дворяне. Поддержки почти не было, и люди рядом с ним гибли один за другим. В самом начале войны он ещё не был тем чудовищем, каким стал потом, а без снабжения и подкреплений потери только росли.
«Наверное, тогда для него и дворяне, и я выглядели одинаковыми идиотами».
Причина, по которой первым под раздачу попал именно Вильгельм, была до смешного простой: однажды они оказались на одном участке фронта.
Подчинённые уговорили принца лично показаться солдатам — мол, хоть немного поднимет дух. Он почти против воли согласился.
И там избалованный принц встретил Бешеного пса.
После чего Бешеный пёс очень доходчиво объяснил ему, как жить дальше.
— Честно говоря, тогда я вообще не думал, что из тебя получится нормальный человек.
— Каким бы отморозком я ни был, человеком-то я всё равно оставался.
Люди боятся смерти. А быть забитым насмерть — ещё страшнее.
Хотя нет. Вильгельм бы, пожалуй, и смерти не испугался, если бы она действительно всё прекращала.
Гораздо хуже было не умирать, а снова и снова испытывать боль, от которой смерть начинала казаться милосердием.
Именно поэтому он когда-то бросил играть в безумного принца и вернулся к своим обязанностям.
— …Хотя дело было не только в этом.
Сначала всё действительно началось со страха. Но стоило ему измениться — и мир тоже словно стал другим.
Раньше Вильгельму казалось, что жизнь несправедлива исключительно к нему. Потом он наконец заметил: несладко было всем.
Когда нытьё исчезло, вернулась холодная рассудительность имперского принца.
Захотелось хоть что-то сделать. Уже не просто ради того, чтобы больше не получать от Каина.
Раз уж стал человеком — жить как человек. Раз уж принц — вести себя как принц.
Стоило начать поступать именно так, и люди постепенно снова потянулись к нему.
А теперь те самые, кто прежде шептался за спиной и называл его позором семьи, сами становились на колени и просили занять место наследного принца.
— Теперь я тоже хочу всё сделать как следует, Каин.
— Как следует?
— Раз уж ты дотащил меня до этого места, я тоже хочу хотя бы в чём-то стать похожим на тебя.
— С боевыми способностями всё плохо.
— Демонов мне с тобой не тягаться. Но ведь можно хотя бы так же серьёзно относиться к одному делу.
Говорят, человека иногда можно вразумить только хорошей поркой.
Кто-то назвал бы такой подход варварским, но что поделать. История знала мало лекарств надёжнее.
— Ваше Высочество.
У входа в покои императора дорогу им преградили рыцари.
Не Вильгельму. Каину.
— Что вы себе позволяете?
Ого.
Каин с интересом посмотрел на Вильгельма, мгновенно понизившего голос. Ещё недавно рядом с ним стоял парень, который боялся лишний раз открыть рот. Теперь перед стражей был только принц Империи.
— Я уже не раз говорил: Каин — мой человек.
— Но покои Его Величества…
— Перед вами человек, сотни раз спасавший не только Империю, но и весь континент от демонов. Слишком уж высоко вы себя ставите. Стоите у дверей императора — и решили, будто сами стали императором?
— Н-никак нет, Ваше Высочество! Просто это наша обязанность…
— Верность долгу похвальна. Поэтому отойдите. Мне бы не хотелось собственными глазами смотреть, как человек, убивавший великих демонов, вколачивает вас в пол.
Рыцари поклонились и поспешно расступились.
— Неплохо.
— Если бы ещё раз сказали «нельзя», ты бы их ударил, да?
— Если они не слушают принца, который уже несколько лет фактически управляет страной вместо лежащего без сознания императора, значит, воспитание им не помешает. Понадобится помощь — говори, Вильгельм.
— Спасибо. Но я как-нибудь сам. Правда.
Внутри оказалось неожиданно пусто для императорских покоев.
Каин оглядел почти голую комнату, и Вильгельм пояснил:
— Жрецы и лекари потребовали убрать всё, что хотя бы теоретически могло навредить. Мы цеплялись за любой шанс.
— Если демоны задели не только тело, но и душу, всё это бесполезно.
Слова прозвучали жёстко, но сам Каин невольно понизил голос.
Вильгельм горько усмехнулся. Именно такой реакции он и ждал.
На постели неподвижно лежал мужчина средних лет. Настолько неподвижно, что со стороны его легко было принять за мертвеца.
— М-м.
Стоило подойти ближе, и Каин тихо вздохнул.
Вильгельм смотрел на него с плохо скрываемой надеждой.
Но, по правде говоря, долго осматривать императора не требовалось.
Он был жив — и всё же уже не жил. Тело каким-то образом удержали здесь, но душа, искалеченная демоном, давно пересекла черту, откуда не возвращаются.
— Ну как?
— Сначала я спрошу. Священную державу вы подключали?
— Всё, что можно. Тайно приезжал кардинал. Первосвященнику показывали состояние отца через артефакт. Недавно даже Либерио вызывали.
— Тогда ты уже примерно понимаешь, что я скажу.
Реанимация имеет смысл, пока человека ещё можно вернуть.
Бесполезно качать грудь трупу, который уже начал разлагаться, и ждать, что он снова вдохнёт.
С императором было примерно так же. Они опоздали. Очень давно.
— И всё-таки… Я подумал, вдруг у тебя есть какой-нибудь способ.
— Способ?
Каин ненадолго скрестил руки на груди, затем ответил прямо:
— Предлагаешь мне стать убийцей императора?
— Псих. Я не это имел в виду.
— Вот именно. Я умею убивать демонов, а не поднимать на ноги тех, кого они сломали. Тем более если спасать уже нечего.
Вильгельм помолчал, а потом объяснил, откуда вообще взялась надежда.
— Я слышал от герцогской дочери.
— От Киары?
— Когда великий демон почти полностью поглотил её и она чуть не исчезла в Бездне, ты появился и вытащил её. Она сказала: если бы не ты, от неё вообще ничего бы не осталось.
Похоже, происшествие в доме Марсело расследовали очень тщательно. В итоге часть правды дошла только до Вильгельма.
— Там всё было иначе. Киара сама дралась с демоном изнутри.
— Герцогская дочь? Не думал, что она на такое способна.
— …А говоришь, хорошо разбираешься в людях.
Киара буквально всем видом кричала: «Я злодейка». И он этого не заметил?
Увидев недоверчивый взгляд Каина, Вильгельм поспешил оправдаться:
— Мне вообще было не до женщин.
— Настолько занят?
— …А если бы я начал глазеть, ты бы спокойно смотрел?
— Наполовину бы убил.
— Вот именно.
На всякий случай Каин ещё раз внимательно осмотрел императора.
— …Нет.
— Чего нет?
— Неважно.
Иногда история сворачивала туда, куда он совсем не ожидал. Например, исчезнувший Грех оказывался не рядом с главными героями, а где-нибудь ещё.
А лежащий без сознания император был для демонов лакомой добычей. Пусть физической силой уже почти не обладал — через него можно было вызвать такой общественный хаос, что первородных грехов хватило бы на пир.
— Вильгельм.
— Да?
— Если станешь наследным принцем, начинай готовиться и к тому, что однажды станешь императором.
— Значит… надежды правда нет?
— К сожалению.
Каин отошёл от кровати, а Вильгельм подошёл к отцу.
Император пал ещё тогда, когда сын жил как безумный принц. Тёплой связи между ними давно не осталось.
Но кровь всё равно была общей. Отец всё равно оставался отцом.
И потому совсем ничего не чувствовать Вильгельм не мог. Где-то внутри медленно поднималась тяжёлая злость.
— …Каин.
— Не переживай. Я всё равно не собираюсь оставлять в этом мире ни одного демона.
— Раз уж убьёшь всех… сделай так, чтобы перед смертью они успели побегать от страха. Пусть хотя бы десятую часть того, что сделали с этой страной, прочувствуют на себе.
Каин некоторое время смотрел на него, затем кивнул.
— Будет исполнено, Ваше Высочество.
***
После императора, которого уже нельзя было спасти и с которым, к счастью, не был связан ни один из Грехов, пришла очередь первого принца.
Тот почти не покидал собственных покоев в дальнем крыле дворца.
— …Вильгельм.
— Что?
— Только сейчас заметил: у него почти вся охрана — женщины.
При достаточном количестве маны разница между мужчиной и женщиной в бою почти стиралась. Но чистую физическую силу никто не отменял. Поэтому важных мужчин обычно охраняли мужчины — если не было отдельной причины делать иначе.
— Ну… Ты же примерно понимаешь, почему у моего брата всё именно так.
— Думал, это сплетни.
— Иногда самые нелепые сплетни оказываются правдой.
Женщины-рыцари расступились и открыли дверь.
Покои первого принца выглядели удивительно скромно.
— Брат, я пришёл.
Стоило Вильгельму войти, как в углу комнаты поднялся мужчина.
Обычное телосложение. Черты лица похожи на Вильгельма. Ни малейших сомнений — мужчина.
И не хрупкий. Видно, что его систематически тренировали. Если всерьёз заняться, может, и какого-нибудь демона сумел бы прибить.
Но Каин, едва увидев его, насторожился совсем по другой причине.
«…Что это?»
Магия демонов? Нет. Такое его бы только обрадовало.
— Давненько не виделись, Билл, братец мой. А рядом с тобой… Ого. Какой красивый мужчина.
На щеках первого принца даже выступил румянец.
Каин мгновенно сделал вывод:
— Нет, всё-таки демоны — зло.
— Ты чего вдруг?! Каин? Эй, Каин!
***
Молитвенная комната.
Либерио сложил руки и ждал ответа Бога.
Сегодня Святой дрожал едва заметно, но непрерывно.
— Ваше Святейшество… Что вы говорите? Как можно раздавать то, что принадлежит Священной державе…
— Я увидел чудо, совершённое Десницей Бога в Империи, и понял, Святой. Мы слишком цеплялись за эту землю и упустили нечто куда важнее.
Первосвященник предлагал рассредоточить жрецов и рыцарей, прежде бывших силой одной Священной державы, и направить их по континенту на поиски следов демонов.
Одновременно — собрать большое святое войско и отправить его на юг, чтобы наконец начать поднимать разорённые земли.
Либерио не понимал.
«А если из-за этого всё рухнет? Как тогда мы понесём миру слово Бога?»
Сколько усилий стоило Священной державе дойти до нынешнего положения.
И теперь Первосвященник хотел, почти не колеблясь, раздать накопленные силы другим?
Даже от него Либерио такого решения принять не мог.
На миг вокруг, вместо привычного света, сгустилась густая тьма — и сразу исчезла.