Кабинет председателя на самом верхнем этаже корпуса «А» в «Сонхва Центре».
Юн Чхансоп стоял у панорамного окна и молча смотрел вниз на город.
Пейзаж, за которым он наблюдал долгие десятилетия. Привычный вид, знакомый лишь тому, кто оберегал «Сонхва» дольше всех.
Юн Чхансоп неторопливо заговорил:
— Если честно, я был глубоко разочарован в семье владельцев. А разочарование, как известно, возникает из-за слишком высоких ожиданий.
Голос его звучал спокойно, будто джентльмен делился давними воспоминаниями.
— Председатель Кан Сончхоль, которому я служил поначалу, был куда более выдающимся человеком, чем гласили слухи.
Юн Чхансоп едва заметно улыбнулся.
— Он внушал страх... но в то же время обладал невероятной харизмой и величием. Поэтому многие посвящали себя «Сонхва», желая увидеть, как исполнятся его цели и стремления. И я был одним из них.
Однако после его смерти «Сонхва» изменилась. Точнее, не сама «Сонхва», а люди, стоявшие у ее руля...
— Компания все так же оставалась прекрасной. Все еще были сотрудники, преданные «Сонхва», хватало и выдающихся кадров. Фундамент, заложенный председателем Кан Сончхолем, был невероятно прочным.
Недолгая пауза. Он медленно опустил взгляд.
— Председатель во втором поколении тоже был хорош.
Пусть у него и не было такой выдержки и харизмы, как у Кан Сончхоля, но он, по крайней мере, был достоин поста председателя «Сонхва». Поэтому Юн Чхансоп и помогал ему до самого конца. Вот только председатель Кан Тэсу слишком сильно баловал своих детей.
— Сначала я считывал это как банальную разницу поколений. Думал, что молодые люди могут вести дела иначе, и верил: со временем к ним придет и чувство ответственности.
Юн Чхансоп тихо вздохнул.
— Но чем больше проходило времени, тем отчетливее я понимал: они собирались не нести бремя «Сонхва», а разделить ее между собой.
Кто приберет к рукам дочернюю компанию получше. Кто получит больше влияния. Глядя на них, он видел, как тень председателя Кан Сончхоля становится все бледнее.
— Кровные узы у них есть, но воля не передалась. Вместо того чтобы сделать «Сонхва» величайшей корпорацией, они лишь дрожали от страха, думая, как бы у них ничего не отняли.
И все же Юн Чхансоп не покинул «Сонхва». Как бы сильно он ни был разочарован, факт оставался фактом: они были плотью и кровью глубоко уважаемого им председателя Кан Сончхоля.
— Поэтому я старался еще усерднее.
Юн Чхансоп считал: если им чего-то не хватает, он восполнит это сам. Верил, что достаточно поддерживать «Сонхва» под локоть, чтобы она не пошатнулась. И он действительно так и поступал. Оставался в компании дольше всех и прорабатывал больше всех дел.
В какой-то момент внутри «Сонхва» даже стали потихоньку шептаться: мол, без руководителя секретариата компания просто не сможет нормально работать.
— Мне эти слова были даже приятны. Ведь они доказывали, насколько сильно я посвятил себя «Сонхва».
Но для кое-кого эта преданность приобрела совсем иной смысл.
— ...Членам семьи владельцев не слишком нравилось мое существование.
Они зависели от него и в то же время испытывали тревогу. Фигура Юн Чхансопа стала слишком весомой.
— «Какой-то секретарь, а влияния слишком много», «лезет не в свои дела», «того и гляди проглотит компанию»...
Голос Юн Чхансопа стал чуть ниже.
— В итоге под благовидным предлогом выхода на пенсию меня тихонько выставили за дверь.
Получив это извещение, он поначалу пришел в ярость. Он отдал компании долгие десятилетия. Его молодость и вся жизнь были похоронены под именем «Сонхва».
И потому стерпеть подобное он не мог тем более. Видя, как «Сонхва», созданная председателем Кан Сончхолем ценою всей жизни, медленно гниет, он закипал от гнева. И гнила она по вине не кого-то чужого, а его собственных потомков.
Раздумья были долгими. Но ради «Сонхва» Юн Чхансоп пришел к единственному выводу.
— Яд нужно вырезать до того, как все сгниет. Даже если этот яд — кровь человека, которого я уважал всю свою жизнь.
Он продолжал говорить с безупречно спокойным лицом. Ради «Сонхва», которой отдал полжизни, ради защиты мечты уважаемого председателя Кан Сончхоля Юн Чхансоп был готов буквально на все.
Проще говоря, он не испытывал ни малейшего сожаления или чувства вины за свой выбор. То же касалось и его решения положить конец кровному наследованию, у которого не было никакого будущего.
...Вот только.
— Ну и к чему вы ведете? А то меня уже начинает тошнить от этих речей.
Услышав раздавшийся сзади холодный голос, Юн Чхансоп медленно повернулся. И встретился взглядом с юношей, который до этого момента молча его слушал.
...Кан Гон.
Пятно на репутации «Сонхва Груп» и юноша, который изначально должен был погибать от рук начальника Кима.
Однако сейчас Юн Чхансопа ничуть не раздражал и не злил тот факт, что парень жив. Скорее даже наоборот. Юн Чхансоп искренне испытывал облегчение от того, что стоящий перед ним юноша занял кресло председателя.
«Искренне уважаемый председатель Кан Сончхоль. Не ваш сын, не ваши внуки или внучки, а незаконнорожденный ребенок, которого считали лишь позорным пятном... Я и помыслить не мог, что увижу вашу тень, которую так долго искал, именно в этом парне».
Смакуя эту мысль, Юн Чхансоп горько усмехнулся. Парень показал себя неординарным еще со вчерашней трансляции.
Гибель всей семьи владельцев. Пресса сошла с ума, рынки заштормило, а внутри компании царила самая настоящая паника.
В такой ситуации для старшеклассника, вынужденного усесться в кресло председателя, было бы вполне естественно спрятаться. Точнее, искать защиты за чьей-то спиной.
Но юноша поступил иначе.
«Напротив, он сам шагнул под свет софитов».
Посреди царившего хаоса он явил себя миру и во всеуслышание изложил свои взгляды как новый председатель «Сонхва».
Больше всего впечатляло то, как мгновенно он перенаправил хаос и народный гнев. Разумеется, общественное мнение неизбежно склонилось бы к подозрениям в адрес юного председателя в третьем поколении, возникшего буквально из ниоткуда. Но юноша вспять повернул сам этот поток. Он изменил вектор, куда должны были хлынуть возмущение и растерянность граждан.
«Я заставилю тех, кто сотворил это, понести заслуженное наказание».
Он даже спас дочь начальника Кима — Ким Тэджина. До сих пор немыслимо, как он узнал место похищения, а сам факт того, что он пришел к подобному выводу, выбивал из колеи.
В итоге юноша всего за один день выяснил, кто стоит за отравлением.
«И Чон Минчхоль тоже».
Связь с ним прервалась, а его последним маршрутом была поездка с Кан Гоном. Одного этого хватало, чтобы ответ стал очевиден. Должно быть, прямо сейчас он переживает очень нелегкие времена где-то в закоулках.
«Всего два дня».
Все это время Юн Чхансоп намеренно не предпринимал никаких действий. Не пытался защищаться или заглаживать последствия. А все потому, что ему просто хотелось проверить то странное чувство сходства между юношей и председателем Кан Сончхолем.
И вот результат:
Захват контроля над общественным мнением.
Разрешение инцидента с похищением.
И даже выявление предателя.
Все это обычный старшеклассник выполнил всего за два дня.
Юн Чхансоп внезапно вспомнил далекое прошлое. День своей молодости, когда он впервые встретил председателя Кан Сончхоля.
Одно было очевидно: юноша и председатель Кан Сончхоль пугающе похожи. Конечно, и методы разнятся, и опыта не хватает. Даже сквозит некоторая грубость.
Однако...
«Решительность, действенность и способность с легкостью щелкать проблемы нестандартным, немыслимым для других путем».
Сама их суть была невероятно схожей.
А потому, если... Если вдруг... Парень по имени Кан Гон прочно пустит корни в кресле председателя, наберется времени и опыта...
«"Сонхва", несомненно, станет еще более великой».
Это не было трогательным умилением. И не иллюзией спасения. Юн Чхансоп просто пересчитал расклады. И пришел к выводу: то, что этот юноша возглавит «Сонхва», гораздо лучше любого подготовленного им альтернативного плана.
В тот момент, когда он пришел к этому, у Юн Чхансопа остался лишь один вариант. Ведь превыше всего для Юн Чхансопа всегда стояла «Сонхва». И ради нее он был готов на что угодно.
И тут юноша спросил: так к чему же он ведет?
— Это я стою за отравлением семьи владельцев. Так что сдайте меня полиции лично, председатель.
Юн Чхансоп произнес это совершенно будничным тоном.
— Общество пока не признает вас в полной мере.
Внебрачный сын. Старшеклассник. Внезапное наследование. Как ни крути, его положение было слишком шатким.
— Но если вы лично разоблачите виновника этого преступления, расклад кардинально изменится.
Председатель, который с помощью предоставленных Юн Чхансопом улик сам нашел убийцу, истребившего семью владельцев. К тому же всего за пару дней полностью вычистивший внутренних предателей.
— Тогда людям ничего не останется, кроме как признать вас. За вами закрепится образ человека, спасшего «Сонхва» в момент кризиса и продемонстрировавшего безграничный потенциал.
Юн Чхансоп едва заметно улыбнулся. Ради этого он был готов с радостью сыграть роль детонатора. Поскольку это был истинный путь на благо «Сонхва», в нем не было ни сожалений, ни страха.
Да вот только...
— Этот старый хрыч совсем из ума выжил? А, ну раз старик, то выжил-таки, все верно.
Все это было лишь идеальной картинкой в голове Юн Чхансопа. Глаза Юн Чхансопа слегка расширились от слов Кан Гона, из которых явно сквозило раздражение.
Однако вопреки этим словам Кан Гон расплылся в добродушной улыбке и продолжил:
— Устроили тут кавардак, а теперь решили спокойненько выйти из игры в одиночку?
Ни черта подобного. Я из-за кого тут так надрываюсь?
Почувствовав, что разговаривать больше не о чем, Кан Гон медленно поднялся с места.
— Вы ведь сказали, что готовы на все ради «Сонхва»?
Отличный настрой, я считаю. Что ж, в таком случае...
— Хм, тогда будете работать на «Сонхва» до конца своих дней.
Разве не долг председателя — выжимать из него все соки, пока тот не испустит дух?
Кан Гон пристально посмотрел на Юн Чхансопа. Взглядом, каким некий король взирал на Хван Хи.