«Роковая ночь»
Глава 6 из 18
Настройки чтения
18px
1.8
1

«Роковая ночь»

Глава 6

«Роковая ночь»

!!! ВНИМАНИЕ, ДАННАЯ НОВЕЛЛА НЕ ПРЕТЕНДУЕТ НА ПОЛНОСТЬЮ ДОСТОВЕРНУЮ ИСТОРИЧЕСКУЮ ТОЧНОСТЬ И МОЖЕТ СОДЕРЖАТЬ ОШИБКИ, БУДЬТЕ ВНИМАТЕЛЬНЫ !!!

Первая ночь после ухода Джейкоба выдалась тихой и душной, несмотря на ноябрьский холод. Ветер, так долго терзавший побережье, наконец стих, и в наступившей тишине каждый вздох, каждый шорох под телом ворочающегося Эйлейва казался Марте оглушительным.

Она лежала на своей половине лежанки, укрывшись, и смотрела в потолок. Муж вернулся затемно, мрачнее тучи, и на её вопрос «Ну что?» только глухо буркнул в ответ: «Не нашёл». Он не стал кричать или обвинять её, просто разделся и лёг спать, отвернувшись к стене. Женщина знала, что Эйлейв очень ценил сына, но от его покорности, от этого молчаливого принятия случившегося Марта вдруг почувствовала странное, щемящее облегчение. Джейкоб ушёл. Сам ушёл. Груз, давивший на плечи долгие двенадцать лет, наконец-то пропал.

Женщина закрыла глаза, и перед её внутренним взором начали всплывать картины далёкой осени 1922 года. Тогда тоже стоял ноябрь, и юная Марта ещё не знала, как сильно он отравит ей жизнь.

***

Осень 1922 года выдалась в рыбацком городке поздней и довольно тёплой. Марте тогда было двадцать четыре, и она уже четыре года была женой Эйлейва Бёрга. Всего четыре года — а казалось, что уже целую вечность, полную одних и тех же повторяющихся, как волны прибоя, дней. Она смотрела на ещё тогда довольно симпатичного мужа, возившегося с лодкой, и чувствовала не злость даже, а какую-то вязкую, тоскливую пустоту. Эйлейв был неплохим человеком. Он не пил, не бил её, работал сколько хватало сил, но в нём не было твёрдого стержня, как у волевых мужчин, которые ей всегда так нравились. Он был немощен духом, и Марта, сама того до конца не осознавая, презирала его за эту немощь.

Женщина мечтала о другом. В своих девичьих грёзах, спрятанных глубоко в душе, она видела рядом с собой сильного мужчину. Того, кто возьмёт её за руку и уведёт из этой промозглой дыры. Того, кто скажет ей, что она красива и достойна всего самого лучшего, кто сделает её по-настоящему счастливой и положит весь мир к её ногам. Но шли годы, а удел Марты оставался прежним: стирка, уборка, готовка, помощь соседям за гроши и супружеский долг перед мужем. Детей у них не было, и соседки уже начинали судачить, что Марта, видать, «порченая». Это добавляло ещё один слой горечи к её и без того несладкой жизни.

***

Он появился в городке в самом начале ноября, когда море чуть успокоилось и открыло путь для небольших торговых судов. Его звали Микаэль, но все сразу прозвали его просто «финн» за национальность. Он приплыл к ним на крепкой лодке с небольшой командой — скупал у местных рыбаков разные деликатесы, чтобы везти дальше на юг, в большие города.

Микаэль был чужероден этому месту до самой последней волосинки на голове. В то время как все мужчины вокруг были коренастыми, ширококостными, с обветренными красными лицами и мозолистыми ручищами, Микаэль был высок, строен и двигался с плавной, почти кошачьей грацией. У него были довольно длинные, белые как снег волосы, которые он собирал в низкий хвост кожаным шнурком, и глаза — светло-зелёные, холодные и прозрачные, как лёд, но способные в один миг вспыхнуть озорным, тёплым огоньком. Его кожа, не знавшая постоянной борьбы с океанским ледяным ветром, была гладкой и бархатистой. Микаэль был словно принц из тех сказок, что Марта слушала в детстве.

В первый раз она увидела его на площади, куда пришла продать несколько вязаных носков. Микаэль стоял у прилавка Харальда, торговался, и его звучный, немного певучий голос с лёгким акцентом перекрывал гомон толпы. Он смеялся — легко, свободно, с каким-то особым шармом, совсем не так, как смеялись норвежцы. Марта замерла, сжимая в руках свои жалкие носки, и почувствовала, как что-то ёкнуло у неё в груди. Что-то, что она считала давно умершим.

Микаэль заметил её взгляд. Их глаза встретились, и вместо того чтобы смущённо отвести взгляд, как сделал бы любой местный, мужчина улыбнулся. Улыбнулся широко, открыто, словно увидел старого друга, а потом подмигнул. Марта густо покраснела и поспешила уйти, чувствуя, как горят щёки. Ей было стыдно, но это был новый, пьянящий стыд, смешанный с волнением.

***

Микаэль сам нашёл её. Через несколько дней, когда Марта полоскала бельё в ледяной воде ручья, что бежал к океану за окраиной города, из-за валунов показалась его высокая фигура.

— Прошу прощения, я спугнул Вас тогда? — спросил он, присаживаясь на корточки у воды. Его голос был мягким, обволакивающим.

Марта, не поднимая головы, продолжала яростно тереть тряпку о камень.

— Чего тебе надо? — буркнула она, стараясь, чтобы голос звучал максимально грубо.

— Я просто увидел красивую женщину, — просто ответил он с мягкой улыбкой, и в его тоне не было ни грамма насмешки, — и захотел узнать, как её зовут. Не окажете ли мне честь?

Марта на секунду замерла. «Красивую женщину»? Он сказал это ей? Марте, которую за глаза называли «пугалом»?

— Не морочь мне голову, — прошептала она, чувствуя, как предательски дрожит голос.

Но Микаэль не ушёл. Он стал приходить к этому ручью каждый раз, когда она там была. Он рассказывал ей о далёких землях, где солнце греет круглый год, о городах, о людях. Он говорил, а она слушала, как заворожённая, и впервые за много лет не чувствовала себя замученной клячей. Рядом с ним она чувствовала себя... просто женщиной.

Микаэль никогда не прикасался к ней без разрешения или острой нужды. Только смотрел — этим своим обжигающим, но в то же время ласковым взглядом, и это бездействие, это уважение её границ, распалило в Марте пожар куда сильнее, чем любая физическая ласка. Она, привыкшая к тупой, животной близости с мужем по ночам, впервые столкнулась с желанием гораздо более тонкого характера. Марта возжелала этого приезжего финского красавца так, как никогда ничего не хотела.

***

Это случилось через три недели после его появления. Эйлейв ушёл с рыбаками в море на две ночи — ловить треску в дальних водах. Вечер опустился на городок сырой и промозглый. Марта сидела одна в сарае, и впервые это одиночество было для неё невыносимым. Мысли о Микаэле всё никак не хотели оставлять её девичье сердце в покое...

В дверь тихо постучали. Женщина будто почувствовала, кто это, ещё до того, как открыла.

Микаэль стоял на пороге, в руках он держал маленький, будто светящийся в темноте цветок — неизвестно, где он его раздобыл в этой каменистой пустыне.

— Я не мог не прийти, — сказал он хрипло. — Мой трюм почти полон, через два дня мы планируем возвращаться в Финляндию. Я не мог уйти, не...

Он не договорил. Марта сама сделала шаг вперёд, схватила его за ворот куртки и втащила в темноту сарая, захлопнув за ним дверь. В очаге едва теплились угли, отбрасывая на стены багровые, танцующие тени. В этом полумраке она не видела своего убогого жилья, не видела закопчённого потолка и земляного пола. Она видела только его лицо — прекрасное, словно ангельское.

В ту ночь Марта не была «пугалом», не была женой немощного рыбака, не была женщиной, стирающей чужие обноски. Она была Евой, познающей запретный плод.

Всё произошло на их жёсткой, скрипучей лежанке. Нежные руки Микаэля, не знавшие мозолей от сетей, скользили по телу Марты так чувственно, что у неё внутри всё переворачивалось. Он целовал её грубые, потрескавшиеся пальцы, называл её «min vakre» (моя красивая) на своём родном певучем языке, и она таяла, как последний снег под майским солнцем. Не было неуклюжей, поспешной возни, к которой она привыкла с Эйлейвом. Была страсть, граничащая с исступлением, и странная, щемящая трепетность. Он смотрел ей прямо в глаза, когда их тела сплетались в одно, и от этого взгляда сердце Марты билось так, что, казалось, его можно было услышать со стороны.

Именно в ту ночь, под шум океана и завывание ветра, на этой убогой лежанке был зачат Джейкоб. В ту самую секунду, когда Марта, забыв обо всём на свете, вскрикнула и прижала к себе этого чужого, прекрасного мужчину, словно пытаясь вобрать в себя частицу его иной, яркой жизни.

***

Через два дня лодка Микаэля исчезла за горизонтом так же внезапно, как и появилась. Он не звал её с собой. Даже не обещал вернуться.

Когда Микаэль в последний раз поцеловал Марту у того самого ручья, в его глазах стояла печаль, но он не произнёс ни единого слова о будущем. Что-то женщине подсказывало, что он никогда даже и не планировал построить с ней серьёзные отношения. Позже это подтвердилось — оказалось, что параллельно с Мартой он встречался ещё с тремя девушками, которые так же, как она, надеялись, что прекрасный иностранец заберёт их отсюда в те далёкие страны, о которых так страстно рассказывал...

Но через месяц случилось нечто поистине страшное. Марта поняла, что беременна. Первой мыслью была паника. Она молилась всем богам, чтобы ребёнок родился тёмненьким, похожим на Эйлейва, чтобы всё обошлось и она не понесла последствий той роковой ночи. Марта старалась быть ласковее с мужем, загладить свою вину хоть как-то. Эйлейв, узнав о беременности, искренне радовался. Он стал ещё больше работать и заботиться о жене, надеясь, что с ребёнком в дом придут удача и достаток. Эта его радость ранила Марту больнее ножа.

***

Когда начались схватки и на свет появился Джейкоб, повитуха, принимавшая роды, ахнула.

— Господи Иисусе, — прошептала она, глядя на младенца с копной платиновых волос и светлыми, почти прозрачными глазами. — Белый-белый, как ангел!

Марта, мокрая от пота и обессиленная, взяла сына на руки и похолодела. Он был копией Микаэля. Та же фарфоровая кожа, те же точёные черты. Не было ни грамма от грубой, тяжёлой крови Бёргов или её собственной, неказистой породы. Её грех обрёл плоть и кричал об этом во весь голос.

Эйлейв, увидев сына, странно затих. Он долго смотрел на младенца, потом перевёл взгляд на жену. В его потухших серых глазах впервые промелькнуло что-то, похожее на осознание, но он, как всегда, промолчал. Эйлейв принял этого ребёнка как родного. Было это из любви к Марте или от отчаянного желания иметь хоть какого-то наследника — неизвестно, но женщина в любом случае была ему очень благодарна.

А вот сама Марта... Марта смотрела на сына и не чувствовала ничего, кроме глухой, разрастающейся с каждым днём ненависти. Он был доказательством её падения, её минутной слабости, которая теперь обернулась пожизненной каторгой. С каждым годом, глядя, как Джейкоб становится всё красивее и всё больше походит на своего отца, она ненавидела его всё сильнее. Этот ублюдок отнял у неё даже иллюзию того, что она когда-нибудь сможет искупиться и стать «правильной» женой и матерью.

***

Марта резко открыла глаза, возвращаясь из прошлого в реальность. Рядом тяжело, с присвистом дышал спящий Эйлейв. Он так и не понял, что жена намеренно не пошла искать Джейкоба, что её сердце не сжалось, когда муж сказал, что не нашёл его. Наоборот — внутри разлилось спокойствие.

Марта не понимала до конца, что же такое было между ней и тем финном. Была ли это любовь, вспыхнувшая и погасшая за месяц? Была ли это просто похоть, помутнение рассудка, наваждение? Или, может быть, ей просто отчаянно захотелось почувствовать себя не загнанной в ярмо скотиной, а красивой и желанной женщиной? Она не знала ответа и уже не искала его. Вся эта история давно превратилась в старую, затянувшуюся рану, которая не болела, а лишь уродовала тело.

Но одно она знала твёрдо — это того не стоило.

Ни одна минута того мимолётного, украденного счастья не стоила двенадцати лет унизительных перешёптываний за спиной, вечного страха разоблачения и ежедневной пытки видеть перед собой эти холодные светлые глаза, глядящие с лица её собственного сына. Двенадцать лет она кормила и растила доказательство своего позора, и теперь, когда это доказательство само исчезло, она наконец-то могла дышать полной грудью.

Марта повернулась на бок, спиной к мужу, и плотнее укуталась в одеяло. Впервые за много лет она засыпала почти счастливая. Завтра ей не нужно будет думать о том, чем кормить «этого белобрысого», не нужно будет слушать его умные, не по годам взрослые речи, от которых ей становилось не по себе, не нужно будет видеть в его чертах призрака давно ушедшего любовника. Завтра начнётся её новая жизнь — трудная, голодная, но свободная от ежедневного укора.

P. s. Ублюдок - это ребёнок рождённый вне брака в блуде.

назадназад
1 ... 4 5 6 7 8 ... 18
впередвперед