«Улыбка»
Глава 2 из 18
Настройки чтения
18px
1.8
1

«Улыбка»

Глава 2

«Улыбка»

!!! ВНИМАНИЕ, ДАННАЯ НОВЕЛЛА НЕ ПРЕТЕНДУЕТ НА ПОЛНОСТЬЮ ДОСТОВЕРНУЮ ИСТОРИЧЕСКУЮ ТОЧНОСТЬ И МОЖЕТ СОДЕРЖАТЬ ОШИБКИ, БУДЬТЕ ВНИМАТЕЛЬНЫ !!!

Школьные годы сыграли огромную роль в жизни Джейкоба.

Сама школа была небольшой и проходила в одноэтажном здании лишь чуть больше обычного дома. Впервые Джейкоб пришёл туда с мамой первого сентября 1930 года. Мальчик, несмотря на довольно печальное положение своей семьи, выглядел вполне прилично: рубашка кремового цвета, тёмно-коричневые штаны, чемоданчик для учебников и ботинки с чулками — Марте пришлось работать в три раза больше, чтобы купить это. Как ни крути, а позориться перед соседями, впервые приведя в школу единственного сына в обносках, не очень хотелось.

Джейкоб сиял. Он впервые был одет в абсолютно новую одежду, которую никто до него не носил! Мальчик и представить не мог, насколько это приятно. Марта же держала сына за руку и невольно сжималась внутри от волнения.

Когда они прибыли на место, у школы уже стояли остальные дети с родителями. Ближе всех ко входу смеялись сёстры Руд — Сингрид и Астрид — самые красивые девочки города, дочери Харальда, за ярко-рыжие волосы и карие глаза ласково прозванные «лисичками». Чуть дальше, потупив взгляд в землю, стояла худощавая девочка с мамой — Инга. Её отец прошлой зимой пропал в море, поэтому она была очень нелюдимой и тихой. Позади них всех стояли восемь мальчиков и ещё три девочки — с ними Джейкоб пока не был знаком.

Подойдя ближе, Марта поздоровалась с другими родителями. Те ответили, но не переставали кидать на неё косые взгляды. Джейкоб также не остался без внимания — окружающие то и дело, даже не пытаясь скрыться, внимательно рассматривали его, оценивая новую одежду, волосы, лицо. Кто-то из рядом стоящих мальчишек громко шепнул:

— Гляньте, это ж тот белобрысый из сарая на отшибе.

— Бёрг, кажется, — отозвался другой. — Правду говорили, чудной он какой-то…

Мальчик крепче сжал свой чемоданчик, но сделал вид, что не слышит. Он смотрел на школу и думал о будущем. Интересно, как теперь изменится его жизнь?

— Ну, иди уже, — легонько толкнула его в спину мать, — не стой столбом. Слушай учителя, с другими не дерись. И смотри у меня…

Она не договорила, но Джейкоб и так понял, что она имела в виду: «Не позорь нас ещё больше».

Мальчик кивнул и направился к крыльцу. Первоклассники толпились у входа, родители суетились вокруг них, а учительница — фрекен Ларсен, пожилая женщина в строгом тёмном платье и с седыми волосами, убранными в пучок, — пыталась построить всех в ряд.

— Дети, дети! Не толпимся, становимся парами! — звонко командовала она, похлопывая в ладоши, но её голос тонул в общем шуме.

Джейкоб остановился чуть поодаль, не зная, куда встать. Мальчика никто не окликал и не подзывал, в отличие от других, поэтому он чувствовал себя немного потерянным.

— Так, всем построиться! — фрекен Ларсен наконец добилась своего. — Сейчас мы зайдём в класс, вы сядете за парты, и мы начнём урок. Заходите по два человека!

Джейкоб оказался в паре с коренастым чернявым мальчишкой с веснушками и удивительно широкими для ребёнка плечами. Тот окинул Джейкоба небрежным взглядом и хмыкнул, но ничего не сказал.

Класс оказался светлым и просторным, пахло деревом, мелом и краской. Вдоль стен стояли шкафы с книгами и наглядными пособиями, а на стенах висело несколько портретов и алфавит с цифрами. Джейкоб сел за парту у окна, положил перед собой чемоданчик и замер, разглядывая доску. Настоящую школьную доску. У них дома не было даже огрызка карандаша.

— А теперь, дети, давайте знакомиться, — фрекен Ларсен остановилась у доски. — Я буду называть ваши имена по списку, а вы вставать и говорить всем «здравствуйте». Понятно?

— Да-а-а, — нестройно ответил класс.

— Хорошо. Начнём. Андерсен Ларс...

Учительница по очереди называла фамилии, дети поднимались и садились. Джейкоб почувствовал, как в животе что-то похолодело.

— Бёрг Джейкоб, — наконец прозвучало его имя.

Джейкоб встал, выпрямился, поднял подбородок и как можно твёрже произнёс:

— Здравствуйте.

И сразу же сел.

Фрекен Ларсен на секунду задержала на нём взгляд, но ничего не сказала и продолжила перекличку.

***

Первый учебный день тянулся медленно, но Джейкобу это нравилось. Он впитывал всё вокруг: как пахнет грифель, как скрипит мел по доске, как звучит голос учительницы, объясняющей буквы, и ему хотелось запомнить каждую секунду.

На большой перемене дети высыпали во двор, учительница осталась в классе подготавливаться к следующему уроку. Мальчишки сразу же сбились в стайку и принялись играть, а девчонки встали кружком у крыльца, перешёптываясь и поглядывая на них. Один Джейкоб не пошёл ни к тем, ни к другим. Он отошёл к забору, сел на скамейку и принялся наблюдать.

На площадке мальчики во главе с Эйнаром, тем самым широкоплечим, что стоял в паре с Джейкобом, играли в «земли». Они по очереди кидали ножик в землю так, чтобы он воткнулся, и проводили линии, захватывая территории друг друга, — это была одна из самых популярных игр среди норвежских детей. Эйнар ловко метнул лезвие, и оно вошло глубоко в мягкую после недавних дождей землю.

— Да! — триумфально заорал он. — Эй, вы, смотрите, как надо!

В этот момент вышла фрекен Ларсен. Увидев у детей нож, она сразу же отобрала его и сделала жёсткий выговор мальчикам. Те притихли и опустили головы, послушно выслушивая гневную тираду распереживавшейся учительницы.

Джейкоб взглянул на девочек, что-то оживлённо обсуждающих. Сёстры Руд стояли в центре, другие девчонки смотрели на них с восхищением.

Мальчик вздохнул и перевёл взгляд на небо. Оно было высоким и синим, с редкими перистыми облаками. Таким же, как в тот день, когда он впервые увидел Рыжего. Интересно, как там он? Матка, его подружка, наверное, сейчас спит на солнышке, а он сам охотится где-нибудь. Вот же хитрая плутовка, она никогда не упустит возможности из кого-нибудь повить верёвки! Джейкоб улыбнулся своим мыслям.

Звонок на урок прервал его размышления. Дети потянулись в класс, мальчик поднялся и пошёл вместе со всеми, стараясь не привлекать лишнего внимания.

***

После уроков Джейкоб не пошёл домой — ноги сами принесли его к старому сараю, где жили его единственные друзья. Коты уже ждали. Рыжий сидел на камне и, завидев Джейкоба, спрыгнул и побежал навстречу, довольно урча.

— Привет, — Джейкоб присел на корточки и погладил кота по спине. — Скучал?

Рыжий ткнулся головой в его ладонь, зажмурился. Из темноты сарая показалась Матка, а за ней — двое котят-подростков. Ещё один кот, о существовании которого мальчик узнал совсем недавно, сидел на крыше, наблюдая за всем происходящим сверху. Джейкоб назвал его Ветерок за необычайную скорость и умение скрываться даже на открытой местности.

Мальчик достал из чемоданчика заранее подготовленные, тщательно завёрнутые в тряпицу две рыбьи головы — единственное, что удалось стащить из дома незаметно, — и положил на землю. Коты подошли к угощению и с удовольствием начали есть. Даже Ветерок спустился вниз.

— Ешьте, — проворковал Джейкоб с ласковой улыбкой.

Он сел на корточки, обхватил колени руками и наблюдал за своими пушистыми друзьями. В школе было шумно и суетливо, а здесь — тихо и спокойно. Коты не смотрели на него косо, не шептались за спиной и, пожалуй, были единственными, кто относился к нему по-настоящему хорошо. Единственными, кто считал его своим.

— А у меня сегодня впервые школа была, — начал он негромко, обращаясь к Рыжему. — Там так здорово было. Я и не думал, что учиться новому так интересно.

Рыжий поднял голову, посмотрел на него своими янтарными глазами и снова уткнулся в рыбу.

Где-то вдалеке закричали чайки. На душе было пусто и тоскливо, как всегда, но общество котов улучшало это состояние.

Джейкоб посидел ещё немного, гладя то Рыжего, то Матку, то котят, а потом встал и отряхнул новые штаны от шерсти, насколько смог.

— Ладно, мне пора. Я завтра приду.

Матка с котятами и Ветерком проводили мальчика взглядами. Рыжий прошёл с ним пару метров, но далеко от сарая отходить всё же не стал. На ночь некоторые горожане отпускали собак с привязи, и встречаться ему с ними очень не хотелось.

***

Дома его встретил привычный запах рыбы и старой древесины. Марта возилась у очага, Эйлейв сидел на лавке и точил нож. В сарае было сумрачно, коптилка уже горела, отбрасывая длинные тени на стены.

— Вернулся? — Марта даже не обернулась. — Отлично. Давай быстрее раздевайся и за дело, времени нет. Отец рыбу принёс, надо почистить.

Джейкоб кивнул, быстро переоделся, аккуратно развесил новую одежду на гвозди в углу комнаты и пошёл мыть руки. Теперь подготовка рыбы к ужину была полностью его обязанностью.

— Как первый день в школе? — неожиданно спросил Эйлейв, поднимая глаза от ножа, когда сын принялся за работу.

Джейкоб удивился — отец редко интересовался его делами.

— Нормально, — коротко ответил он. — Сегодня буквы начали учить.

Эйлейв кивнул и снова уткнулся в работу. Больше он ничего не сказал, но Джейкобу почему-то стало чуть теплее. Отец хотя бы поинтересовался.

***

Класс опустел. Солнце уже минуло середину неба и потихоньку опускалось к горизонту, рисуя на полу причудливые узоры из теней и света. Джейкоб стоял у двери и методично заметал веником мусор в совок. Фрекен Ларсен сидела за учительским столом и проверяла тетради, то и дело поглядывая на него.

— Джейкоб, — наконец негромко окликнула она мальчика.

— Да, фрекен Ларсен? — откликнулся Джейкоб, не отвлекаясь от работы.

— Скажи, а тебе нравится школа?

Мальчик на секунду замер, но почти сразу продолжил своё занятие.

— Конечно.

— Правда?

— Разумеется, — Джейкоб обернулся, чуть прищурившись. — А почему Вы спрашиваете?

Учительница медленно отложила перо в сторону.

— Ничего не подумай, но мне кажется, ты немного… Не сдружился с ребятами. Всё время молчишь, на переменах сидишь в сторонке и ни с кем не играешь. Почему так?

Мальчик на секунду замялся, не зная, как ответить.

— Не знаю… — честно признался он. — Они не зовут, а я не напрашиваюсь.

— Хм… — лицо фрекен Ларсен стало жёстче. — А мальчики… Они смеются над тобой?

Вопрос повис в воздухе. Джейкоб отвёл взгляд, крепче сжав метлу. Он не привык, чтобы кто-то из взрослых интересовался подобным.

— Бывает, — нехотя ответил он наконец, но его голос прозвучал слишком спокойно.

Учительница вздохнула и откинулась на спинку стула.

— Знаешь, когда я была маленькой, у меня были рыжие волосы. Не такие, как у сестёр Руд, — она усмехнулась, — а белёсые, будто выгоревшие. Меня считали некрасивой и постоянно подразнивали за рвение к учёбе, мол, негоже женщине быть слишком умной. Представляешь? Всё твердили, что лучше бы я быту училась, чем книжки постоянно читала, иначе всю жизнь проживу одна.

Джейкоб заинтересованно поднял глаза. Учительница говорила спокойно, будто вспоминала что-то обыденное, не имеющее значения.

— И что Вы сделали? — невольно спросил он.

— А ничего, — фрекен Ларсен развела руками. — Не обращала внимания, а теперь живу-поживаю, детишек учу да добра наживаю. Отличаться от других — это нормально, Джейкоб. Даже хорошо.

Она помолчала, а потом её лицо озарилось хитрой улыбкой.

— Особенно если ты отличаешься умом. А ты, как я могу судить, очень смышлёный мальчик.

— Серьёзно? — от этих слов внутри Джейкоба стало тепло.

— Конечно серьёзно! — без колебания подтвердила учительница. — Дай отгадаю, над тобой смеются Эйнар со своими дружками, да? Так ты посмотри на них! Они ещё даже букв всех не знают, а ты уже умеешь читать по слогам! Да и красавец ты какой, прямо как принц из книжки, а они — тьфу! — такое ощущение, что не умываются даже.

— Ну что Вы… — Джейкоб смущённо провёл рукой по волосам.

— Я тебе как взрослый человек говорю, — твёрдо добавила фрекен Ларсен. — Ты славный мальчик, Джейкоб. Не слушай дураков — себе дороже. Посмотри на меня: я образованный человек, который вполне может сравниться с городским жителем США, а где те, кто меня дразнил? Рыбу удят уже четверть века и даже не задумываются о чём-то более высшем. Но если уж обидчики сильно докучают… — лицо учительницы озарилось ехидной улыбкой. — Замани самого активного к какому-нибудь невысокому берегу и столкни. Они же все сыновья рыбаков — легко выплывет, но холодная вода остудит его пыл, я тебя уверяю!

Джейкоб прыснул от смеха в кулак, представив ошарашенное лицо Эйнара, летящего с берега прямо в ледяную воду Атлантического океана.

— Это жестоко, — возразил он, но его губы предательски дрогнули, пытаясь сложиться в улыбку.

— Зато действенно! Даже если он попытается как-то отомстить, то это будет выглядеть так же жалко, как если пнуть приставучую собаку, пытающуюся напугать тебя лаем, а она потом будет глазеть на тебя со стороны и обиженно рычать или втихаря кусать со спины. Мальчишки, которые тебя задирают, — немощны, Джейкоб! Они как эта собака: лают, сбиваются в стайку, могут даже укусить, но делают это только от собственной неполноценности и зависти.

Джейкоб задумался, а затем из его груди неожиданно вырвался тихий всхлип смеха, быстро превратившийся в звонкий хохот. Мальчик прикрыл рот рукой и рассмеялся так, как не смеялся никогда в жизни: громко, заливисто. Он смеялся над Эйнаром, летящим с берега, над лающей собакой, над всей этой нелепой жестокостью, которая вдруг показалась ему не страшной, а просто смешной.

— Фрекен Ларсен, — выдохнул он сквозь смех, — Вы… Вы ужасны!

— Я практична, — довольно улыбаясь, поправила учительница, но вдруг осеклась.

Джейкоб наконец убрал руку от лица. Его светло-серые глаза сияли, на щеках проступил лёгкий румянец, а губы растянулись в искренней, почти озорной улыбке — той, какая и должна быть у семилетнего ребёнка.

Фрекен Ларсен смотрела на него и не могла отвести взгляд. Мальчик заметил это и сразу замолк, улыбка мгновенно пропала.

— Простите… — виновато произнёс он, потупив взгляд в пол.

— Не извиняйся, — ласково успокоила его учительница. — У тебя очень красивая улыбка. Ты должен показывать её чаще.

Джейкоб на секунду замялся, потом кивнул и снова улыбнулся.

— Хорошо.

Вскоре Джейкоб подмёл весь класс, сложил веник и совок в угол, проверил, закрыты ли окна, и собрался уходить. Фрекен Ларсен собрала тетради и тоже приготовилась идти домой.

— До завтра, Джейкоб. Ты хорошо потрудился.

— Спасибо, фрекен Ларсен. До свидания, — ответил он и вышел на улицу.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Джейкоб шёл домой, и на его губах всё ещё играла та самая улыбка — детская, тёплая, непривычная для него. Он и не догадывался, что спустя годы она превратится в его самое опасное оружие. Что она будет сводить с ума женщин, заставлять трепетать врагов, скрывать его истинную сущность от окружающих и открывать двери туда, куда не пробиться грубой силой.

назадназад
1 2 3 4 ... 18
впередвперед