«Ведущие и ведомые»
Глава 3 из 18
Настройки чтения
18px
1.8
1

«Ведущие и ведомые»

Глава 3

«Ведущие и ведомые»

!!! ВНИМАНИЕ, ДАННАЯ НОВЕЛЛА НЕ ПРЕТЕНДУЕТ НА ПОЛНОСТЬЮ ДОСТОВЕРНУЮ ИСТОРИЧЕСКУЮ ТОЧНОСТЬ И МОЖЕТ СОДЕРЖАТЬ ОШИБКИ, БУДЬТЕ ВНИМАТЕЛЬНЫ !!!

Джейкоб был очень прилежным и способным учеником. Уже к девяти годам он стал лучшим в классе, и в скорости и качестве чтения ему не было равных. Джейкоб обожал книги, и фрекен Ларсен очень поощряла это.

Всё началось с букваря. Потрёпанного, с пожелтевшими страницами и стёртыми картинками, который выдали ему в первый учебный день. Тщательно изучая его, к концу первой недели в школе Джейкоб уже мог читать простые слова по слогам, а к концу месяца — короткие предложения. Учительница, заметив необыкновенные способности мальчика, начала давать ему дополнительные задания.

— У тебя светлая голова, Джейкоб, — сказала она однажды после уроков, когда мальчик в очередной раз остался помочь ей прибраться. — Грех не пользоваться таким даром. Ты молодчина.

Она протянула ему тонкую книжку в синей обложке — сборник норвежских народных сказок.

— Вот, возьми домой. Прочитаешь — расскажешь мне потом, что там.

Джейкоб взял книгу с трепетом, как берут в руки что-то очень ценное. Дома он спрятал её и читал только при свете коптилки, когда родители уже крепко засыпали. Он читал о принцах и принцессах, о троллях и драконах, о бедняках, которые благодаря уму и отваге становились героями. Эти истории вскружили ему голову, но ещё сильнее — разожгли аппетит читать ещё больше.

Джейкоб приходил к фрекен Ларсен за новыми книгами, как голодный кот приходит за рыбой. Учительница давала ему всё, что могла найти в своей домашней библиотеке: приключенческие романы Жюля Верна, исторические хроники, биографии, сборники стихов. Джейкоб проглатывал их с ненасытной жадностью.

Однажды в школьной библиотеке, которая представляла собой всего лишь три небольших застеклённых шкафа в углу класса, он нашёл книгу, которой суждено было перевернуть его сознание. Это была Библия. Старое издание в чёрном кожаном переплёте с потёртым корешком и тонкими, почти прозрачными страницами.

— Фрекен Ларсен, можно мне взять это? — спросил мальчик, протягивая тяжёлый том.

Учительница подняла бровь.

— Библия? Ох, ты уверен? Для тебя эта книга, наверное, будет слишком сложной. Много непонятных слов, метафор...

— Я разберусь! — упрямо возразил Джейкоб.

Фрекен Ларсен задумалась на секунду, но кивнула.

— Хорошо. Но если что-то будет непонятно — спрашивай. Только, ради Бога, обращайся с ней аккуратно — это единственный экземпляр.

Джейкоб энергично закивал и быстро спрятал книгу в свой чемоданчик.

Он не просто читал Библию, а изучал её. Мальчик перечитывал главы по десять раз, водил пальцем по строкам, заучивал целые отрывки наизусть. Подумать только, эта сложная книга была ему интереснее сказок и романов.

Особенно его привлекла Книга Екклесиаста.

«И обратился я и увидел под солнцем, что не проворным достаётся успешный бег, не храбрым — победа, не мудрым — хлеб, и не разумным — богатство, и не искусным — благоволение, но время и случай для всех их».

Джейкоб перечитывал эти строки снова и снова, стараясь вникнуть в смысл. Время и случай. Судьба — это стечение обстоятельств, которое можно обернуть в свою пользу, если ты достаточно умён.

«Всему своё время, и время всякой вещи под небом: время рождаться и время умирать; время насаждать и время вырывать посаженное; время убивать и время врачевать».

Время убивать и время врачевать... Мальчик тогда не знал, какими пророческими окажутся для него эти слова, но уже чувствовал в них глубокую, древнюю мудрость. Жизнь на земле — это не борьба добра со злом, а баланс этих двух противоположностей. И тот, кто понимает, когда что использовать, получает власть.

Были и другие книги. Плутарх с его «Сравнительными жизнеописаниями» показал Джейкобу, как великие полководцы древности — Александр, Цезарь, Сулла — подчиняли себе толпы, используя страх и милость. Макиавелли, которого он кое-как выпросил у фрекен Ларсен, сформулировал то, что Джейкоб уже начинал понимать интуитивно: «Государь должен внушать страх, а не искать всеобщей любви народа, потому что люди дурны по своей природе и держатся только страхом наказания». Чем больше Джейкоб читал, тем яснее видел то, что скрыто от обычного человека — он начал замечать закономерности в поведении людей.

Однажды придя на рынок с Мартой, Джейкоб увидел, как продавец рыбы — грузный мужчина с красным лицом и толстыми пальцами — нагло завышал цену для одинокой вдовы, пользуясь тем, что она в бедственном положении. Женщина не стала спорить и подчинилась, чтобы получить хоть что-то.

«Люди делятся на правителей и тех, кем управляют».

Эта мысль пришла не как откровение, а как логический вывод из сотен наблюдений, подтверждённый сотнями страниц прочитанных книг. Мальчик лежал на своей жёсткой лавке, укрывшись драным одеялом, и смотрел в потолок. Джейкоб думал о том, что мир устроен как пирамида. На самом верху стоят те, кто принимает решения, ниже — те, кто эти решения исполняет, а в самом низу — те, кто просто существует, повинуясь чужой воле, даже не осознавая этого.

«Мои родители — из самых низов», — с печалью признал мальчик. — «Отец каждую зиму унижается перед Харальдом, чтобы получить место в команде, мать улыбается соседке, которую ненавидит, лишь бы та не перестала отдавать ей старые вещи и предлагать подработки. Они не управляют своей жизнью, а плывут по течению — туда, куда их толкают обстоятельства и другие люди. Я не хочу быть таким» — пообещал он себе. — «Я буду наверху. Я хочу сам вершить свою судьбу!»

Это была не детская мечта, а настоящий план. С тех пор каждый прочитанный абзац, каждая историческая хроника, каждый биографический очерк становились маленькими шажками к его исполнению. Джейкоб учился у Цезаря, как переманивать врагов на свою сторону, у Наполеона — как использовать слабости противника против него же, у Соломона — как решать конфликты одними лишь словами.

Библия оставалась его самой читаемой книгой. Мальчик возвращался к ней снова и снова, находя всё новые идеи. История Иосифа, проданного братьями в рабство, но ставшего советником фараона, — разве это не урок того, как можно использовать любые обстоятельства себе на пользу? История Давида, пастуха, победившего Голиафа, — разве не иллюстрация того, что ум и хитрость побеждают грубую силу? История Иакова, обманувшего собственного отца, чтобы получить благословение, — разве не доказательство того, что достойная цель оправдывает любые средства для её достижения?

Джейкоб записывал в маленькую тетрадку самые важные, по его мнению, выводы из своих размышлений.

«Человеком можно управлять двумя инструментами: страхом и благодарностью, порождающей симпатию и любовь. Если перегнуть со страхом — люди тебя возненавидят, если будешь слишком добрым — начнут наглеть и пытаться сесть на шею. Нужно находить баланс и чувствовать, когда что надо применять, чтобы люди испытывали к тебе благоговение и добровольно подчинялись». «Тот, кто контролирует информацию, контролирует всё». «Никогда не показывай свою истинную сущность — пусть люди видят то, что хотят видеть».

Фрекен Ларсен однажды заметила эту тетрадь.

— Что ты там пишешь? — спросила она, когда Джейкоб на перемене достал её и начал вдумчиво что-то записывать.

Джейкоб на секунду замер, потом пожал плечами.

— Так, мысли.

— Можно посмотреть?

Он, поколебавшись секунду, послушно протянул тетрадь. Учительница пролистала несколько страниц, и её лицо изменилось. Она не рассердилась — скорее, насторожилась.

— Джейкоб, откуда у тебя такие... взрослые рассуждения?

— Из книг, — честно ответил Джейкоб. — И из жизни. Я часто сам по себе, вот и наблюдаю за всеми, а потом записываю выводы.

Фрекен Ларсен вздохнула. Она внимательно посмотрела на этого странного мальчика с платиновыми волосами и ледяными глазами и не могла понять, радоваться ей или тревожиться. Он был способнее всех её учеников, схватывал знания с невероятной скоростью, читал то, что другие дети его возраста даже не пытались бы открыть, но в его взгляде было что-то, что заставляло её внутренне содрогаться.

— Знаешь, — мягко сказала она, возвращая тетрадь, — ум — это великий дар, но мудрость — это не только знание того, как устроен мир. Это ещё и понимание своих желаний и знания своей внутренности, способность укрощать свои пороки. Понимаешь?

— Я понимаю, — ответил Джейкоб, и его улыбка была такой искренней, что фрекен Ларсен на мгновение забыла о своей тревоге. — Я просто хочу стать кем-то уважаемым.

Он не лгал. Джейкоб и правда хотел, чтобы кто-то просто уважал его.

***

Марта поначалу не была против увлечения Джейкоба книгами. Как она могла возражать, если в школе сына постоянно хвалили за это? Фрекен Ларсен лично высказывала своё восхищение на этот счёт, когда они иногда встречались в городе: «Ваш Джейкоб — чудесный ребёнок и усердный ученик, фру Бёрг. У него большие способности, если их развивать, он сможет добиться многого».

Марта кивала, чувствуя неловкость от того, что её мальчик, который вечно витал в облаках, вдруг оказался способным к чему-то. Это было необычно и странно. Даже обидно немного — почему он не может быть способным к рыбной ловле или к работе по дому? — но всё равно приятно.

Но со временем появилось раздражение. Джейкоб читал слишком много. Он делал это везде: за столом, уткнувшись в книгу вместо того, чтобы есть; на берегу, когда должен был помогать отцу разбирать сети; даже в уборной, где коптила масляная лампа и воздух был спёртым. Мальчик забывал вымыть за собой посуду, потому что дочитывал главу. Не слышал, когда его звали, потому что был полностью погружён в очередную историю. Джейкоб просиживал штаны на камнях у океана, перелистывая страницы, пока небо не начинало темнеть.

— Джейкоб! — кричала Марта, стоя на пороге сарая. — Ты чего сидишь? Дров наколоть некому! Воду принести некому! Отец с моря вернётся — рыбу чистить надо, а ты книжки читаешь!

— Сейчас, мама, — отвечал мальчик, не отрывая взгляда от страницы.

— Не «сейчас», а сию же секунду! — она подошла и выхватила книгу из его рук. — Сколько можно? Ты не барин, чтоб сидеть сложа руки! Надо и для дома трудиться, в котором ты живёшь!

— Я и тружусь, — тихо возражал Джейкоб, поднимаясь.

— Трудится он... — ворчала Марта, возвращаясь к дому. — Три рыбы почистил — и уже герой. А то, что отец вкалывает с утра до ночи, это не считается? Или то, что я по чужим домам хожу и полы мою, чтобы ты в школе мог учиться и ни в чём не нуждался?

Джейкоб молча взял топор и пошёл колоть дрова. Он не отвечал — давно понял, что спорить с матерью бесполезно.

«Вы боретесь за объедки!» — думал мальчик, со всей силы опуская топор на чурбак. — «Вы проживаете жизнь впустую и ругаете меня за то, что я хочу найти выход из этого порочного круга! Я не хочу ловить рыбу весь свой век, как отец!»

К слову, отец относился к увлечению сына иначе. Эйлейв, когда Джейкоб читал ему вслух по вечерам (мальчик делал это, чтобы потренироваться в беглости речи, а заодно — странное дело — заметил, что отец слушает с интересом), даже иногда улыбался краешком губ.

— Хорошо читаешь, — говорил он. — Гладко так, почти без запинок.

Джейкобу было приятно это слышать, но он знал, что отец никогда не поймёт его по-настоящему. Эйлейв принадлежал к тем, кем правят. Он был хорошим человеком — честным, работящим, миролюбивым, без грамма корысти и хитрости, но именно поэтому он навсегда и останется на дне. Доброта — это роскошь, которую могут позволить себе только сильные и состоятельные, а когда ты нищий и слабый — тебе придётся прогрызать путь наверх зубами и когтями, выворачиваться, словно змея, чтобы выжить и чего-то достичь.

Это был ещё один вывод, который сделал для себя Джейкоб. Если хочешь быть великим, ты должен уметь вертеться и порой не брезговать совершать вещи, которые не вписываются в нормы морали.

***

Однажды, когда Джейкобу было уже десять, фрекен Ларсен оставила его после уроков не для того, чтобы он помог ей с уборкой, а для серьёзного разговора.

— Садись, — сказала она, указывая на стул рядом с учительским столом.

Джейкоб сел. Он чувствовал, что разговор будет непростым, но не показывал волнения.

— Ты знаешь, что я тебя очень ценю, — начала фрекен Ларсен. — Ты мой лучший ученик за все годы, но я хочу тебя спросить... — она помедлила, подбирая слова. — Ты веришь в Бога, Джейкоб?

Мальчик задумался. Вопрос был неожиданным, но не застал его врасплох. Он много думал об этом.

— Ну... Я верю, что Бог есть, — осторожно ответил он,— но не совсем так, как принято, наверное... Я не уверен, что... Он напрямую вмешивается в дела людей. Мне кажется, Бог дал нам свободу — и смотрит, что мы с ней делаем.

— Это очень взрослый ответ, — кивнула фрекен Ларсен, — но меня кое-что тревожит. Ты читаешь Библию как... учебник. Ты ищешь в ней ответы, как добиться успеха, как влиять на людей, но разве ты не чувствуешь в ней любви? Разве ты не видишь, что главный смысл этой книги — «возлюбить ближнего своего как самого себя», а не думать и заботиться только о себе? Что смысл не в том, как управлять другими, а как обуздать самого себя?

Джейкоб опустил глаза. Он чувствовал, что учительница ждёт чего-то, но не понимал, чего именно.

— Я вижу это, — сказал наконец мальчик, — но в реальности я вижу и другое. Любовь не спасла Иова от страданий, благочестивые праведники часто умирают в нищете и всю жизнь терпят лишения, а грешники процветают. В этом мире нужно быть сильным, возможно, даже жёстким, и заботиться о себе самому, чтобы жить и процветать. Если ты сам о себе не позаботишься, о тебе никто не позаботится. Я видел это с самого детства! Вы понимаете меня?..

Фрекен Ларсен вздохнула.

— Ты помнишь Евангелие, Джейкоб? — спросила она аккуратно, будто взывая к здравомыслию. — Иисус был самым сильным из всех, кто когда-либо жил на земле. Более того, Он Сын Божий, Сам Бог, но никогда никого не подчинял себе силой. Наоборот, Иисус унизился и добровольно отдал Себя на смерть — и этим победил её, ради людей, которые предали Его. Безвозмездно, просто из-за любви. Он пожертвовал Собой ради других, и после этого люди сами, добровольно подчинились и пошли за Ним. Вот что такое настоящая сила, Джейкоб. Истинная сила — сохранить свою душу и сердце и не утратить человечность в этом жестоком мире. Думать не только о себе, но и о других. Именно на этом всё и держится. Если каждый будет сам за себя, человечество просто уничтожит само себя! Понимаешь?

Мальчик на секунду задумался. Что-то шевельнулось в его душе, вспыхнуло, но сразу же затихло. Джейкоб вздохнул, не желая больше продолжать этот сложный разговор.

— Понимаю. Вы правы, фрекен Ларсен, — тихо согласился он, хотя внутренне покривил душой. Лгать этой женщине ему было совсем нелегко.

Учительница посмотрела на него долгим взглядом. В её глазах была печаль — такая глубокая, что Джейкобу стало неловко.

— Молись, Джейкоб, — сказала она. — Просто молись иногда.

Джейкоб кивнул, но уже понимал, что не будет этого делать. Он уже давно привык полагаться только на себя.

назадназад
1 2 3 4 5 ... 18
впередвперед