Гора Чхонун.
Хотя подняться на неё мог любой желающий, популярной туристической достопримечательностью она никогда не была.
Она располагалась на самой окраине, вдалеке от городского центра. К тому же значительная часть этой местности находилась под управлением «Сонхва Груп». Сам туристический маршрут оставался открытым, однако некоторые участки время от времени перекрывали — якобы для обеспечения безопасности и охраны объектов.
Из-за этого прохожих здесь бывало немного. Обычные люди считали Чхонун просто тихой, неприметной горой.
По крайней мере...
— Пред... председатель! За что вы так со мной?!
Но уж точно не Чон Минчхоль прямо сейчас.
— Я же ясно сказал: вопросов не принимаю.
Глухой удар!
Вслед за ледяным голосом раздался тяжеловесный удар.
— Кха-х!..
Скорчившись от удара в живот, Чон Минчхоль рухнул на колени.
Тяжело дыша, он поднял голову и посмотрел снизу вверх на Кан Гона, который свысока разглядывал его в боксёрских перчатках.
Увидев исполненный враждебности, ледяной взгляд юноши, Чон Минчхоль инстинктивно сглотнул. Этот взгляд совсем не походил на взгляд того наивного мальчика, с которым он только что разговаривал в машине.
Нет, глядя на происходящее, он окончательно убедился: вся эта наивность была лишь актёрской игрой, чтобы заманить его сюда.
Но почему?..
Зачем его притащили в эту глушь и избивают, словно собаку?
Грех за Чон Минчхолем водился только один: он был главным соучастником в спланированном Юн Чхансопом отравлении семьи владельцев компании.
Однако чем больше он об этом думал, тем сильнее становилось недоумение. Взгляните на этот исполненный ненависти взгляд. Парень ведь абсолютно уверен! Уверен в том, что Чон Минчхоль замешан в отравлении.
«Но как, чёрт возьми, он об этом узнал?!»
Чон Минчхоль насилу подавил клокотавший внутри гнев.
С момента преступления прошёл всего один день. Ещё вчера этот малолетка изо всех сил пытался прощупать директоров, выискивая виновного. Кроме того, сообщений о поимке кого-то из мелких исполнителей не поступало, да и Юн Чхансоп ни о чём не предупреждал.
Иными словами, у малолетнего председателя просто не могло быть причин прийти к выводу, что преступник — именно он, Чон Минчхоль.
Вот только бывший глава секретариата Юн Чхансоп со вчерашнего дня вёл себя странно. Ведь именно он спланировал всю эту схему и с абсолютной точностью воплотил её в жизнь. По логике, теперь, когда план дал сбой, он должен был вместе с ним судорожно искать выход.
Однако Юн Чхансоп ничего подобного не делал. Он отступил на шаг назад, словно не имел к делу никакого отношения, и просто наблюдавал со стороны.
В этот миг в голове Чон Минчхоля молнией пронеслась догадка:
«Неужели… он меня бросил?»
И хоть без этой догадки происходящее было не объяснить, Чон Минчхоль всеми силами цеплялся за отрицание. Это ведь бред! Он был его главным сообщником. Человеком, который в случае предательства заговорит первым.
И взять вот так просто его бросить? Человек уровня Юн Чхансопа не мог не просчитать такой очевидный риск.
«...Погодите-ка».
В памяти Чон Минчхоля один за другим стали всплывать прошлые разговоры с Юн Чхансопом.
Если подумать, тот никогда не выражался прямо. Всегда говорил туманно, намёками. Ни разу не давал прямых указаний. Никогда не произносил слов, за которые его можно было бы привлечь к ответственности.
Даже связывался он в основном через подставных лиц. Одноразовые телефоны. Посредники. Способы, не оставляющие следов.
Стоило Чон Минчхолю вспомнить об этом, как его лицо мертвенно побледнело.
«Неужели...»
Даже если он выберется отсюда живым и побежит в полицию или к прессе... Что он сможет доказать?
Улики того, что Юн Чхансоп отдавал приказы лично? Их нет.
Записи разговоров? Нет.
Переписка в мессенджерах? Нет.
Какая глупость... Всё, что у него есть — лишь косвенные улики и домыслы.
«Чёрт возьми!..»
По спине пробежал ледяной пот.
Юн Чхансоп не просто его бросил. Он с самого начала усыпил его бдительность и использовал как разменный материал, от которого можно избавиться в любой момент.
Осознав это, Чон Минчхоль в панике закричал:
— Пре... председатель! Я всё объясню! Юн Чхансоп... Это он всё подстроил!
От этого отчаянного мольбы Кан Гон ненадолго замер.
А затем:
— Знаю.
Глухой удар!
Сухой, безучастный ответ Кан Гона сопроводился ударом, от которого Чон Минчхоль полетел на землю.
— Угх...
Удерживая ускользающее сознание, он с трудом приподнялся. Во рту разлился солоновато-металлический вкус крови. Чон Минчхоль дрожащим взглядом вновь уставился на Кан Гона.
— Молю вас, выслушайте! Меня просто подбили на это!
— И что с того?
— Что?..
— Допустим, бывший глава секретариата Юн Чхансоп — виновник всего этого.
Кан Гон присел перед Чон Минчхолем на корточки и усмехнулся. В этой усмешке не было ни капли тепла.
— Факт остаётся фактом: ты его сообщник. И что за чушь про «меня подбили»? Ты просто поддался собственной алчности и с радостью помогал Юн Чхансопу, а теперь скулишь?
Лицо Чон Минчхоля застыло. Неужели этот парень действительно знает абсолютно всё?..
И тут:
— Но раз уж я человек великодушный, дам тебе последний шанс.
Кан Гон слегка размял запястье.
— Выкладывай всех, кто замешан в этом деле.
— Пре... председатель...
— Тех, кто шестерил на вас.
— ...
— Всех крыс, затаившихся в компании. До единого.
Кан Гон медленно опустил взгляд. Он смотрел на него не как на человека, а как на мерзкое насекомое.
— И советую не врать.
Юноша ухмыльнулся и потуже затянул липучку на перчатке.
— До этого я бил просто чтобы снять стресс, так что сдерживался.
Плечи Чон Минчхоля вздрогнули. Удар у этого парня был настолько сильным, что не верилось, будто бьёт старшеклассник... и он ещё и сдерживался?!
— Ах да, и ещё одно. Если хотя бы одна деталь расзойдётся с тем, что знаю я... считай, что с этой горы ты уже не спустишься.
Чон Минчхоль сильно прикусил губу. Честно говоря, выбора у него не оставалось. Побег исключён — вокруг плотным кольцом стоят телохранители. К тому же, если он получит ещё пару таких профессиональных ударов точно по самым болезненным точкам, он действительно испустит дух.
А главное...
«Этот сопляк... реально готов зарыть меня прямо здесь!»
Кем бы ни был парень перед ним, нормальным старшеклассником его назвать уж точно нельзя. И сама эта обстановка, и то, как он без единой эмоции на лице открыто угрожает расправой...
В конце концов Чон Минчхоль заговорил заикающимся от дрожи голосом:
— ...Для начала, один есть в отделе поддержки управления.
Глаза Кан Гона сузились.
— Имя.
— За... замначальника Пак Чэсок. Он помогал с внутренними документами и графиком передвижений. И в моём отделе — стратегического планирования будущего — тоже есть один.
— Продолжай.
— И в секретариате один... Начальник Ким Тэджин, вы его хорошо знаете.
Так из уст Чон Минчхоля одно за другим посыпались имена тех, кто был замешан в отравлении семьи владельцев. Кто за что отвечал и как именно действовал.
И под конец:
— ...Это правда все.
Он до боли сжимал виски, пытаясь вспомнить, не упустил ли кого-нибудь, но больше людей не было. По крайней мере, из тех, о ком он знал.
— И это точно всё?
— ...Да.
Чон Минчхоль осторожно кивнул. Он не соврал. Он как никто другой понимал: соврёт сейчас и попадутся — ему конец.
Кан Гон же молча смотрел на него сверху вниз.
— Надо же. Не думал, что ты расскажешь абсолютно всё.
— Д-да и зачем мне лгать в таком положении?..
Осознав, что известные ему сведения совпали с теми, которыми располагал Кан Гон, Чон Минчхоль облегчённо перевёл дух. В его глазах постепенно начал разгораться огонёк надежды.
Юноша перед ним ясно сказал: он даст ему последний шанс. И Чон Минчхоль этот шанс не упустил.
Значит?..
— Мудрое решение.
Из уст Кан Гона прозвучали поощрительные слова, и на губах Чон Минчхоля заиграла робкая улыбка. Чувство, что он останется жив, тихой радостью отзванивалось в груди.
— Председатель...
Вот только договорить Чон Минчхоль не успел.
Шаг... шаг...
Сзади раздались чьи-то неторопливые шаги. Чон Минчхоль невольно повернул голову на звук.
И тут же побледнел как полотно. Словно увидел того, кого ни при каких обстоятельствах не должен был здесь встретить.
— ...Начальник Ким?
Ким Тэджин.
Тот по какой-то причине шагал прямо к ним, и Чон Минчхоль просто не мог поверить своим глазам. Сейчас Ким Тэджину ни в коем случае нельзя было светиться, поэтому он находился в вынужденном отгуле. Да и он сам лучше всех знал: пока его дочь в заложниках, ему нельзя проявлять лишнюю активность!
Но стоило Чон Минчхолю встретиться взглядом с Ким Тэджином, смотревшим на него с нескрываемой жаждой убийства, как по коже пробежал мороз. Сейчас Ким Тэджин выглядел в разы опаснее, чем даже юный председатель.
Чон Минчхоль в панике перевёл взгляд на Кан Гона. Но не успел он и слова вымолвить...
— Раз уж ты воспользовался моим шансом, на этом с выпуском пара покончено. По крайней мере... с моей стороны.
— Пре... председатель!!!
С этими словами Кан Гон без малейшего сожаления повернулся к Чон Минчхолю спиной. Юноша неспешно подошёл к Ким Тэджину.
И непринуждённо положил руку ему на плечо.
— Начальник Ким.
— Да, председатель.
— Главное — не убивай. Ты ведь прекрасно понимаешь, о чём я?
Ким Тэджин некоторое время молчал. Он лишь медленно сжал кулаки так, что на тыльной стороне ладоней отчётливо вздулись вены.
— ...Да.
Услышав краткий ответ Ким Тэджина, Кан Гон удовлетворённо кивнул.
Что ж, теперь оставлю всё на отца, у которого похитили дочь...
«А сам отправлюсь на встречу с главным виновником всего этого».
И Кан Гон заметно более лёгким шагом пошёл вниз по горе Чхонун.