Меч застрял между рёбрами твари.
Приём принадлежал мёртвецу.
За тридцать лет Леон пережил почти всех, у кого учился.
Леон рванул рукоять на себя. Искривлённая кость не отпустила клинок. Он упёр сапог в грудь чудовища, высвободил оружие и сразу шагнул навстречу следующему.
Считать убитых он давно перестал.
Сотня? Тысяча? Числа утратили смысл ещё до того, как над развалинами последнего лагеря погасли защитные огни. Вокруг остались только искорёженная земля, горящие остовы башен и полчище, за которым уже не было видно горизонта.
Над каждым приближающимся чудовищем дрожала полупрозрачная строка.
[Уровень: 81]
[Уровень: 84]
[Уровень: 86]
Ещё десять лет назад одно такое чудовище уничтожило бы город. Теперь они умирали десятками — и всё равно продолжали наступать.
Леон ушёл под размашистым ударом когтистой лапы и довернул корпус навстречу противнику. Правый носок сам начертил по пеплу короткую дугу — смешная привычка человека, который учил его превращать уклонение в удар на сорок первом этаже.
Наставник всегда портил этой дугой отполированный пол. В первый год войны от него осталась только она.
Перед глазами потемнело, но тело само завершило движение: поворот, шаг, короткий взмах.
Голова чудовища слетела с плеч.
Слева метнулась серая тень. Леон отбил вытянутую конечность и вогнал остриё под подбородок твари. Связку из двух ударов он перенял у женщины, державшей северные ворота во время первого прорыва. Её имя ещё значилось в списках пропавших, когда от города уже ничего не осталось.
У каждого приёма когда-то было имя.
Он помнил их все.
Боль ушла на второй план. Бок пробит. Плечо раздроблено. Левая рука больше не годилась даже для равновесия. Сердце сбивалось с ритма, каждый вдох царапал лёгкие. Пока тело ещё двигалось, остальное не имело значения.
Когда-то всё началось со сна.
Первые двадцать лет Башню обсуждали за завтраком. Люди засыпали в своих постелях, просыпались в чужих мирах, убивали чудовищ — а утром спорили о рейтингах по дороге на работу. Кто-то называл её чудом, кто-то игрой, кто-то дверью в следующий век.
На Земле от всех побед оставались только разговоры. Сила ждала следующей ночи.
Потом открылись врата.
Башня перестала быть сном.
День открытия первых врат позже назвали началом Судной эпохи.
За следующие десять лет мир лишился городов, государств и почти всех, кого Леон знал.
Последний лагерь продержался дольше остальных.
Сегодня не стало и его.
Тварь с покрытым наростами черепом бросилась сверху. Леон принял когти на уже сломанное плечо и рассёк ей горло. Когда нога подогнулась, он удержался, вогнав меч в землю.
Он всё ещё стоял перед проломом в оборонительной стене и не пропускал монстров дальше. Тело по привычке удерживало рубеж, хотя защищать за спиной было уже некого. Командный пункт сгорел. Укрытия обрушились. Последние голоса в канале связи стихли несколько часов назад.
Леон защищал место, где ещё утром существовало человечество.
Перед ним лежали горы тел. За ними двигались новые силуэты.
Он поднял клинок.
И тогда полчище остановилось.
Не от страха.
По передним рядам прошла дрожь. Огромные тела расступились, освобождая дорогу тем, кто до сих пор оставался позади.
Из разомкнувшихся рядов вышло первое существо.
Ростом оно не превосходило человека. Две руки, две ноги, голова — на этом сходство заканчивалось. Слишком длинные пальцы почти касались земли. Гладкая белая кожа не вздрагивала от дыхания; под ней не проступало ни малейшего движения мышц. На лице не было ни глаз, ни рта — только неглубокие впадины, словно кто-то начал лепить человеческие черты и остановился.
За ним появились другие.
Следующее состояло из соединённых чёрных пластин, между которыми мерцал холодный свет. Рядом с ним ступало существо на четырёх тонких конечностях; внутри прозрачного туловища медленно вращалось тёмное ядро. Ещё одно Леон не сумел рассмотреть: взгляд соскальзывал с него, оставляя в памяти лишь ощущение чего-то огромного.
Они не походили ни на один вид монстров, встреченный за годы войны.
Леон посмотрел на ближайшего.
Система появилась сразу. Как всегда. Только вместо меры силы показала предел собственного понимания.
[Уровень: ???]
Он перевёл взгляд на следующего.
[Уровень: ???]
На всех остальных висела та же надпись.
Леон выпрямился. Повреждённая нога дрожала, левая рука безжизненно висела вдоль тела. Пришлось перехватить отяжелевший меч правой рукой.
Он не знал ни их природы, ни происхождения, ни того, можно ли их убить.
За спиной больше никого не осталось. Отступать было некуда.
Леон сорвался с места.
Пока оставалось хотя бы одно движение, он не тратил его на вопросы.
Он вложил в первый шаг всю силу, которую ещё сохраняло разрушенное тело. Земля треснула под ногой.
Меч обрушился на шею безликого существа.
По ушам ударил сухой металлический звон.
Лезвие отскочило, будто встретило монолитную стену. На белой коже не осталось даже царапины.
Леон сменил направление удара. Остриё скользнуло к виску, затем к горлу и под рёбра. Три движения, три смертельные точки — три приёма, придуманные людьми, которых больше не существовало.
Ничего.
Безликий даже не защищался. Он стоял неподвижно, повернув к Леону пустое лицо.
Знакомый холод лёг между лопаток.
Убийственное намерение опередило сам удар.
Леон не видел существа из чёрных пластин, но начал двигаться раньше, чем оно шагнуло ему за спину. Тонкая конечность рассекла воздух там, где мгновение назад находилась его шея.
В другом теле он успел бы ответить.
Леон отступил на полшага и попытался поднять меч снова.
Правая рука не подчинилась.
Пальцы разжались. Клинок упал на землю.
Звон упавшего клинка стал последним звуком боя.
Он опустил взгляд. Кровь из старых и новых ран собралась под ногами в тёмную лужу. Пробитое лёгкое. Разорванные сосуды. Сердце теряло ритм. Леон прочитал собственную смерть так же спокойно, как прежде читал боевые сводки.
Безликий сделал шаг вперёд, но не атаковал. В этом уже не было необходимости.
Леон качнулся, но не упал. Он смотрел на невредимого противника и думал не о нём.
Перед глазами возник последний лагерь ещё живым. Шум генераторов. Запах разогретых консервов. Дети рядом с укреплениями — другого безопасного места для игр у них не было. В его теле оставались движения людей, от которых не осталось даже могил.
Тридцать лет.
Он не отступал. Не жалел себя. Не ждал, что кто-то сделает необходимое вместо него.
Сильнейшего человека хватило только на то, чтобы умереть последним.
И даже это больше было некому запомнить.
Колени наконец коснулись земли.
Безликий остановился перед ним.
Леон хотел дотянуться до упавшего меча, но уже не чувствовал руки.
После всех моих усилий… всё закончится вот так?
Ответ пришёл из темноты — чужой даже для Системы.
Ты достиг предела смертного. Но этой войны не выиграть даже богам. Хочешь спасти всех — превзойди их.
Свет исчез.
Леон судорожно вдохнул.
Во рту не было крови.
Это оказалось настолько неправильным, что несколько секунд он не понимал, где находится. Воздух был тёплым, застоявшимся, пах пылью и стиральным порошком. Под ладонями — мягкий матрас. Вокруг ног — сбитое одеяло, а не залитая кровью земля.
Леон сел слишком резко и едва не упал с кровати.
Боли не было.
Ни пробитого бока. Ни сломанного плеча. Ни крови в лёгких. Сердце билось быстро, но ровно — сердце человека, которому ещё не приходилось заставлять его работать после смертельных ран.
Комната была маленькой, тёмной и невозможной.
Стол у стены. Брошенная на спинку стула одежда. Старый телефон рядом с подушкой. Царапина на дверце шкафа — он оставил её, когда ему было пятнадцать, и много лет спустя уже не мог вспомнить, из-за чего.
Эту комнату он не видел почти три десятилетия.
Леон поднял руки.
Чистая кожа. Целые пальцы. Ни шрамов, ни мозолей от оружия. Руки семнадцатилетнего подростка, который ещё ни разу по-настоящему не держал меч.
Он коснулся лица, провёл ладонью по груди, надавил на место, где несколько мгновений назад зияла смертельная рана.
Ничего.
Силы тоже не было.
Привычная тяжесть усиленного тела исчезла. Оно казалось лёгким, слабым, почти пустым. Ни усиленных характеристик. Ни навыков. Ни следа энергии.
Движения оставались в памяти, но это тело ещё не знало ни одного из них.
Только память осталась прежней.
Он посмотрел на отражение в тёмном экране телефона.
На него смотрел семнадцатилетний подросток.
Леон не успел сформулировать мысль.
Перед глазами возникла строка.
Не на экране телефона. Не на стене. Прямо в поле зрения — такая же ясная, как тридцать лет назад.
теперь вы сами вершите собственную судьбу
Он замер.
Фраза исчезла через несколько секунд, не оставив после себя ни объяснений, ни правил, ни предупреждения.
Леон помнил этот день: строку перед глазами, ночь без сна и первое пробуждение в Башне.
Двадцать лет человечество училось покорять её, не понимая, к чему она готовит.
Десять лет, за которые оно заплатило за это всем.
Телефон завибрировал в его руке.
Леон вздрогнул сильнее, чем под ударами чудовищ.
На экране появилось сообщение.
Ты тоже это видел???
Три вопросительных знака. Марк всегда ставил три, когда волновался и не хотел показывать, что волнуется.
Леон смотрел на слова, не открывая переписку.
Марк был жив.
Сидел где-то у себя, наверняка уже придумал три объяснения случившемуся, два отбросил и проверял третье по новостям. Марк всегда так делал: сначала допускал худшее, потом считал, что ещё можно сохранить.
Их последний сеанс связи оборвался на середине такого подсчёта. Марк успел назвать остатки топлива, три безопасных маршрута и цену ещё одного дня. Через минуту рухнула линия обороны. Оттуда никто не вышел. Ни тела, ни прощания — только имя в списке пропавших, который вскоре стало некому вести.
А здесь Марк держал телефон и ждал ответа, понятия не имея, сколько лет отделяет его от смерти.
Леон прикрыл глаза.
Пальцы легли на экран.
Я видел. Ты жив. Я вернулся.
Леон задержал взгляд на набранных словах и стёр их.
Да. Что за бред?
Сообщение ушло.
Первая ложь новой жизни.
Почти сразу появились три точки нового ответа. Живой Марк писал, стирал и снова писал.
Проверил чаты. Это у всех. Не вздумай засыпать, пока не разберёмся.
Облегчения хватило на один вдох. На втором Леон уже считал, сколько жизней однажды будет зависеть от человека по ту сторону экрана. Он отложил телефон и вызвал статус.
Статус открылся сразу. Та же прозрачная рамка. Тот же холодный порядок. Только тридцати лет силы внутри больше не было.
[Уровень: 1 | Свободные очки: 0]
[Сила: 9 | Скорость: 12 | Реакция: 11]
[Выносливость: 10 | Живучесть: 10 | Восприятие: 12 | Мана: 0/0]
Обычные для здорового семнадцатилетнего тела значения. Навыки пусты. Снаряжение пусто. От силы, которую Леон собирал всю жизнь, не осталось ничего.
Он ожидал именно этого и всё же задержал взгляд на пустых строках. Затем опустился ниже — и перестал дышать.
В разделе титулов сохранилась одна запись.
[Титул: Завещание мёртвого мира]
Мёртвый мир не исчез бесследно.Вы — его последний свидетель.Раз в год один живой может унаследовать память о собственной жизни в погибшей временной линии.Наследство неделимо: знания, опыт, боль, утраты и смерть, которой завершилась та жизнь.Сила мёртвых принадлежит мёртвым. Уровни, характеристики, навыки, титулы и снаряжение не вернутся.Этот титул не воскрешает.Он заставляет помнить.
Леон перечитал описание дважды.
Приёмы погибших жили в нём по частям. Титул предлагал вернуть человеку всё сразу.
Ещё несколько минут назад ему хотелось услышать голос Марка хотя бы один раз. Теперь было достаточно осознанного решения, чтобы тот вспомнил падение западного сектора, десять лет катастрофы и собственную смерть.
Мысль о Марке как о первом наследнике пришла слишком легко. Леон оборвал её раньше, чем она стала решением.
Марк вспомнил бы себя в западном секторе — всё, что сумел сохранить, потерял и понял перед смертью.
Такой дар легко было принять за способ вернуть потерянных. На деле он перекладывал на живых память мёртвого мира.
Одно применение в год. До открытия врат оставалось двадцать лет — около двадцати имён, если не упустить ни одного шанса.
Слишком мало для человечества. Слишком много чужих жизней, чтобы выбирать из жалости — или одной лишь пользы.
Леон закрыл статус.
Сегодня он никому не станет возвращать прошлое.
Марк мог подождать до утра. Леон уже однажды отдал первую ночь спорам и чужим догадкам. Второй раз он этого не сделает.
В прошлый раз Леон умер сильнейшим.
Башня всё равно предлагала начать с силы.
Он лёг, положил голову на подушку и закрыл глаза.
В прошлой жизни после пятого противника перед ним появились две строки.
[Завершить испытание]
[Вызвать следующего противника]
Леон выбрал первую. Вернуться и изменить решение система уже не позволила.
Теперь сон пришёл почти сразу.
Леон знал, что ждёт его по ту сторону.
На этот раз Леон выберет вторую.