Сяо Цзюэ пробыл в Аптечной обители еще одну ночь.
В эту ночь Шэнь Вань почти не сомкнула глаз.
Она навострила уши, прислушиваясь к шорохам в восточной комнате, страшно боясь, что после сбоя Системы просвещенного правителя Сяо Цзюэ выкинет еще какую-нибудь фортель.
Но в восточной комнате стояла зловещая тишина – не было слышно даже того, как он ворочается.
Едва забрезжил рассвет, она на цыпочках отправилась на кухню ставить воду.
Стоило ей чиркнуть кресалом и разжечь хворост, как за спиной послышались шаги.
─ Рано встала.
Сяо Цзюэ стоял на пороге кухни, голос его слегка охрип, а под глазами залегли темные круги – очевидно, он тоже глаз не сомкнул.
Шэнь Вань от неожиданности подпрыгнула и чуть не выронила ковш для воды:
─ Вы… молодой господин Сяо… почему вы не поспали подольше?
─ Не спалось.
Он вошел, прислонился плечом к косяку двери и стал наблюдать, как она хлопочет у печи.
В его взгляде уже не было вчерашней пронзительной колючести, напротив, в нем проступила какая-то расслабленная истома, словно струна, слишком долго натянутая до предела, наконец-то ослабла.
Шэнь Вань не смела поднять глаз и лишь молча раздувала огонь.
Языки пламени лизали днище котла, и от жара половина ее лица покрылась румянцем.
Серая тряпица на голове сбилась, и из прически незаметно выбился кончик пушистого серо-белого лисьего ушка, хотя сама она этого еще не заметила.
Сяо Цзюэ заметил и тихонько усмехнулся.
Шэнь Вань подняла голову:
─ Что такое?
─ Ушки.
Он чуть приподнял подбородок.
Только тут Шэнь Вань сообразила, в ужасе принявшись приглаживать их ладонями, но от спешки стало только хуже, и в конце концов эта парочка и вовсе выскочила наружу, качнувшись из стороны в сторону.
Сяо Цзюэ снова рассмеялся.
На этот раз смех звучал куда отчетливее, и даже холод в глубине его глаз немного оттаял.
Смеясь, он вдруг издал короткое «цк» и прижал пальцы к носу.
У Шэнь Вань лицо побелело:
─ Опять? Молодой господин, умоляю, перестаньте смеяться!
─ Кто же виноват.
Сяо Цзюэ запрокинул голову и платком утер кровь из носа, бормоча себе под нос: ─ Стоит на тебя взглянуть, и… Иль обрѣтаешь ты покой лишь в… ─ он осекся на полуслове.
Он умолк на полуслове, словно находя всю эту ситуацию нелепой, и снова не удержался от тихого смешка.
Шэнь Вань застыла возле печи, не зная, то ли плакать ей, то ли бежать.
Она поняла страшную вещь: Системы просвещенного правителя у Сяо Цзюэ, судя по всему, до сих пор не пришла в норму, но самого его это уже ни капли не волновало.
─ Молодой господин Сяо, так нельзя, – подала она голос, робко добавив: ─ А если кто-нибудь увидит…
─ Увидит что? Как третий принц пускает кровь из носа при виде завалящей маленькой лисицы-демона?
Сяо Цзюэ вытер лицо, аккуратно словил платок и спрятал его за отворот рукава, после чего пристально посмотрел на нее: ─ Тогда им придется беспокоиться – за тебя или за меня? –
Шэнь Вань подавилась словами.
С виду эти слова звучали праздно, но на деле в них были расставлены все капканы.
Какое положение у этого Сяо Цзюэ? Даже если он потеряет лицо посреди улицы, ему достаточно бросить фразу о «недомогании», чтобы от него все отстали.
А она?
Лисьи уши, серый хвост и темное прошлое – вздумай кто из посвященных докопаться до правды, ей и сотни жизней не хватит.
Она закусила изнанку губы, и в глазах ее мгновенно блеснула влага.
Не от страха – от злости и бессилия.
Однако в глазах Сяо Цзюэ эти слезы выглядели проявлением горькой обиды.
Взгляд его смягчился, а тон стал мягче:
─ Ладно, не реви. Больше не буду над тобой смеяться.
Шэнь Вань шмыгнула носом и отвернулась:
─ Я и не плачу.
─ Конечно, не плачешь, – подыграл ей Сяо Цзюэ. ─ Это от дыма глаза слезятся.
Шэнь Вань: «……»
Ну и упрямец же этот мужчина, до чего же с ним тяжело.
После завтрака Су Мубай вернулся с улицы и, едва переступив порог двора, застал Сяо Цзюэ сидящим за каменным столом, пока Шэнь Вань сушила во дворе целебные травы.
Они находились на изрядном расстоянии друг от друга: один смотрел на травы, другой – на человека, и атмосфера между ними была натянута столь тонко, будто меж ними протянули паутинку.
─ У молодого господина Сяо вид какой-то нездоровый, – Су Мубай опустил на землю аптечку и улыбнулся той самой улыбкой, в которой не было и намека на веселье: ─ Неужто дурно почилось минувшей ночью?
─ Отчасти, –
Сяо Цзюэ поднял чашку с чаем и сделал крошечный глоток. ─ В Аптечной обители господина Су благодатной ци в избытке, да только спалось мне тревожно. Полагаю, дело в том, что некоторые вещи не стоило бы разглядывать столь пристально. –
Су Мубай протянул «о-о-о», не пытаясь допытываться дальше, и лишь бросил короткий взгляд на Шэнь Вань.
Шэнь Вань низко опустила голову, притворившись, что ничего не слышит.
Она прекрасно понимала: под «вещами», о которых упомянул Сяо Цзюэ, подразумевалась она сама.
Этот принц с самого начала ни на секунду не верил, что она – обыкновенный смертный человек.
А теперь, когда из-за нее сломалась даже его собственная Система, он не только не стал от нее бежать, но и смотрит на нее теперь с таким выражением, будто перед ним редчайший нефритовый артефакт.
Дождавшись, пока Сяо Цзюэ уйдет в комнату отдохнуть, Су Мубай подзвал Шэнь Вань за стеллажи с травами и тихо спросил:
─ Он не обижал тебя?
Шэнь Вань покачала головой:
─ Нет. Просто… он вечно говорит такое, чего я вовсе не понимаю.
Су Мубай какое-то время молча вглядывался в ее лицо, а затем промолвил вполголоса:
─ Нрав у Сяо Цзюэ глубок, как бездна. Коли он вознамерился удержать тебя здесь, никто на свете его не остановит.
Шэнь Вань подняла глаза:
─ Тогда когда же он уедет?
Су Мубай не ответил, лишь перевел взгляд на восточную комнату, словно прикидывая что-то в уме.
Спустя долгое время он произнес:
─ Скоро. Но перед отъездом он непременно попытается заговорить с тобой снова.
И действительно, под вечер от людей Сяо Цзюэ пришло известие: через три дня они выступают в обратный путь, в столицу.
Перед отбытием принц желал пригласить господина Су и «девицу Шэнь» прогуляться по городку Цинши и напоследок заглянуть на утренний рынок.
Су Мубай ответил за нее отказом, сославшись на то, что барышня слаба здоровьем и ей не следует выходить из дому.
Однако в ответ Сяо Цзюэ передал всего одну фразу:
─ Тогда мы распьем чай прямо здесь, в Аптечной обители. Я сам позову ее выпить чашку чаю в знак примирения. –
Когда вестник ушел, Шэнь Вань стояла посреди двора, глядя на то, как угасают последние лучи заката, и на сердце у нее было холодно и пусто.
─ Система, – мысленно обратилась она к нему. ─ Скажи, мне отсюда уже никуда не деться?
Система промолчала на мгновение, после чего выдало:
[Хозяин, кажется, вы всю жизнь только и делали, что бежали, но при этом ни разу не сумели вырваться из поля их зрения.]
Шэнь Вань закрыла глаза.
Заходящее солнце вытянуло ее тень в длинную, одинокую полосу, безжизненно легшую на синеватый камень двора.
─ Что ж, пускай будет чай, – тихо произнесла она. ─ Всего лишь чашка чая в знак примирения.
И все же в глубине души она знала: Сяо Цзюэ никогда не довольствовался простой чашкой чая.