Варан добрался до четвёртой кладки раньше Леона.
Фермеры успели выкатить яйца из прогретой ямы, но одно треснуло на камнях. Существо услышало хруст. Тяжёлое тело развернулось к людям, хвост снёс половину стены.
Леон вошёл между пастью и тележкой.
После богомола движения казались медленными. Тело, привыкшее уклоняться от серпов, ошиблось в настоящей мере скорости на первом же шаге. Нога подогнулась, хвост ударил в доспех и вдавил пластины в рёбра.
Его отбросило к тёплой яме.
Варан пошёл следом. Каждый шаг оставлял когти в камне, а четыре створки пасти раскрывались вокруг чёрного языка.
В полутора метрах вокруг Леона одновременно ощущались скрежет пластин, тяжесть лап и дрожь хвоста. «Контроль территории» передавал всё постоянно. Леон отбросил лишнее, удержал внимание на смещении правого плеча и шагнул внутрь разворота.
Клинок вошёл под шейную пластину. Разрез исчез, сохранённый навыком.
Варан дёрнулся к тележке. Леон активировал «Отложенный разрез», когда мышцы шеи натянулись вокруг спрятанной раны.
Кровь ударила на базальт. Существо сделало ещё шаг и рухнуло в нескольких ладонях от треснувшего яйца.
[Получено 38 очков доблести.]
Фермеры бросились к тележке. Один держал яйцо обеими руками, прижав ухо к скорлупе. Внутри что-то царапнуло в ответ.
Леон опустился возле раны варана.
Кровь требовалась свежей. Леон зажал край рассечённой пластины и выпил прямо из раны, пока пар ещё поднимался над базальтом.
Первый глоток пах железом и мокрым камнем. Желудок вернул его на землю. Леон вытер рот, дождался нового толчка крови и попробовал снова.
На третьем глотке тело перестало сопротивляться достаточно долго, чтобы проглотить.
Система промолчала.
К вечеру Даррен пересёк тысячу очков. Его строка поднялась над остальными, пока Леон сидел в комнате над конторой, пил воду и слушал, как хозяин ставит у двери миску с горячим хлебом.
Запах дошёл раньше шагов.
Леон открыл дверь и протянул миску обратно.
— Не оставляйте еду у моей двери.
Хозяин посмотрел на засохшую кровь у него на воротнике и унёс хлеб.
Ночью холод от крови варана поселился под рёбрами. «Контроль территории» различал пульс в животе так отчётливо, будто рядом билось второе сердце.
До рассвета Леон не спал.
Впереди оставалось двадцать девять дней. Каждый должен был оказаться тяжелее предыдущего.
⁂
На второе утро кровь варана лежала в желудке холодным камнем.
Леон спустился в контору до рассвета. Ночная смена ещё переписывала разрешения, дневная уже спорила за столы. За семь часов список успел измениться: двух подходящих существ убили, третье покинуло отмеченную область, четвёртое оказалось слабее, чем утверждал вчерашний отчёт.
Писец с двойными зрачками положил перед Леоном три листа.
— У полоза шесть жертв, — сказал он. — Все от яда. Сам он короче вчерашнего варана.
Леон отодвинул лист.
— Что подняло складскую плиту у соляных полей?
— Двурылый кабан. Плита весит около восьми тонн.
— А это?
Леон коснулся третьего разрешения.
— Меловой краб. Смял караванную клетку вместе с тремя тягловыми зверями. Если нужен следующий рейс, западный портал через сорок минут.
Леон забрал два разрешения и оставил предоплату за портал на запад.
Соляное поле начиналось за час до появления самого кабана. Белая корка хрустела под ногами, ветер тащил крупицы по земле и набивал ими швы доспеха. Рабочие сняли подъёмные трубы: зверь выедал корни под пластом соли, оставляя пустоты. Неделю назад под землю ушла половина склада.
Кабан имел две пасти. Обычная занимала морду, вторая раскрывалась на груди, когда он опускал голову для разгона. Рёв второй пасти ударил Леону в тело раньше самого зверя. Соль под ногами задрожала, колено едва удержало вес.
«Контроль территории» усилил рёв, и отключить его Леон не мог. Он прижал язык к нёбу, удержал равновесие по движению соли под ногами, позволил кабану приблизиться и ушёл в последний момент. Клык прошёл вдоль бедра. Леон ударил под переднюю ногу, но слой свалявшейся шерсти и соли задержал клинок.
Варан уступал кабану силой. Этого хватало для второй ступени. Победа всё равно потребовала четырёх заходов, треснувшей пластины на бедре и сохранённого разреза, который Леон раскрыл внутри грудной пасти во время очередного рёва.
[Получено 52 очка доблести.]
Кровь кабана была тёплой и густой. Она пахла солью ещё до первого глотка.
Башня промолчала.
Леон пил, пока дрожь в руках не перестала быть голодом.
⁂
Третий день он встретил у сухого моря. Меловой краб носил на спине обломки дна, будто собственный берег. Его клешня закрывалась медленно, но камень между створками рассыпался в пыль. Леон убил его через глазницу и выпил бесцветную кровь с запахом сырой извести.
На четвёртый день пришлось пройти через платный портал к лесам Орсены. Там железный олень разрывал деревья рогами, обнажая жилы металла под корой. Он оказался быстрее краба, сильнее кабана и способным менять направление посреди прыжка. Кровь отдавала ржавчиной.
Пятый день достался шестилапой гиене из каменоломен. Она двигалась по отвесным стенам и смеялась голосами людей, которых слышала перед смертью. На середине боя гиена позвала Леона голосом Марка.
Он не повернул голову. После победы этот голос ещё несколько часов жил в «Контроле территории» вместе со скрежетом когтей.
На шестой день Леон убил озёрного быка, который дышал через жабры под рёбрами и опрокидывал рыбацкие плоты снизу. Пришлось позволить зверю утянуть себя на глубину. Постоянное усиленное восприятие в воде превратилось в сплошное давление: течение касалось кожи со всех сторон, пузырьки били по ушам, собственный пульс заполнял область. Первый удар скользнул по рёберной пластине. Бык протащил Леона глубже, пока в лёгких не осталось воздуха; только на втором развороте тот перестал искать зверя в сенсорном шуме, нащупал пальцами жаберную щель и провёл клинком вдоль неё.
За пять дней запах обычной пищи стал почти физической болью.
В портальных дворах продавали лепёшки с обугленным сыром. На переправах варили рыбу в медных котлах. В Орсене у входа в безопасную зону женщина раздавала охотникам горячие клубни в листьях. Леон проходил мимо, пил воду и ждал следующей крови.
Холод в животе сменился жаром. Кожа пахла сразу несколькими существами. Ночью он просыпался от ощущения, будто каменные пластины варана двигаются у него под рёбрами.
Система не показывала ни срока, ни подтверждения. Леон мог ошибаться в условии, в порядке силы или в самом отчёте. Кусок хлеба наверняка обрывал попытку; продолжение оставляло хотя бы шанс.
⁂
На седьмой день сильнее озёрного быка нашлась камышовая гидра.
Она жила в плавучих садах Лиара. Корни садов сплетали над болотом целые улицы; на них стояли дома, сушились сети, росли грядки с фиолетовыми листьями. Гидра не охотилась на людей до тех пор, пока рыбаки не перегородили две протоки. Потом начала переворачивать сады по одному.
У неё было пять голов, общее тело длиной с речную лодку и четыре короткие лапы, которыми она цеплялась за корни снизу. Отрубленная голова не отрастала мгновенно. Она продолжала кусаться в воде, пока тело выращивало новую шею в течение нескольких минут.
Леон прибыл, когда местные обвязывали крайний сад верёвками.
— Если оно уйдёт под центральные корни, жечь нельзя, — сказал старший рыбак. — Сгорит половина улиц.
— Мне не нужен огонь.
— Все говорят так до первой новой головы.
Гидра ударила снизу. Корневая улица поднялась вместе с домом, кувшины попадали со стен. Леон прыгнул в воду прежде, чем зверь успел опрокинуть сад.
Первая голова встретила его под поверхностью. Вторая схватила за ногу, третья ударила сбоку. «Контроль территории» принёс движение пяти шей, течение, корни, рыб, собственную кровь и десятки пузырей. Различить угрозу среди них оказалось труднее, чем увидеть её глазами.
Леон перестал отвечать на отдельные головы и удержал внимание на месте, где пять шей расходились от тела.
Он позволил первой голове сомкнуть пасть на наплечнике, упёрся ногами в шею второй и провёл клинком между ними. «Отложенный разрез» сохранил рану. Гидра рванулась под центральные корни, таща человека за собой.
Леон удержал воздух, пока перед глазами не потемнело. Затем раскрыл разрез внутри тела.
Три шеи обмякли сразу. Две оставшиеся забились между корнями и разорвали ему кожу на бедре. Леон выбрался наверх вместе с телом гидры.
Плавучая улица опустилась. Один дом встал криво, но остался над водой.
[Получено 117 очков доблести.]
Рыбаки смотрели, как Леон режет ещё бьющееся сердце и пьёт кровь, смешанную с болотной водой.
Старший молча снял с плеч плащ и закрыл им детей, вышедших из накренившегося дома.
Леон закончил, вытер рот и вернул ему плащ.
Старший взял ткань двумя пальцами за сухой край.
— Воду сегодня детям не брать, — сказал он своим. — Ни из этой протоки, ни ниже по течению.
Рыбаки разошлись по садам. Старший велел двоим принести чистые бочки и не подпускать детей к воде ниже по течению.
⁂
Дни с восьмого по четырнадцатый перестали делиться на отдельные охоты. Рассвет встречал Леона у одного портала, ночь — у другого; между ними оставались кровь, дорога и несколько часов сна в движущемся транспорте.
Отметка опасности в журнале учитывала погибших и стоимость ущерба. Для последовательности Леон искал другие признаки: вес поднятых плит, пережитые удары, убитую зверем добычу и преимущества, которых не было у предыдущей цели.
Даже отчёты ошибались. Утром восьмого дня Леон спустился за соляным скорпионом и увидел, что три указанные в журнале проломленные стены обрушила вода, а зверь лишь поселился в развалинах. Он ушёл, не обнажив меча, потерял четыре часа и успел к настоящей цели перед закатом. На двенадцатый день местные записали весь ущерб роя его матке; Леону пришлось дождаться, пока она отделится от насекомых, и проверить её силу самому, прежде чем начинать бой.
На восьмой день Леон вошёл внутрь песчаной бури за зверем, собиравшим себе тело из летящих камней. Песок остался под веками до следующего вечера, когда нити девятого противника сомкнулись вокруг горла в лесу, менявшем расположение быстрее бури. Костяной медведь десятого дня разрывал эти нити вместе со стволами; его пришлось рубить через суставы, потому что рёбра выдержали прямой удар скопированной силой.
После медведя безопасная зона закрыла раны и срастила трещину в запястье.
Нагрудная пластина держалась на последнем отверстии. После падений и чужой крови крепления растянулись, пряжка скользила по ремню, и Леон пробил рядом новое отверстие.
У выхода из зоны жарили лепёшки в масле. Запах свёл пустой желудок. Леон выпил воды и ушёл к следующему порталу.
Одиннадцатая цель жила под каменными террасами. После её смерти Леон ещё полдня выплёвывал каменную пыль. Двенадцатая прятала настоящее тело внутри роя, способного за минуты обглодать предыдущего зверя; насекомые остались в швах доспеха и полезли наружу уже в портальном дворе. Тринадцатая поднимала полые каменные копии, и «Контроль территории» одинаково слышал десятки пустых шагов. Слепая кошка четырнадцатого дня уловила сокращение мышц до движения и впервые заставила Леона отбросить подготовленную атаку уже после замаха.
Названия занимали по строке в журнале. Каждая строка превращалась в дорогу, новый способ выжить и вкус, который потом не смывала вода.
К четырнадцатому дню безопасные зоны уже не оставляли на нём ни переломов, ни открытых ран. После каждой охоты Леон выходил целым и снова шёл мимо еды, потому что один кусок обычной пищи мог оборвать весь месяц. Кровь чудовищ позволяла двигаться, но человеческой пищей не становилась.
«Контроль территории» начал путать внутренние сигналы с внешними. Иногда Леон слышал рядом второе дыхание и через несколько секунд понимал, что это сокращается его собственный желудок. Уменьшить область или прервать поток он не мог. Оставалось учиться пропускать безопасные сигналы мимо внимания и выхватывать из них только движение противника.
В рейтинге Даррен набрал три тысячи четыреста очков. Дариа отставала меньше чем на двести. Четырнадцать убийств подняли Леона выше середины списка.
Остальные видели последовательность всё более дорогих целей. Причину последовательности они пока не знали.
На пятнадцатый день Даррен догнал его у белой дороги воздушной почты.
Меловой гриф сидел на столбе над ущельем. Размах крыльев закрывал дорогу от одного края до другого. По отчётам, его лапы ломали опоры подъёмных платформ, которые слепая кошка четырнадцатого дня не могла даже сдвинуть. За последние трое суток исчезли два курьера с лекарствами; город на другой стороне уже выдавал остатки по половине дозы.
Даррен стоял у повреждённой подъёмной площадки вместе с двумя людьми. Нора Кейд держала арбалет опущенным; медная прошивка на перчатке потемнела от меловой пыли.
— Мы зарегистрировали эту цель час назад, — сказал Даррен.
— Я — вчера.
Он проверил метку. Разрешения действительно лежали одно поверх другого. Местные правила позволяли обоим охотиться; плату получал тот, кто устранял угрозу. Башня считала вклад отдельно.
Даррен посмотрел на курьеров с пустыми лекарственными сумками, ожидавших на другой стороне ущелья.
— Разрешение твоё было первым. Но если птица уйдёт за нижний поворот или ты не поднимешься, Нора стреляет. Дорогу нужно открыть сегодня.
Гриф расправил крылья. Поток воздуха качнул подъёмную площадку.
Даррен отвёл людей к стене.
Леон кивнул.
Леон вышел на белую дорогу.
Гриф сорвался со столба. Каменные перья на груди сомкнулись, клюв ударил сверху. Леон уклонился, провёл мечом по крылу и не пробил даже нижний слой.
Второй заход поднял его в воздух вместе с куском дороги.
«Адаптивное копирование» могло дать скорость птицы. Крыльев оно не создавало. Леон заменил собственную скорость, оттолкнулся от падающего камня и догнал грифа на развороте.
Клинок вошёл под грудную пластину. Птица сложила крыло, и оба рухнули в ущелье.
Белые ветви росли из стен горизонтально. Леон ударился о первую спиной, сломал вторую ногой, зацепился за третью рукой. Гриф падал ниже, разбивая ветви тяжёлым телом.
Сохранённый разрез оставался внутри груди.
Леон активировал его.
Гриф дёрнулся в воздухе и исчез под облаками меловой пыли.
[Получено 241 очко доблести.]
Тело застряло на ветвях в тридцати метрах ниже. Леон спустился к нему, пока Даррен сверху разматывал верёвку.
Он не воспользовался ею до тех пор, пока не выпил кровь.
Когда поднялся, Даррен посмотрел на ладонь, разорванную веткой до кости, и оставил верёвку рядом.
— Вернёшь в контору.
Он забрал регистрационную пластину. Нора уже помогала курьерам грузить ящики на подъёмную платформу. Через несколько минут лекарства пошли над открытой дорогой.
⁂
Шестнадцатый день начался за морем.
Каждая следующая ступень оставляла всё меньше подходящих разрешений поблизости. За семь дней Леону пришлось пересечь два материка и потратить почти всё, что он получил за местные награды: покупать портальные переходы, нанимать проводников до границы охотничьих земель и уходить дальше одному.
Панцирный волк шестнадцатого дня проломил стену ледяного склада, которую меловой гриф не смог бы поднять в воздух. Двухвостый лев охотился на таких волков и управлял передней и задней половинами тела в разных ритмах. На восемнадцатый день подземный червь услышал ману Леона сквозь сорок метров камня и затянул туда, где сила льва ничего бы не решила.
Когда Леон выбрался, верхние галереи уже проседали в освободившиеся ходы. У портальной арки девушка с серой повязкой группы Дариа считала шахтёров перед смотрителем. За ней ждали люди из нижней галереи: часть шла сама, двоих несли на снятой с петель двери. На доске рейсов рядом с ближайшим временем уже висел жетон Леона.
— Рычаг держу до владельца жетона, — сказал смотритель, увидев Леона. — Потом арка уходит.
— Нижнюю галерею закроют через двадцать минут, — сказала девушка. — Если они идут следующим рейсом, двое останутся под землёй.
До закрытия девятнадцатого дня оставалось меньше двенадцати часов. Леон снял свой жетон с доски и повесил его на северную арку. Дорога становилась длиннее на семь часов.
Северный проводник отказался пускать его в пассажирский вагон. Люди внутри чувствовали запах трёх последних чудовищ и не хотели ехать рядом. Леон добрался до гор в решётчатой клетке для живой добычи, сидя между пустыми кормушками. На остановках грузчики проверяли засов снаружи, а пассажиры смотрели через стекло, пока не понимали, что в клетке человек. К вечеру одна дорожная сводка назвала его кровником с земной арки, другая — заражённым охотником. Леон не стал объяснять условие незнакомым людям.
Белую обезьяну он нашёл после полуночи по местному времени, когда до его собственных суток оставалось сорок три минуты. Она отрывала кости от предплечий, метала их и выращивала новые. Последнее копьё вошло Леону под ключицу. Он успел убить её, выпить кровь и только потом вытащил кость. До конца его суток оставалось девять минут.
Речной ящер двадцатого дня пережил три таких костяных копья в старом отчёте и заморозил напавшую стаю вместе с руслом. Двадцать первая цель, ледяная манта, плавала в воздухе над рекой и разбивала лёд ящера звуковым ударом. Леон добрался до неё по обломкам, которые сами падали из-под ног.
Вечером двадцать первого дня кровь перестала вызывать рвоту.
Это испугало сильнее прежней тошноты.
Организм принимал чужую пищу, хотя награды ещё не было. Кожа стала холоднее. Ночью Леон различал запах живого существа раньше звука. Он не знал, исчезнут ли изменения после обычной еды или останутся следом даже при провале.
На двадцать второй день грозовой бык встретил его в открытой степи.
Зверь был выше дома. Между рогами висела неподвижная молния, а копыта оставляли в траве стеклянные ямы. В старом отчёте ледяная манта ударила его звуком с высоты и не сумела остановить разгон; бык пережил падение в овраг и выбрался, расколов склон рогами. Стада обходили эту часть равнины уже три года; поселение на востоке разбирало крыши на топливо, потому что зимний караван не мог пройти короткой дорогой.
Первая молния попала в меч.
Леон потерял чувствительность в правой руке. Бык разогнался, и земля загудела раньше, чем «Контроль территории» уловил копыта. Он ушёл от рогов, но разряд между ними бросил тело в траву.
Зверь развернулся.
Леон поднялся на колено. Правая кисть не держала рукоять. Он переложил меч в левую руку и шагнул навстречу второму разгону.
В момент сближения постоянный поток ощущений впервые стал полезнее зрения. Воздух вокруг рогов пах озоном и давил на кожу. Леон почувствовал, как заряд собирается по шерсти к голове, раньше вспышки ушёл под шею и вогнал клинок за переднюю ногу.
Бык протащил его через степь. Меч остался в ране. Леон удерживал рукоять обеими руками, пока неподвижная молния над рогами трескалась на части.
Когда зверь рухнул, половина равнины ещё светилась тонкими синими линиями.
[Получено 386 очков доблести.]
Кровь ударила током по губам. Леон пил маленькими глотками, пока сердце не перестало пропускать удары.
Вдалеке жители снимали камни с короткой дороги, заросшей травой за три года. Первая пустая телега уже ждала у старого дорожного знака.
До конца оставалось восемь дней.
⁂
Двадцать третий день Леон провёл в шахте с огненной саламандрой. Замкнутые штольни превращали её жар в оружие сильнее молний грозового быка: камень плавился за спиной, перекрывая отступление. Из последней штольни он выполз без ножен и вернулся за мечом только после смерти существа. Трёхглазый медведь следующего дня жил выше границы снега и однажды спустился в ту же шахту, вытащив саламандру наружу за хвост.
Двадцать пятая цель умела разделять тень и тело. Медведь погиб бы, разрывая лишь одну половину; Леон оставил в тени отсроченную рану, смертельно рассёк материальное тело и активировал «Отложенный разрез» прежде, чем оно успело разделиться снова. На двадцать шестой день пришлось войти внутрь дерева, ходившего на корнях и запиравшего чужие тени под корой. После его смерти тени вернулись к домам без тел, которым прежде принадлежали. Двадцать седьмой противник дышал ядом, убивавшим такие деревья от корней до вершины, и различал тепло сквозь камень. Леон провёл ночь в холодной расселине, пока проводник снаружи ждал, когда яд перестанет узнавать его дыхание.
Озеро двадцать восьмого дня висело над янтарной равниной огромной водяной сферой. Внутри плавали перевёрнутые островки и рыбацкие дома, прикреплённые цепями к каменным иглам внизу. После появления чёрной акулы сборщики воды покинули верхние причалы: зверь проламывал металлические клетки и утаскивал их вместе с лебёдками. В желудке первой выброшенной ею добычи нашли панцирь того же вида, к которому принадлежал ядовитый зверь Леона. Яд не убил акулу, зато запах мяса заставлял её вцепляться в панцирь; два прежних троса она оборвала вместе с приманкой.
Нижним причалом распоряжалась Сайра Вель. Городская лебёдка принадлежала Союзу грузчиков; двое её людей уже крепили привезённый Леоном панцирь к причальному тросу.
Сайра показала на три трубы внутри сферы и на красный узел, завязанный на тросе.
— Лебёдка проведёт приманку вдоль водозаборов. Когда красный узел дойдёт до барабана, акула будет за третьей трубой. Я перерублю трос, иначе она вернётся по нему и снесёт всё сразу.
— После этого я останусь внутри вместе с ней.
— Поэтому спрашиваю сейчас: понял?
— Понял.
Сайра велела запустить лебёдку.
Леон вошёл в озеро через нижнюю поверхность. Вода сомкнулась над головой и сразу потянула не вниз, а к центру сферы. Берега не существовало: в любом направлении лежали сотни метров глубины, а за прозрачной границей далеко внизу двигались караваны.
Акула ударила снизу, хотя «снизу» менялось после каждого поворота. Чёрное тело было длиннее причального дома; четыре боковых плавника позволяли разворачиваться почти на месте. Первый таран смял нагрудную пластину. Второй выбил меч и унёс его к центру озера.
«Контроль территории» заполнился давлением всей воды и перестал выделять зверя среди течений. Леон прекратил искать его в сенсорном шуме и следил за приманкой. Акула сомкнула челюсти на привязанном панцире. Лебёдка потащила её вдоль первой трубы, затем второй. Когда позади остался третий водозабор, трос дёрнулся и обмяк: Сайра перерубила его у красного узла.
Акула раздавила панцирь и рванула свободный конец к центру сферы. Леон схватился за петлю следом. Зверь потащил его через воду. Мимо прошёл перевёрнутый дом, затем стая прозрачных рыб, затем верхняя граница озера, за которой небо лежало под ногами. Трос пронёс Леона рядом с потерянным мечом; он успел поймать рукоять.
На один удар сердца Леон сосредоточился на разнице давлений. Среди общего шума возникла пустота жаберной щели. Он вогнал туда пойманный меч и сохранил единственный нанесённый разрез. Акула успела развернуться, разорвать трос и ударить его о водяную границу. Поверхность не выпустила тело: прогнулась, как натянутая кожа, и отбросила обоих внутрь.
Когда акула снова открыла жабры, Леон активировал «Отложенный разрез». Чёрная кровь разошлась в воде широким облаком. Её пришлось пить прямо внутри сферы, пока течение не разбавило свежесть.
На нижних причалах его подняли сетью вместе с обрывком троса. Один сборщик отшатнулся от запаха крови, другой прижал сеть багром, пока Леон выбирался на доски.
Сайра посмотрела на целые трубы водозабора, подтянула к себе оборванный конец и отмерила потерю по узлам.
— Сорок два метра. Счёт получишь у арки.
— Оплачу.
Она приказала поднять сеть с причала.
Каждый вечер Леон открывал журнал и искал существо, чьё превосходство можно было проверить до боя.
На двадцать девятый день такой ступенью стал стеклянный василиск.
Он не превращал взглядом в камень. Зрачки отражали движение и возвращали его телу: после третьего повторения одного приёма василиск воспроизводил его, усиленный массой шестиметрового тела. В журнале хранился чёрный зуб, сломанный о прозрачные пластины зверя при нападении чёрной акулы. Василиск пережил её укус и вытащил тушу на берег.
В начале боя Леон трижды достиг щели между пластинами выпадом, которому когда-то учил Матиаса. На четвёртом сближении василиск выбросил голову тем же прямым движением и едва не пробил ему грудь собственным приёмом.
Леон сменил рисунок. Трижды ушёл вдоль бока зверя разрезом Анны; василиск запомнил поворот и вернул его ударом хвоста. Затем три одинаковых движения кистью, которым Элиана научила Леона за год до своей гибели, спасли клинок из пасти. На четвёртый раз коготь повторил движение человеческой руки. Леон опоздал на долю секунды, потому что тело вспомнило чужие пальцы поверх своих. Коготь прошёл через бок.
Дальше повторять приёмы было нельзя. Василиск загонял его к стеклянным выступам, пока из доступных линий не остался только прямой удар. Леон провёл его один раз, второй, третий. Каждый раз клинок входил между одними и теми же пластинами; третий разрез он сохранил у сердца.
Василиск запомнил движение и ответил прямым выпадом всего шестиметрового тела.
Леон знал изъян собственного выпада лучше любого чужого. Он ушёл с линии, дождался, когда повторённое движение натянет мышцы вокруг спрятанной раны, и активировал «Отложенный разрез».
Кровь василиска звенела на зубах, будто мелкое стекло.
Леон выпил достаточно и открыл журнал, пока кровь ещё стекала с прозрачных пластин. Оставалась последняя цель — сильнее василиска и всех двадцати восьми существ до него.
⁂
Последняя цель жила на пепельном плато к югу от кальдеры Огненного Змея.
Тролль поднимался на пять метров. Обугленная кожа трескалась при движении, под ней вместо мяса тлели красные волокна. Он восстанавливался у любого открытого огня и потому носил на спине горящий ствол, вросший в позвоночник. Три охотничьи группы пытались сбить пламя водой. Тролль убил одну и ушёл к следующему лесу.
Леон нашёл его у выжженной рощи. В базальт вокруг логова были вдавлены прозрачные пластины, а в плече тролля застрял обломок стеклянного черепа. Тело прежнего василиска лежало у скалы, расколотое надвое. Вокруг на безопасном расстоянии ходили пепельные волки, ожидая остатки.
Тридцать дней крови сделали человеческое тело лёгким и пустым. «Бесконечная битва» начала наращивать характеристики, но первые минуты принадлежали троллю.
Кулак размером с грудь ударил по земле. Леон ушёл от прямого попадания, ударная волна подняла его и бросила в чёрные стволы. Тролль переломил выступавшую над плечом часть горящего ствола и взмахнул обломком как дубиной. Корни остались в позвоночнике. Горящая древесина перекрыла Леону единственный выход между двумя чёрными стволами.
Он скопировал силу существа и встретил дубину мечом. Рукоять хрустнула в пальцах, зато горящий ствол раскололся надвое.
Это оказалось ошибкой.
Пламя разлетелось по сухой земле десятками кусков. Красные волокна под кожей потянулись сразу ко всем очагам. Рассечённая спина закрылась, обугленная ладонь выросла заново, а отрубленная половина ствола пустила в пепле горящие корни. Леон не лишил тролля источника восстановления — размножил его.
Обычное убийство требовало погасить огонь. До конца тридцатых суток по отсчёту земной арки оставалось меньше четверти часа. После смерти кровь сохраняла свежесть считаные минуты.
Леон отступил к полосе голого базальта. Тролль не пошёл следом. Сгребал огонь ладонями и вдавливал его в раны, пока повреждения исчезали.
Леон вернулся в пламя и сосредоточился на сигналах «Контроля территории», которые прежде терялись внутри жара.
Воздух обжигал кожу, треск пламени заполнял слух. Первый разрез на предплечье тролля начал закрываться только после выдоха: красные волокна потянулись к ближайшему огню. Леон нанёс второй во время вдоха. Края раны остались раздельными на лишнее мгновение. Корень на спине втягивал пламя в тело между выдохом и следующим вдохом.
Тролль ударил обеими руками. Леон шагнул между ними, вогнал меч в грудь и сохранил разрез. Второй удар оставил обычную рану под рёбрами. Третий должен был войти у основания шеи, но существо прижало подбородок и поймало клинок зубами.
Сталь раскалилась. Леон отпустил рукоять за миг до ожога, однако тролль выплюнул меч в огонь и наступил на него. Без оружия и с закрытым отсроченным разрезом Леон остался внутри длины его рук.
Существо ударило его плечом и перебросило через себя. Леон поймал расколотый корень на спине тролля, прежде чем упал в огонь. Тот дотянулся назад, схватил человека поперёк тела и прижал к собственному позвоночнику.
Рёбра не выдержали. Одно вошло внутрь. Леон не раскрыл сохранённую рану: пока тролль выдыхал, новый огонь сразу закрыл бы её.
Огонь на плато потянулся к повреждениям. Красные волокна начали срастаться быстрее, чем вытекала кровь.
Леон ударил свободной рукой по корню прямо перед лицом. Скопированной силы хватило расколоть кору, но не вырвать фитиль. Тролль выгнулся, и корень снова начал втягивать пламя.
Тролль сжал пальцы.
С момента первого разреза прошло меньше двадцати секунд. Леон дождался следующего вдоха и активировал спрятанную рану в груди.
Тролль дёрнулся. Красные волокна под кожей застыли между сокращениями. Пламя во всех очагах разом наклонилось к корню на спине — один вдох собирал его в узкий поток. Пальцы на рёбрах Леона разжались один за другим.
Он высвободил вторую руку, поймал момент, когда огонь потянул фитиль наружу, и обеими рванул в ту же сторону.
Фитиль вышел из позвоночника вместе с красными волокнами. Огонь вдоль тела существа погас, словно его втянули под кожу. На горизонте солнце коснулось плато.
Две раскрытые раны перестали закрываться.
Тролль отпустил человека, сделал шаг и упал на колени. Его кровь вытекала медленно, густая, почти чёрная.
Леон подставил разрезанную ладонь под чёрную кровь тролля и выпил из неё.
Она обожгла рот. Вкус напоминал мокрый уголь.
Один глоток.
Второй.
Тролль рухнул лицом в пепел.
Жар проглоченной крови дошёл до сердца и на этот раз не рассеялся. Перед глазами открылись строки.
[Уникальное деяние.]
[В течение 30 суток вашей единственной пищей была свежая кровь лично убитых чудовищ.]
[Каждая следующая добыча превосходила предыдущую.]
[Сформирован уникальный навык: «Вампиризм».]
[Начальный эффект: восстанавливает здоровье в размере 3% от нанесённого урона.]
Системное окно исчезло.
Первый пепельный волк бросился прежде, чем Леон успел подняться. Он встретил зверя коротким разрезом в грудь.
Кровь на разорванной ладони остановилась. Кожа стянулась на ширину ногтя.
Сломанное ребро не встало на место. Вдох по-прежнему обрывался на половине.
Остальные волки остановились.
Леон сжал рукоять. На этот раз пальцы удержали меч.
Ближайший волк пригнул голову. Леон сделал шаг, и стая отступила от дороги.