!!! ВНИМАНИЕ, ДАННАЯ НОВЕЛЛА НЕ ПРЕТЕНДУЕТ НА ПОЛНОСТЬЮ ДОСТОВЕРНУЮ ИСТОРИЧЕСКУЮ ТОЧНОСТЬ И МОЖЕТ СОДЕРЖАТЬ ОШИБКИ, БУДЬТЕ ВНИМАТЕЛЬНЫ !!!
Июльское норвежское солнце ярко светило высоко в небе. Лето было в самом разгаре — всюду кричали чайки, среди скал зеленели скудная трава и кусты, а облака в небесной синеве были редкими и перистыми. Небольшой рыбацкий городок, в котором родился и жил Джейкоб, находился на самом побережье Атлантического океана. Население было бедным, почти все дома — низкими, бревенчатыми, часто продуваемыми всеми ветрами, но даже в таком запустении семья Бёргов пробила дно — они жили в ветхом сарае с земляным полом на самом краю города, практически на берегу.
Мать вывешивала только что постиранное бельё (если эти обноски можно было так назвать), а отец чинил старые сети, которые по-хорошему уже давно было пора выкинуть и заменить новыми. Пятилетний Джейкоб наблюдал за этим со стороны, сидя на небольшом камне. Ветер, который был здесь почти постоянно, трепал его белые волосы, заставляя щурится. Он не был похож на своих родителей. Совсем. Его мать, Марта, была женщиной грубой и даже неказистой — чересчур длинные ноги и руки, короткое туловище, засаленные рыжие волосы и непропорционально маленькая голова — всё это делало её похожей на пугало. Отец, Эйлейв, выглядел чуть лучше — он был довольно высок и хорошо слажен, с густыми чёрными бровями и потухшими серыми глазами, когда-то такими же светлыми, как у сына, но горбат, обезображен шрамами, сед и морщинист не по годам. Впрочем, это только из-за ежедневной тяжёлой работы и сварливого нрава жены. «Покинутый счастьем»... Эйлейв был прямым олицетворением своего имени.
— Ну чего ты так долго копаешься? Солнце уже высоко, ты когда собираешься в море выходить? — недовольно ворчала Марта на и так измученного мужа, закончив с бельём.
— Не кричи, Марта, я почти закончил...
— «Не кричи, не кричи», да если бы я не кричала, вы все бы уже давно на шею мне сели! Ладно, Бог с тобой... Джейкоб! Джейкоб, быстро иди сюда!
Визгливый оклик матери вырвал мальчика из мыслей. Не заставляя себя ждать, он послушно подошёл.
— Я здесь, мама.
— Я сейчас пойду к соседке, по хозяйству ей помогать буду, а отец скоро в море выйдет. Твоя задача — сидеть дома и никуда не высовываться, понял? И смотри мне, не смей ничего учудить!
— Понял, — коротко, почти автоматически кивнул Джейкоб.
— Отлично. Всё, иди.
Джейкоб неохотно поплёлся к сараю, который невольно приходилось называть домом. День обещал быть долгим и скучным.
***
Вечером они наконец-то за несколько дней досыта поели. Марта даже улыбнулась.
— Молодец, Эйлейв, можешь, когда хочешь! Столько рыбы наловил, на четыре дня хватит! — нахваливала она мужа, уплетая за обе щёки рыбную похлёбку.
Эйлейв молча ел, но от похвалы в уголках его губ играла едва заметная тень улыбки. Сегодня он и правда оказался в ударе — целых десять рыбин за день! Такое с ним случается не каждый день.
— Кстати, — неожиданно переключила своё внимание с мужа на сына Марта, — почему бы тебе не пойти с отцом в следующий раз? Путаешься под ногами целый день, а так хотя бы какую-то пользу принесёшь. Пора учиться быть мужчиной!
— Оставь мальца, Марта. Он ещё маленький для рыболовли, — подал голос Эйлейв.
— Учиться никогда не рано, ему уже целых пять лет! Я в этом возрасте уже с мамой работать ходила, и ничего — живая и здоровая, а он только и делает, что сидит да небо разглядывает. Посмотри на него, он же как девчонка, изнеженный весь. Разве так должен выглядеть настоящий мужчина?
— Спасибо, я поел, — резко прервал мать Джейкоб и, встав, направился к двери.
— Ты куда?! — крикнула ему вслед Марта.
— Пойду умоюсь и вернусь. Я мигом.
Прежде чем родители успели что-то возразить, мальчик уже юркнул за дверь и побежал к берегу. Главный плюс жить на самом побережье — минута ходьбы, и ты уже у океана.
Джейкоб остановился у самой воды и глубоко вдохнул ночной морской воздух. Холодный ветер рвал на нём одежду и волосы, но это было лучше, чем выслушивать очередные лекции матери о «настоящем мужчине» в провонявшей рыбой лачуге. Мальчик наклонился и взглянул на своё отражение в тёмных волнах. Лунный свет ярко освещал его силуэт — платиновые, почти белые волосы, светло-серые глаза с жёлтыми прожилками у нижнего края радужки, белая, будто фарфоровая кожа, худощавое тело — он и правда почти не был похож на своих родителей. Слишком аристократичен для сына потомственных рыбаков, с такой внешностью сразу станешь изгоем среди коренастых норвежских мужчин.
«Как девчонка...» — с грустью мысленно повторил он про себя слова матери.
Джейкоб вздохнул и наклонился к приблизившейся прямо к его ногам волне, смачивая в ней руки и протирая лицо.
***
Дни проходили очень однообразно, каждый из них был похож на предыдущий настолько, что Джейкоб и не заметил, как быстро пролетел оставшийся месяц лета. Он за это время, по настоянию Марты, всё же сходил с отцом в море пару раз, но толку от этого было немного, поэтому было принято решение оставлять его дома помогать по хозяйству. Всё чаще мальчику приходилось выслушивать речи матери о том, что он «не мужчина»...
Но были и перемены — Джейкобу наконец разрешили гулять одному недалеко от дома. В одну из таких встреч он встретил их — существ, которые навсегда заняли в его сердце особое место.
Это произошло совершенно случайно: Джейкоб в очередной раз бесцельно шатался по улице, как вдруг услышал какие-то странные звуки в кустах. Подкравшись к ним, он увидел огромного бело-рыжего кота, недовольно вылизывающего заднюю лапу и ворчавшего что-то на своём. Мальчик осторожно наклонился ближе, пользуясь тем, что зверёк сидит к нему спиной и полностью поглощён процессом. Ухо рыжего здоровяка было рассечено надвое в виде буквы «V» и залито кровью, а правый бок весь в пыли — скорее всего, что-то не поделил с сородичем. Джейкоб рассматривал кота пару секунд, как вдруг тот встрепенулся и резко обернулся. Увидев незваного гостя, его янтарные глаза, обрамлённые свежими царапинами, моментально сузились, а тело напружинилось. Кот подскочил на все четыре лапы и, выгнув спину, воинственно зашипел, выпуская когти. Мальчик от неожиданности вздрогнул и отшатнулся, но прежде чем успел хоть что-то сообразить, зверь, пользуясь замешательством потенциального врага, пулей промчался мимо его ног и рванул в сторону заброшенного сарая для снастей. Джейкоб обернулся, но кота уже и след простыл. Очевидно, бедное животное было ранено и напугано, но его реакция и хитрость сыграть на неожиданности поражали. Что-то внутри мальчика шевельнулось.
***
Джейкоб пришёл к тому самому сараю вечером того же дня. Мальчику удалось стащить из дома небольшую рыбку для рыжего незнакомца, и сейчас его распирал страх перед гневом родителей и огромное любопытство, граничащее с трепетом. Когда он подошёл к месту, то заметил, как пару теней юркнули в своё ветхое логово. Джейкоб не стал их звать, чувствовал — бесполезно. Вместо этого он наклонился и, разорвав рыбу на куски голыми руками, положил рядом с порогом. Никто даже и не думал подходить, поэтому, не желая смущать пугливых животных, Джейкоб развернулся и пошёл обратно домой, мысленно готовясь к наказанию.
Несколько минут по-прежнему никто не появлялся, но затем, словно материализовавшись из тени, одна кошачья фигура всё же подошла к угощению — это был тот самый рыжий здоровяк. Вслед за ним аккуратно ступала грациозная, пушистая, дымчато-серая кошечка с ярко-жёлтыми глазами. Осторожно обнюхав рыбу, они заинтересованно посмотрели вслед маленькому двуногому, который уже почти скрылся из виду.
В городе к кошкам относились весьма неоднозначно. Кто-то их подкармливал за мышеловство, кто-то гонял, считая бесстыдными ворами, а некоторые могли даже замахнуться ногой или палкой за тайком украденную рыбу. Поэтому Джейкоба коты признали не сразу, но когда признали — полюбили всем сердцем.
Мальчик не торопил события, входя в доверие медленно и осторожно. Он приходил на излюбленные котами места с угощением — к тому самому заброшенному сараю, к плоским камням у берега — и садился на корточки, не делая никаких лишних движений. Сначала полудикие коты только наблюдали — жёлтые, зелёные и голубые глаза немигающе мерцали в темноте —, но потом, одна за одной, тени отделялись от общей массы и приближались.
Сначала коты лишь осторожно подходили, затем давали прикоснуться, а вскоре и сами просили у Джейкоба ласки. Они тёрлись о его костлявые ноги, подставляли головы под осторожную руку и даже прикрывали глаза, когда мальчик чесал их за ухом. Прямо как домашние. Джейкоб же, в свою очередь, тоже привязался к этим пушистым созданиям и впервые начал ощущать в душе что-то помимо пустоты.
Но Марте не нравилась такая дружба.
— Ну сколько раз я тебе говорила?! Немедленно прекрати таскать котам нашу еду!
— Но они же живые, мама! Они тоже хотят есть! — мальчик впервые в жизни спорил с матерью.
— Это не значит, что им нужно отдавать еду, которую едим мы! — резко отрезала Марта. — Отец целыми днями в море пропадает не для того, чтобы ты потом скармливал его улов животным! Ещё раз учудишь такое — выпорю!
— Да мне плевать! — в сердцах воскликнул Джейкоб. Марта замахнулась и со всей силы отвесила сыну подзатыльник.
— Не смей повышать голос на мать! Мало того, что ты ничего для дома не делаешь и скармливаешь нашу рыбу своим дружкам, так ещё и смеешь перечить мне?! Я сказала, никаких котов, значит, никаких котов! Раз уж сам бесполезен, хотя бы не доставляй лишних забот! А теперь иди на берег и жди отца, иначе розгой по спине получишь!
— Но, мама, там же холодно...
— А мне плевать! — передразнила его Марта. — Раз такой умный, теперь сам будешь приносить, чистить и потрошить рыбу! А теперь бегом!
Джейкоб, опустив голову, послушно вышел из дома, хотя внутри всё кипело. На улице и правда было холодно, ветер был ещё сильнее обычного, а небо заволокло тучами. Мощный порыв обрушился на мальчика сразу же, как он закрыл за собой дверь, заставляя непроизвольно вздрогнуть. Начиналась буря.
Джейкоб посмотрел на чернеющий горизонт и пошёл к берегу. Океан казался тёмно-серым, а песок под ногами был похож на светло-серую золу — будто вокруг весь мир выцвел. Он сел на бревно, появившееся на берегу после недавнего шторма, обнял колени руками и принялся ждать отца, высматривая его лодку среди волн.
***
Как и обещала Марта, вечером Джейкоб вместо неё подготавливал рыбу к ужину. Работа была не из лёгких, даже больше на психологическом уровне, чем физическом. Эйлейв всегда приносил улов в вёдрах с водой, чтобы был свежее, поэтому мальчику нужно было убить рыбу, отрезав голову, затем очистить от чешуи и, вскрыв брюхо, тщательно выпотрошить. Не то чтобы Джейкоб был неженкой, боящимся крови, вовсе нет, но такое занятие ему, как человеку не особо любящему рыбу в принципе, было мало приятно.
На счету уже была пятая из шести. Руки Джейкоба были в крови, ровно как и пол перед ним, в каких-то местах тускло поблёскивали пластинки чешуи. Мальчик выполнял работу с какой-то особой, даже пугающей концентрацией. Его лицо ничего не выражало, но слегка резковатые движения выдавали бушующий в душе ураган. Он был зол. Очень зол, впервые в жизни. И причиной этой ярости были, казалось бы, единственные родные люди — мать и отец.
Джейкоб исподлобья глянул на них. В это время Эйлейв жаловался жене, что его снова не приняли в команду на рыболовное судно.
— Я даже умолял, но они всё равно отказали. Я сделал всё, что мог, Марта. Придётся пробовать на нашей подальше заходить... — угрюмо бурчал Эйлейв, опустив голову.
— Нет, даже не думай! Океан сейчас неспокойный, вдруг начнётся буря, а ты один в этой рухляди? Так ещё и далеко от берега, зимой! Нет-нет-нет! Если ты погибнешь, что мне делать? Ещё и с этим... — Марта небрежно кивнула в сторону Джейкоба.
Мальчик крепче сжал челюсти и перевёл взгляд на последнюю рыбу. Нахмурившись, он вытащил её из ведра и ловким движением обезглавил. Тело дёргалось ещё секунду, а затем утихло.
У их соседа Харальда была добротная, большая рыбацкая лодка — на такой можно было заплыть гораздо дальше, чем на старой маленькой лодочке отца. В зимнее время рыба уходила от берега, поэтому место в команде было лакомым кусочком, а Эйлейв, безусловно, был опытным рыбаком, но далеко не самым искусным. Поэтому Харальд предпочитал ему своих друзей.
Наступало голодное время...
***
Зима наступила очень быстро, с каждым днём рыбы у берега становилось всё меньше. За весну и лето Марта смогла поднакопить денег, работая на более успешных соседей, и было принято решение потратить их на запасы на зиму, одежду и новые снасти для Эйлейва.
Семья встала пораньше. Дорога на рынок заняла немного времени, вскоре послышались первые крики с площади, а после показались и сами прилавки. Солнце ещё едва ли встало, а людей уже было немало. Джейкоб заинтересованно оглядывался по сторонам, держась за руку матери. На площади было довольно много товаров — кто-то продавал рыбу, кто-то мясо, кто-то грибы, ягоды, одежду. На продаже даже стоял один олень.
На самом входе Марта остановилась и наклонилась к сыну.
— Слушай меня очень внимательно, — строго начала она. — Никуда не уходи и всегда держись рядом со мной. Когда будем у прилавков, здоровайся первым, но говори только когда спрашивают, а ещё постарайся сделать максимально несчастный вид. Надеюсь, хотя бы с этим справишься?
Джейкоб молча кивнул, и они зашли на рынок.
Всюду кипела жизнь. У первого прилавка спорили несколько женщин, у второго какой-то мужчина торговался за новые снасти, у третьего дети дразнили собаку, что очень раздражало торговца. Джейкоб при виде лающей собаки чуть сильнее сжал руку Марты.
— Я пойду куплю новые сети, — впервые за утро подал голос Эйлейв, всё это время идущий чуть позади жены и сына, — буду ждать на входе.
— Хорошо, иди, деньги у тебя есть, — ответила Марта и направилась к прилавкам с овощами. Эйлейв пошёл в другую сторону.
— Доброе утро! — как и было велено, первым поздоровался Джейкоб со старушкой, продающей одежду.
— Здравствуй, малыш, — улыбнулась женщина, а затем, заметив знакомую фигуру, ахнула. — Марта, сколько зим! Как поживаешь? Давно тебя не видела.
— Здравствуй, Агнет! Вся в заботах, ничего нового. Вот, видишь, на этот раз сына привела. Джейкоб, познакомься, это моя давняя знакомая, её зовут Агнет. Агнет, это Джейкоб.
Продавщица внимательно окинула мальчика взглядом с ног до головы.
— Ох, это твой сын? Какой чудесный мальчик! Правда, я думала, он выглядит немного иначе. Волосы и кожа белые-белые, в кого это? Ни у тебя, ни у Эйлейва же нет таких среди родни, — Агнет слегка прищурилась, снова переводя взгляд на Марту.
— Ох, не знаю. Сама удивляюсь, в кого он такой, — женщина пожала плечом. — Мало ли, от бабки какой унаследовал, всякое бывает. Ладно, скажи-ка лучше, какие у тебя самые дешёвые куртки?
— Хм... Самые дешёвые... Вот, смотри.
Старушка достала из-под прилавка несколько курток разного размера, Марта внимательно осмотрела их и отобрала три самые простенькие.
— Вот эти сколько стоят?
— Тридцать пять эре за всё.
— Дороговато... — нахмурилась женщина. — Ничего нет подешевле?
— Есть ещё пара старых, — Агнет достала их и положила на прилавок, — они не такие тёплые, конечно, и подшивать нужно, но одну зиму ещё прослужат. Отдам за двадцать пять.
— А за двадцать? — осторожно спросила Марта, чуть крепче прижимая к себе Джейкоба.
— Я и так иду тебе навстречу, дешевле никто не предложит, — твёрдо ответила Агнет, всем своим видом показывая, что торговаться не собирается.
Марта закусила губу и бросила короткий взгляд на Джейкоба. Зимы всегда были холодные, без хорошей одежды легко можно было словить горячку... Она вздохнула и снова посмотрела на продавщицу.
— Ладно, давай за двадцать пять.
Агнет кивнула, пересчитала деньги и спрятала, пока Марта складывала купленную одежду, но, вместо того чтобы попрощаться, снова задержала взгляд на Джейкобе — дольше, чем нужно.
— Всё-таки красивый у тебя сын... У нас в городе таких больше нет.
— Ну да, говорю же, особенный родился. Весь в себя, так сказать.
— Ну не скажи, — Агнет как-то странно хмыкнула. — У нас все рыжие или чернявые, а он вон какой светлый. Прямо как тот финн, что приезжал сюда на месяц лет шесть назад, помнишь? Тоже белый-белый, как из снега слепленный, я до сих пор помню.
Повисла тишина. Джейкоб переводил взгляд с матери на продавщицу и обратно, не понимая, о чём речь, но чувствуя, как воздух вдруг стал каким-то тяжёлым. Лицо Марты стало каменным. Она медленно выпрямилась и подняла подбородок.
— К чему это ты, Агнет?
— Да ни к чему, — пожала плечами старушка. — Просто вспомнилось.
— Ладно, мы пойдём. Хорошей торговли, Агнет.
— Спасибо, заходи, если что, поболтаем.
— Хорошо, — тихо ответила Марта, уже отворачиваясь.
Она потащила Джейкоба прочь так быстро, что он еле поспевал за ней.
— Мам, мне больно! — жалобно протянул мальчик. Мать сжала его руку со всей силы, до боли.
Марта не ответила. Она почти бежала, глядя прямо перед собой, и лицо у неё было такое, что Джейкобу стало немного не по себе. Он видел её злой много раз, но сейчас она была не просто злой. Какой-то другой... напуганной? Мальчик не мог понять.
Они подошли к прилавкам с рыбой. Здесь было ещё больше народу — женщины и мужчины толкались, тянули руки к товарам, перекрикивали друг друга. Марта остановилась, тяжело дыша.
— Мам, ты чего? — тихо спросил Джейкоб.
— Ничего, — резко отрезала она. — Стой здесь и никуда не уходи.
Она втиснулась в толпу, оставив его стоять в стороне с только что купленными куртками. Джейкоб смотрел, как она торгуется, как резко двигается и хмурится, пересчитывая деньги. Он не понимал, что произошло у прилавка старушки Агнет, но запомнил всё: взгляд женщины, напряжение матери, слова про какого-то финна.
«Прямо как тот финн».
Что-то в том, как это было сказано, заставляло Джейкоба насторожиться. Словно продавщица знала что-то, чего не знал он.
Через несколько минут Марта вернулась с мешком рыбы и мяса, лицо у неё всё ещё оставалось напряжённым.
— Пошли, — сухо кинула она сыну и пошла к выходу, не останавливаясь. Джейкоб засеменил следом.
На входе их, как и обещал, ждал Эйлейв. Он стоял у столба, прислонившись к нему спиной с двумя новыми сетями в руках. Увидев Марту, он хотел что-то сказать, но, заметив выражение лица жены, осекся.
— Что случилось? — осторожно спросил он.
— Ничего. Пошли домой.
Эйлейв перевёл взгляд на Джейкоба, мальчик пожал плечами — он и сам ничего не понимал.
Они направились к выходу с рынка. Джейкоб заметил, что мать идёт так, словно убегает от кого-то.
***
Дорога домой прошла в молчании. Эйлейв несколько раз попытался заговорить с Мартой, но она только отмахивалась. Джейкоб шёл сзади и смотрел на их спины — сгорбленную отцовскую и прямую, напряжённую материнскую. Его мучало очень много вопросов.
В сарае Марта сразу принялась разбирать покупки — куртки отложила на стирку, рыбу и мясо повесила на верёвки под потолком.
Уже вечером, после ужина, Эйлейв снова начал допрашивать жену.
— Марта, — непривычно твёрдо для себя начал он. — Скажи мне, что стряслось на рынке.
— Ничего, — бросила женщина, не оборачиваясь.
— Не похоже на «ничего», ты сама не своя. Говори.
Марта резко обернулась.
— Агнет опять за своё, — выплюнула она с обидой.
— Что сказала? — голос Эйлейва стал тише.
— Что сказала, что сказала... — передразнила Марта. — Финна того вспомнила, что сюда приезжал шесть лет назад, помнишь? Белобрысый такой, всё тут по бабам ходил. Говорит, мол, малец на него похож.
Эйлейв медленно выпрямился, насколько это было возможно, лицо у него стало серым, как зола.
— И что ты?
— А что я? Промолчала, что ещё делать? — Марта махнула рукой и снова отвернулась к очагу, где уже начала разжигать огонь на ночь. — Весь город судачит об этом ещё с самых родов, я давно знаю. Только в глаза не говорят.
Джейкоб внимательно слушал. Снова они о каком-то финне, что приезжал сюда шесть лет назад...
— Не слушай ты их, — попытался утешить жену Эйлейв. — Людям лишь бы языки чесать.
— Легко сказать — не слушай, — огрызнулась Марта. — Тебе-то что? Ты целыми днями в море, тебя это не касается, а я...
Женщина умолкла на полуслове и посмотрела на сына, нахмурившись.
— А ты что уши греешь?
Джейкоб опустил глаза, но внутри у него что-то ёкнуло. Мальчик вдруг вспомнил, как иногда, когда он проходил мимо соседских детей, они показывали на него пальцем и смеялись. Как женщины у колодца замолкали, когда он подходил. Раньше Джейкоб не придавал этому значения, но теперь всё складывалось в одну картину.
— Спать ложись, — бросила Марта.
Джейкоб кивнул, лёг на лавку и накрылся драным одеялом. Он долго лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. Слушал, как мать ворочается на своей лежанке, как отец кашляет во сне, как ветер завывает в щелях, и размышлял о прошедшем дне.
«Может, я не их сын?» — подумал он вдруг.
Странно, но эта мысль почему-то не причиняла боли. Наоборот, была почти... успокаивающей?