Я попросил Чхве Юну показать мне собранные материалы об императорской семье.
Для начала, лишь проживающих во дворце членов правящей династии насчитывалось свыше двадцати человек. Однако тех, кого действительно стоило опасаться, оказалось не так уж много.
Первый — первый принц Корейской империи и наследник престола, Ли Хван.
Элита из элит: с раннего детства его воспитывали как преемника, и как в самом дворце, так и за его пределами его единодушно признавали будущим императором. Вот только уверенности в себе у него было с избытком. Говорили, что из-за высокого статуса наследного принца и выдающихся способностей он склонен смотреть на окружающих свысока.
Если вкратце: высокомерный тип, которому просто повезло родиться наследником.
Второй — второй принц, И Хён.
В настоящее время он учится в Императорской академии, весьма общителен и оставляет впечатление крайне жизнерадостного человека. Ходили слухи, что у него практически нет жажды власти, да и во внутренних политических интригах двора он замечен не был.
Что ж… Если судить только по отчётам, причин для опасений вроде бы не прослеживалось.
И, разумеется, последний — ныне правящий император Корейской империи.
«Внешне он тщательно поддерживает образ мягкого и милосердного правителя».
И в документах написано ровно то же самое. Да и разве могли в этих бумагах оказаться какие-то порочащие императора сведения? По крайней мере, в пределах Корейской империи их вряд ли найдёшь.
Но мне-то известна его истинная натура.
Обычно в мирах из подобных трешовых дорам, если император на людях притворяется добряком, внутри он почти наверняка оказывается своей полной противоположностью. Либо лицемером, который улыбается, а сам просчитывает выгоду, либо банально конченым психопатом.
Я не знаю наверняка, но в то же время практически уверен в этом.
И вот почему.
«…И Серин».
Всё из-за неё. Человек, питающий глубочайшую ненависть к императорскому дому и носящий ту же самую фамилию — И.
Хоть я и успел прочитать от силы две главы… но даже этого было достаточно, чтобы примерно догадаться, кто она такая. И предстоящая церемония инаугурации, скорее всего, окончательно подтвердит мои догадки.
От этого даже охватывал лёгкий азарт.
Однако прежде нужно было решить другую проблему.
— …Макияж?
— Да.
Чхве Юна кивнула с таким видом, будто это нечто само собой разумеющееся.
— Во время прямой трансляции всё происходило в такой спешке, что мы закрыли на это глаза, но сегодня ваша официальная инаугурация. А ваше лицо — это лицо «Сонхва Груп».
— ……
— Поскольку мероприятие проходит в императорском дворце, мы должны подойти к этому с особой тщательностью. Так что сегодня вам придётся покорно подчиниться, господин председатель.
Чем больше я её слушал, тем труднее было возразить — она говорила правильные вещи. Но я никак не ожидал, что меня будут красить два с половиной часа! Я же не какая-то знаменитость, в самом деле…
Пока мне наносили грим, Чхве Юна вводила меня в курс сегодняшнего распорядка.
— Когда вы прибудете во дворец, первым делом состоится небольшой банкет.
— Банкет?
— Да, — Чхве Юна перелистнула страницу в подготовленных материалах и продолжила объяснять: — Это возможность для вас и остальных гостей обменяться непринуждёнными приветствиями до начала официальной части.
Под «гостями», разумеется, подразумевались члены императорской семьи и фигуры из деловых кругов.
А «непринуждённые приветствия»?
«На деле всё будет совсем иначе».
Проще говоря, гости будут присматриваться к юному председателю, оценивая его и проверяя на прочность.
— Короче говоря, именно там сформируется первое впечатление о вас, — подытожила Чхве Юна.
Именно так, как я и подумал.
Я кивнул и спросил:
— А сама церемония?
— Сразу после банкета. Сначала с поздравительным словом выступит Его Величество, а затем последовательно пройдут ваша инаугурационная речь и официальное провозглашение.
А напоследок запланирован торжественный приём…
«Я устал, просто слушая это расписание».
Впрочем, возможно, дело было в макияже, который мне делали впервые в жизни. Ощущая, что меня ждёт нескончаемо долгий день, я тихо вздохнул.
◆ ◆ ◆
Автомобиль «Сонхва Груп» плавно остановился перед главными воротами.
Когда я вышел из машины, первым, что бросилось в глаза, была исполинская статуя первого императора, возвышавшаяся у входа, словно верный страж. За ней открывалась подлинно бесконечная подъездная аллея.
По обе стороны гармонично расположились пышные сады с деревьями и цветами, цветущими круглый год, а в небольших фонтанах, пересекавших сад, искрились на солнце струи чистой воды.
На просторную территорию мягко падало теплое солнце, и золотистый дворец светился мягким сиянием, будто благословлённый самими небесами.
Вот оно — сердце Корейской империи… Теперь я понимал, почему люди, увидев императорский дворец воочию, не могут сдержать восхищённого вздоха.
И тут:
— Председатель Кан Гон.
Мужчина, поджидавший нас у главных ворот, учтиво поклонился.
— Добро пожаловать в императорский дворец. Я Пак Доюн, распорядитель службы протокола императорского двора. Я буду сопровождать вас до самого окончания церемонии.
С этими словами он обвёл взглядом мою свиту, задержим взор на прибывших со мной телохранителях.
— Однако охрана не может проследовать с вами внутрь дворца.
Лица стоящих за мной охранников тут же помрачнели. Пак Доюн спокойно продолжил, словно ожидая подобной реакции:
— Не беспокойтесь. Императорский дворец — самое безопасное место в Корейской империи. Здесь проживает Его Величество Император и члены венценосной семьи, так что необходимость во внешней охране полностью отсутствует. Категорически.
Какая самоуверенность. В таких историях подобная спесь обычно заканчивается тем, что замок разгромят к чертям… Будем надеяться, хотя бы не сегодня.
— Но секретарю идти со мной можно?
— Разумеется, — сразу ответил Пак Доюн. — Секретарь Чхве входит в вашу личную свиту, так что она может войти вместе с вами.
Услышав это, Чхве Юна тихо сделала шаг ближе ко мне.
— В таком случае прошу за мной.
Пак Доюн пошёл вперёд, а мы с Чхве Юной проследовали за ним внутрь дворца.
Внутри дворца витала совсем иная атмосфера, нежели снаружи. Здесь царила тишина. Хотя это место кишело людьми, каждый шаг и каждый звук голоса строго контролировались.
Разрушая безмолвие, шедший впереди Пак Доюн заговорил:
— Сегодня вы приглашены во дворец как главный виновник торжества. Однако, поскольку это императорский дворец, позвольте вкратце напомнить несколько правил этикета.
— …Правил этикета.
— Ничего сложного, — Пак Доюн полуобернулся ко мне и продолжил с лёгкой улыбкой: — Встретив членов императорской семьи, достаточно слегка наклонить голову. Его Величество и Императрица появятся лишь к концу банкета, и когда наступит время аудиенции, я отдельно скажу вам, как соблюсти полный церемониал.
При упоминании полного церемониала мне вспомнилось, как я впервые смотрел «Мужчин императора». Там подданные вопили «Тысячи лет жизни!», падая перед императором на колени и бьясь лбом о пол, демонстрируя величие императорской власти.
«У меня тогда аж давление поднялось от возмущения».
Вообще-то к королю следует обращаться «Тысячи лет жизни!», а к императору — «Десять тысяч лет!». Но в той дораме плевать хотели даже на такие элементарные исторические детали. Впрочем, если уж к дораме приклеилось клеймо «трешовая», о какой матчасти вообще может идти речь? Сеттингом вроде бы числилась Корейская империя, но жанр бросало то в историческую сагу, то в любовное фэнтези — в зависимости от того, куда потянет левая нога автора.
К счастью, хотя бы этикет здесь перекочевал из ромфанта. Вместо того чтобы падать ниц и биться лбом о пол перед императором, достаточно было приложить правую руку к груди и сдержанно поклониться. Треш трешем, а тут автор почему-то решил соблюсти хоть какое-то приличие.
Пока мы разговаривали, перед нами выросли гигантские двери — двустворчатые, украшенные изысканными золотыми узорами. По обе стороны стояли дворцовые слуги в парадных ливреях.
Пак Доюн остановился и вежливо повернулся ко мне:
— Вы готовы?
Я кивнул, и огромные двери с глухим гулом стали медленно расхиновываться. В тот же миг из глубины банкетного зала раздался громкий, раскатистый голос:
— Входит председатель «Сонхва Груп», Кан Гон!
На мгновение воздух в зале, где собрались сотни гостей, будто замер. И те, кто непринуждённо беседовал. И те, кто смеялся с бокалами в руках. Даже самые высокопоставленные персоны один за другим повернули головы.
Ощущение было такое, словно на мне скрестились сотни взглядов. В них читалась пёстрая смесь эмоций, но в одном сомневаться не приходилось: каждый понимал, кто сегодня главный виновник этого торжества.
Сохраняя невозмутимый вид, я не спеша направился к центру зала. Не успел я сделать и пяти шагов, как ко мне кто-то подлетел:
— Рад знакомству. Председатель «Тэсон Груп», Ким Сонхун.
Он с готовностью протянул руку для рукопожатия. Но этим дело не ограничилось.
— Чхве Сонмин, «Ханбэк Груп». Мечтал лично с вами познакомиться.
— Я Пак Чону из «Мёнчжин Кемикал».
— О Сехун, «Тэсон Хэви Индастриз».
Стоило подойти одному, как тут же нахлынули другие, словно выстроились в очередь. И все они — главы гигантских корпораций и ключевые фигуры делового мира.
Вот только была одна проблема…
— Ха-ха! Я же ясно сказал, что первым поприветствую председателя Кан Гона! Вы что, совсем уважение к старшим потеряли?
— Если хотите уважения к возрасту, господин председатель Ким, не стоит заранее раздавать угрозы, — парировал один из них.
Председатель «Тэсон Груп» Ким Сонхун добродушно расхохотался. Проигнорировав выпад в свой адрес, он снова обратился ко мне:
— Председатель Кан Гон, давайте как-нибудь пообедаем вместе. Очень хочется пообщаться с молодым человеком.
— Простите, но мы уже забронировали совместный обед первыми.
— Это когда же?
— Прямо сейчас и собирался предложить.
— Ха-ха-ха! Отличная шутка.
— Какая уж тут шутка? Очевидно же, что у нашей «Мёнчжин Кемикал» куда больше общих тем для разговора с «Сонхва», чем у «Тэсон Груп». Ха-ха-ха!
Туз за тузом расплывались в доброжелательных ухмылках и обменивались едкими смешками.
Председатели чеболей одержимы мной!
«Видимо, именно так и выглядела бы эта картина».
Разумеется, никакой любовью тут и не пахло — сугубо прагматичный бизнес. Впрочем, оно и к лучшему. На кой чёрт мне сдалась любовь этих старых хитрых лис? Ух… Избавьте, от одной мысли мурашки по коже.
В этот момент:
— Эй, богатые дяденьки! Банкет только начался, а вы уже так спешите?
Звонкий и непринуждённый голос бесцеремонно вклинился в разговор. Со стороны зала к нам приближался молодой человек. На нём был темно-синий парадный мундир с вышитым золотом гербом императорского дома. Несмотря на пышность наряда, благодаря его добродушной улыбке от него веяло не давлением, а лёгким обаянием.
Благодаря материалам Чхве Юны его лицо было мне знакомо.
Второй принц Корейской империи.
И Хён.
Посмотрев на меня, он произнёс:
— Может, оставите сложные разговоры о бизнесе для вечернего приёма? Не хотелось бы портить такой праздник.
Он широко ухмыльнулся, словно нашел себе весьма любопытную игрушку.