Том 1 Глава 18
Глава 18 из 18
Настройки чтения
18px
1.8
1

Том 1 Глава 18

Глава 18

Том 1 Глава 18

!!! ВНИМАНИЕ, ДАННОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ НЕ ПРЕТЕНДУЕТ НА ПОЛНОСТЬЮ ДОСТОВЕРНУЮ ИСТОРИЧЕСКУЮ ТОЧНОСТЬ И МОЖЕТ СОДЕРЖАТЬ ОШИБКИ, БУДЬТЕ ВНИМАТЕЛЬНЫ !!!

Последние недели Ларс очень много думал. Даже слишком много, может быть. С того самого дня, когда Джейкоб спас его от виселицы, прошло полтора года. Полтора года он был его тенью — молчаливой, исполнительной, покорной. Полтора года он был на посылках: носил записки, стоял на стрёме, отвлекал патрули, передавал информацию, которую Джейкоб скармливал то немцам, то партизанам.

Но чем дальше шло время, тем сильнее Ларс чувствовал неладное со стороны «хозяина».

Сначала это было просто смутное неприятное ощущение. Джейкоб стал чаще уходить один, не говоря куда, а возвращался поздно, иногда — под утро. Он больше не рассказывал Ларсу о своих планах, даже вскользь. Раньше, бывало, они сидели в какой-нибудь глухой подсобке, делили хлеб и консервы, и Джейкоб свободно говорил с ним о своей двойной жизни, но теперь всё изменилось.

Ларс начал наблюдать.

Он делал это осторожно, незаметно, как учил его сам Джейкоб. Мужчина запоминал, куда тот ходит, с кем встречается, что говорит. Он замечал, как Джейкоб по утрам сворачивает не к порту, а к восточной окраине города, где жили рабочие с лесопилки. Он видел, как тот однажды передал какому-то человеку в рыбацкой куртке свёрток. Ларс знал этого человека в лицо, знал, что он партизан и был связан с группой, которая базировалась в лесах к северу от Бергена.

Джейкоб сближался с партизанами.

Ларс не понимал, зачем. Он лежал на своём мешке, смотрел в стену и перебирал в голове всё, что знал о Джейкобе. О его двойной игре, презрении к немцам и партизанам, о том, как он называл их всех пешками. О том, как он говорил, что в фашистских кругах считается арийским эталоном, и занимает не малое положение за счёт роли протеже Эриха Фогеля. Зачем он рискует этим и налаживает контакт с партизанами?

Ответ напрашивался сам собой, и Ларсу он не нравился.

Джейкоб не переходил на сторону партизан, а внедрялся в них. Он завоевывал их доверие, чтобы потом сдать — это его самая излюбленная стратегия. Немцам нужны были имена, явки, маршруты — и Джейкоб мог им это дать. Он уже делал это раньше, с писарем Олафом, и, видимо, делает сейчас, только в гораздо больших масштабах. Одна продуманная операция — и всё Сопротивление в Бергене будет уничтожено, а Джейкоб прославится и твёрдо укрепит своё положение. Он навсегда станет своим среди немцев. Настоящим арийцем, пусть и с норвежской кровью.

Это будет катастрофа!

Ларс вспомнил, как неделю назад Джейкоб вернулся в сарай под утро, мокрый от дождя, но с довольным, почти торжествующим выражением лица. Он ничего не сказал, только бросил на пол мокрый плащ и лёг спать. Ларс тогда притворился спящим, но всё видел. Видел, как Джейкоб улыбался в темноте, задумчиво глядя в потолок. Улыбался так, как улыбался только тогда, когда у него созревал очередной хороший план.

В ту ночь Ларс не спал. Он лежал и слушал, как дождь барабанит по крыше, не имея сил закрыть глаза из-за страшных мыслей. Если Джейкоб сдаст партизан, то погибнет очень много людей. Сотни людей. Все, кто верил Джейкобу, кто делился с ним последним куском хлеба — все они погибнут, потому что он решил, что его место — среди победителей.

Ларс знал Джейкоба лучше, чем кто-либо, и понимал, что этот мягкий юноша способен на всё. Он непредсказуем, и спокойно может пойти на такой геноцид и потом спать спокойно.

Ларс перевернулся на спину. Джейкоб уже лежал на своём мешке, укрывшись тонким одеялом. Его дыхание было ровным и глубоким — он спал.

Мужчина посмотрел в потолок. В углу сарая, на стропиле, сидела сова. Она прилетела сюда неделю назад и, казалось, привыкла к людям. Джейкоб её не прогонял. Он вообще любил животных, по крайней мере кошек и птиц точно. Ларс замечал это, и внутренне невесело усмехался. Надо же, даже у таких чудовищ бывают слабости.

***

Решение пришло не сразу. Оно зрело где-то на дне сознания, как семя, брошенное в плодородную землю. Ларс долго гнал его от себя. Он был обязан Джейкобу жизнью. Он помнил это. Помнил каждый день. Но помимо долга перед Джейкобом, у него был ещё и долг перед собственной совестью.

Перед теми, кто погибнет, если Джейкоб осуществит свой план. Перед партизанами, которые доверились ему. Перед всей Норвегией, которую Джейкоб готов был продать за место под солнцем.

Ларс не был героем, и он это знал. Он был слабым, трусливым человеком, который всю жизнь гнулся и подчинялся, но даже у труса есть предел. Даже трус может выбрать, кому служить. У каждого человека есть свобода воли, и это невозможно отнять.

Он повернул голову и посмотрел на Джейкоба. Тот лежал на боку, лицом к стене. Тонкое одеяло сползло, обнажив одну руку. На предплечьи левой руки виднелся старый шрам — белая, чуть сморщенная полоса. Ларс знал, откуда он. Джейкоб сам рассказывал ему историю о Белочке и своём первом убийстве. Тогда юноша говорил это так спокойно, почти самодовольно, что становилось не по себе. Разве может человек так невозмутимо говорить о том, что разорвал на куски живое существо?

Ларс закрыл глаза, но уснуть так и не смог

Джейкоб встал за час до рассвета. Ларс слышал, как он одевается, как проверяет оружие, как выходит из сарая. Слышал, как хрустнул гравий под его сапогами. Потом звуки стихли.

Ларс открыл глаза и сел. В сарае было темно и холодно. Сова на стропиле повернула голову и уставилась на него своими жёлтыми глазами. Ларс посмотрел на неё. Потом встал, подошёл к своему рюкзаку, лежавшему в углу, и достал оттуда нож. Не тот, что дал ему Джейкоб. Свой. Маленький, с коротким лезвием и удобной рукояткой. Он купил его на рынке ещё до войны. Носил с собой всё это время. Никогда не использовал. Пока.

Ларс держал нож в руке и смотрел на дверь сарая. За дверью начинался лес. Где-то там, в темноте, Джейкоб шёл по своим делам. Шёл к партизанам. За их спинами. За их жизнями.

Ларс не знал, когда тот вернётся. Не знал, вернётся ли он один или с кем-то. Но он знал одно: если он не сделает это сейчас, потом будет поздно. Джейкоб завершит свою игру, и тогда погибнут все. И Ларс будет жить с этим до конца своих дней.

Он встал. Подошёл к двери. Открыл её и выглянул наружу. Лес был тёмным и тихим. Только где-то далеко, на востоке, небо начинало сереть. Джейкоб ушёл в ту сторону. Ларс смотрел ему вслед, хотя уже не видел его.

Он вернулся в сарай и сел на свой мешок. Нож он положил рядом с собой. На виду. Он не прятал его. Прятать было незачем. Джейкоб всё равно узнает. Он всегда всё узнавал.

Ларс сидел и ждал. В голове было пусто. Он не думал о том, что будет потом. Не думал о том, что скажет Джейкобу. Не думал ни о чём. Просто ждал.

Сова на стропиле снова повернула голову. Ларс поднял на неё глаза.

— Ну чё вылупилась?

Сова не ответила, просто продолжала смотреть на него своими жёлтыми глазами. По спине Ларса пробежал холодок.

Он отвернулся.

назадназад
1 ... 16 17 18
в конецв конец