— За рубежом.
В тот миг, когда Кан Гон произнёс это единственное слово, в зале инаугурации воцарилась тяжёлая тишина.
Даже журналисты, только что непрерывно щёлкавшие вспышками, на мгновение замерли.
И главы крупнейших корпораций, и представители правительства, и даже члены императорской семьи — абсолютно все как один уставились на Кан Гона.
Кто-то удивлённо моргал, сомневаясь в собственном слухе, кто-то осмысливал значение сказанного. А кто-то, мгновенно распознав скрытый подтекст, мрачнел на глазах.
За рубежом.
«Сонхва Груп» протянет руку не отечественному бизнесу, а зарубежному.
В самих этих словах, казалось бы, не было ничего странного. Крупнейшая корпорация Корейской империи устремляет взор на мировой рынок — это выглядело вполне естественным и даже похвальным стремлением.
Но где всё это происходило?
В императорском дворце. На торжестве, устраиваемом лично императором, чтобы поздравить третьего председателя «Сонхва Груп».
К тому же совсем недавно Кан Гон чётко произнёс: новый взгляд, новый рынок и сотрудничество с новой стороной. После таких слов собравшиеся естественным образом поддались одной и той же иллюзии. Все были убеждены: юному председателю «Сонхва Груп» отчаянно нужны союзники.
Как известно, кровь не водица, но когда вся семья владельцев сгинула, осиротевший юнец просто не сможет удержаться на вершине в одиночку. В этом никто не сомневался. А значит, он обязательно завяжет союз с кем-то из присутствующих.
Императорская семья думала точно так же. Как император лично сказал Кан Гону, скрытые мотивы проведения инаугурации во дворце были очевидны абсолютно всем. Ореол величия и защита императорского дома, красивая картина того, как императорская семья и «Сонхва» плывут в одной лодке. А взамен «Сонхва Груп» достаточно лишь войти в лоно императорского дома.
Что может быть заманчивее такого предложения для юного председателя?
Но Кан Гон безжалостно разбил их иллюзии прямо в лоб.
Не внутренний рынок, а заграница. Это означало, что он не собирается объединяться с присутствующими магнатами и уж тем более не намеревается укрываться под крылом императорской семьи.
«Сонхва Груп» не станет искать союзников внутри Корейской империи. Вместо этого она проложит новый путь в широком внешнем мире.
В каком-то смысле это было не просто заявление, а прямое объявление войны каждому, кто находился в этом зале.
И потому...
— …
Улыбка, игравшая на губах императора ещё мгновение назад, неощутимо угасла. Изменение длилось лишь долю секунды, но любой, кто наблюдал за ним поблизости, не мог его не заметить. Только что сделанное заявление Кан Гона совершенно выходило за рамки расчётов императора.
То же касалось и кронпринца. Тот и вовсе сжал кулаки, не сводя глаз с Кан Гона. Сжал так сильно, что ногти вопьлись в ладони.
Ли Хван был в настоящем бешенстве.
Бастард. Старшеклассник. Мальчишка, в одночасье взлетевший в кресло председателя «Сонхва Груп».
Стоило лишь проявить к нему каплю благосклонности, и он должен был естественно склонить голову. Нет, он обязан был так поступить. «Сонхва Груп» штормило, и Кан Гону требовался надёжный, мощный покровитель. В таком случае самым очевидным шагом было принять руку императорской семьи — сильнейшего союзника в Корейской империи.
Вот почему мелкую выходку в банкетном зале можно было великодушно простить. Дерзость неотесанного невежды или наивное ляпанье глупостей по незнанию — не более. Можно было списать это на незрелость.
Но сейчас ситуация была совсем иной. Это официальная церемония инаугурации. Более того, мероприятие, где сам император произнёс поздравительную речь, и за которым наблюдают сотни магнатов, чиновников, журналистов и весь народ страны.
И прямо здесь Кан Гон, вместо того чтобы прижать к себе протянутую руку императорской семьи, публично отмахнулся от неё на глазах у всех. Причём сделал это с невероятным апломбом, словно с самого начала даже не допускал мысли о союзе с монархами.
«…Как он смеет?»
Взгляд Ли Хвана леденел.
Малолетний председатель-бастард… На подмостках, воздвигнутых императорской семьёй, объявил войну самой императорской семье.
От одной этой мысли гордость Ли Хвана была глубоко задета, и ему хотелось прямо сейчас закричать в лицо дерзкому мальчишке: справься ли ты с последствиями?
Однако Кан Гон ничуть не смутился под тяжестью этих взглядов. Ненадолго выдержав паузу, он снова приблизился к микрофону.
— Корни «Сонхва Груп» уходят в землю Корейской империи. «Сонхва» родилась в этой стране и росла вместе с её народом.
Голос звучал спокойно, но в нём слышалась странная, непреклонная твёрдость.
— Я не собираюсь отрицать этот факт. Однако иметь корни и быть привязанным к этим корням по рукам и ногам — совершенно разные вещи.
Каждое слово Кан Гона звучало всё яснее. Он не называл императорский дом напрямую, но речь была нацелена исключительно на него.
Имя Корейской империи. Ограда в виде императорской власти. Кан Гон решительно подводил черту, отсекая любые попытки запереть «Сонхва» в этих рамках.
— Титул лучшей компании страны, безусловно, вызывает гордость. Но в то же время это опасное определение.
Кан Гон продолжал говорить отчётливо и размеренно.
Однако присутствующие капитаны бизнеса чувствовали себя так, будто их пытали. Наверняка почти все думали об одном и том же. Хотя они и пришли во дворец впустую, с учётом нарастающего напряжения со стороны императорского дома сейчас было явно не время для собственных обид.
Иными словами...
— Ибо как только компания погрязнет в самоуспокоении, «Сонхва» больше не сможет двигаться вперёд.
«Хватит...»
— Я ни за что не позволю такой великой корпорации, как «Сонхва Груп», оставаться компанией, соперничающей лишь в пределах Корейской империи.
«Прекрати!..»
— Поскольку я убеждён, что следующих конкурентов «Сонхва» в этом зале просто нет.
«Да заткнись ты уже!!!»
…Стоп, да этот ублюдок совсем сдурел?
Взгляды бизнес-элиты мгновенно изменились. Он не просто отверг императорский дом, а открыто бросил вызов всей отечественной деловой элите разом?!
Зато реакция репортёров была прямо противоположной. Затаившие до этого дыхание журналисты, словно чующие добычу хищники, принялись сойти с ума кликать затворами фотоаппаратов.
Было ли в последнее время что-то более сенсационное?
Было.
Отравление семьи владельцев «Сонхва Груп» и юный председатель, в самом центре хаоса искренне взывавший к миру.
И теперь этот же юный председатель снова сотрясал всю Корейскую империю. И где! В императорском дворце, на собственной инаугурации, на глазах у самого императора.
И с какого момента...
— Как председатель «Сонхва Груп», скажу с полной уверенностью.
Несмотря на безумный характер его заявлений, люди просто не могли оторвать взглядов от Кан Гона. И немудрено: речь юноши обладала странной, почти магической притягательностью.
Он не кричал. В его жестах не было наигранности. Он не пытался вышибить слезу, давя на жалость.
Он говорил просто и спокойно.
— Впредь «Сонхва Груп» будет сотрудничать с мировыми корпорациями и соперничать с ними же.
Он выдерживал паузу именно тогда, когда нужно, и произносил следующие слова точно в тот миг, когда зал затаивал дыхание. Этот ритм был пугающе филигранным. Словно он заранее просчитал каждую реакцию присутствующих.
Обычный старшеклассник, которого никто этому специально не учил, держался на трибуне словно бывалый политик или виртуозный бизнесмен, всю жизнь выступавший перед публикой.
Неужели подобное возможно благодаря одному лишь таланту?
Более того...
— И именно там мы докажем истинную ценность «Сонхва Груп».
В словах юноши звучала искренность, не омрачённая и каплей фальши.
Щёлк.
Снова вспыхнул ослепительный свет. Посреди этого белого сияния Кан Гон медленно наклонил голову.
И на этом…
— Пожалуйста, засвидетельствуйте этот путь.
Речь Кан Гона, третьего председателя «Сонхва Груп», подошла к концу.
По логике вещей, сейчас должны были раздаться поздравительные аплодисменты.
Но аплодисментов не последовало. В зале инаугурации воцарилась противоестественная, тяжёлая тишина.
Иначе и быть не могло. То, что только что произнёс Кан Гон, было прямым, откровенным плевком в лицо как императорскому дому, так и всей отечественной бизнес-элите, разыгравшим этот спектакль.
Поэтому никто не решался поднять руки. Аплодировать сейчас означало бы открыто поддержать дерзкое заявление Кан Гона. Но и хранить молчание — значит погрузить атмосферу в совершенно невыносимый тупик. Ситуацию усугубляло то, что происходящее транслировалось в прямом эфире на всю страну.
И посреди этой общей растерянности...
Хлоп.
Как ни странно, первым зааплодировал сам император. Сохраняя невозмутимую, безмятежную улыбку, словно инаугурационная речь Кан Гона была верх совершенства.
Как только раздались чёткие хлопки императора, оцепенение спало, и присутствующие один за другим подхватили аплодисменты. Шум быстро набрал силу.
Однако в этих аплодисментах не было и капли искренних поздравлений.
Замешательство, ярость, настороженность.
Посреди этого гула, сотканного из самых противоречивых чувств:
— На… На этом официальная часть церемонии инаугурации третьего председателя «Сонхва Груп» завершена. В скором времени состоится банкет, просим вас проследовать за ведущими.
Инаугурация Кан Гона подошла к концу.
◆ ◆ ◆
Едва я сошёл с трибуны, как Чхве Юна поспешно приблизилась ко мне и прошептала на ухо:
— Председатель, что вы планируете делать с банкетом?
— Всё равно уйти не выйдет, даже если бы я захотел.
— Но если сослаться на плохое самочувствие...
— Вы правда считаете, что председатель «Сонхва Груп» должен высказать всё, а потом сбежать?
После моих слов Чхве Юна умолкла. Выражение её лица стало предельно серьёзным.
Было очевидно, что она искренне переживает за меня, поэтому я невольно усмехнулся. Конечно, пропусти я банкет, было бы куда проще. Но я не намеревался сбегать ради собственного комфорта. Ведь я не сомневался, что сказанные мною слова — единственно верные.
Разумеется...
— …Я по-прежнему свято верю в ваше решение, председатель. Однако, помимо веры, мне хотелось бы понять скрытый подтекст.
Но то была лишь моя личная уверенность. Если даже ближайшая соратница Чхве Юна испытывала сомнения, то наверняка у множества людей мой выбор вызывал вопросы.
В этот момент.
— Председатель Кан Гон.
Кто-то окликнул меня. Голосом, глухо дрожащим от затаённой ярости.
Обернувшись на звук, я увидел именно того, кого и ожидал, — кронпринца.
…
Я не стал объединяться с отечественными магнатами по той простой причине, что в этом нет абсолютно никакой необходимости.
«Сонхва Груп» — ведущая корпорация страны. Разумеется, недавнее отравление сильно пошатнуло её положение, но компания вовсе не ослабла настолько, чтобы склонять голову перед местным бизнесом и вымаливать помощь. Напротив, пойди я сейчас на неосмотрительный союз, они гарантированно воспользовались бы царящим в «Сонхва» хаосом, чтобы урвать себе кусок побольше.
А что касается императорского дома...
«С ними связываться тем более бессмысленно».
Почему?
Зачем хвататься за канат, который выглядит роскошно, но сгорит дотла при первом же сполохе?
Ведь в не столь отдалённом будущем императорская семья…
Может прекратить своё существование вовсе.