Внутри левиафана шёл дождь.
Горячая вода падала со стен пищевода и тут же взлетала обратно, подхваченная дыханием чудовища. Леона протащило по голубой плоти, ударило о прозрачный зуб и понесло вслед за кораблём.
Судно застряло поперёк горла.
Мачты ломались. Палубы складывались внутрь. В машинном отделении продолжало биться перегруженное сердце.
[До перегрузки: 00:39.]
Леон вызвал меч и вогнал в стену. Клинок прорезал ткань на ладонь, затем застрял. Этого хватило, чтобы поток перестал тащить его глубже.
Вокруг сокращались кольца мышц. Каждое сжимало проглоченный корабль, продвигая его к тёмному провалу. Голубые жилы собирали утечки двигателя и уносили свет в тело левиафана.
Существо уже переваривало заряд.
Леон побежал по накренившейся палубе к разлому машинного отделения. Под ногами текла чёрная кровь. Мёртвые падальщики, проглоченные раньше, застряли в складках плоти и теперь шевелились: голубые нити входили в их тела, заставляя плавники раскрыться.
Первый поднял голову. Голубая нить дёргала им напрямую, как мышцей: труп стал боевым отростком левиафана, а не отдельным существом.
Система распознала атаку как начало боя с самим хозяином тела.
[Бесконечная битва: 1%.]
До взрыва оставалось двадцать восемь секунд.
Леон проскочил под пастью падальщика и рубанул по нити у него на спине. Существо рухнуло. Второе вырвалось из стены целиком и ударило сбоку.
Он принял толчок плечом, позволил унести себя вперёд и приземлился возле машинного люка.
Сердце висело на одном расплавленном кольце.
Ильса открыла все клапаны перед уходом. Медные сосуды раздулись, голубой кристалл внутри почернел по краям.
[До перегрузки: 00:14.]
Леон не мог вынести двигатель. Снаружи взрыв рассеялся бы в буре. Внутри удар должен был раздвинуть каменные пластины левиафана.
Он перерубил последнее кольцо.
Сердце провалилось глубже в горло.
Левиафан почувствовал движение и сжал мышцы.
Корабль сложился пополам.
Балка ударила Леона в бок. Рёбра треснули. Он упал рядом с двигателем и обхватил его медный корпус, не позволяя потоку унести заряд к желудку.
[До перегрузки: 00:03.]
Он закрыл лицо локтем.
Сердце взорвалось.
***
Сначала исчез звук.
Голубой свет прошёл сквозь закрытые веки. Тело перестало чувствовать опору, затем вернулась боль: в руках, рёбрах, зубах, каждом суставе.
Леон летел внутри огня.
Взрыв разорвал горло левиафана, но каменные пластины сомкнулись вокруг повреждения и удержали основную силу. Чудовище превратило гибель двигателя в собственную грозу.
Одна пластина раскрылась на несколько метров. За ней мелькнуло белое небо.
До щели Леон не долетал.
Мышца вокруг него сжималась, затягивая рану. На поверхности ткани проступили системные строки цели.
Леон выбрал силу.
[Адаптивное копирование.]
[Сила небесного левиафана скопирована.]
[Мана: 9/27.]
Мир стал хрупким.
Его тело выдержало собственное сокращение мышц, сухожилий и костей. Внешний удар никуда не исчезал.
Леон вогнал пальцы в край каменной пластины и потянул.
Камень поддался.
Соседняя плита тут же захлопнулась на его спине. Доспех смялся. Воздух вышел вместе с кровью. Скопированная сила не сделала кожу крепче и не ускорила реакцию; Леон просто не успел уйти.
Он удержал щель одной рукой. Другой вызвал меч и вбил клинок между пластинами.
Левиафан рванулся.
Белое небо перевернулось за разрывом. Вдали уходили шесть кораблей. Ниже три шлюпки пытались вырваться из ударной волны, но буря загибала их обратно к телу чудовища.
На носу первой стоял Сархан. Он рубил снасти, превращая парус в узкое крыло.
Ная находилась во второй шлюпке. На коленях у неё лежал последний целый сосуд памяти.
Леон видел их лишь мгновение.
Пластина снова пошла внутрь.
Он вытолкнул её скопированной силой и выбрался на броню.
Молния ударила в тот же момент.
Его отбросило вдоль спины левиафана. Меч вырвало из пальцев, но клинок остался в щели. Леон зацепился за край пластины и повис.
[Бесконечная битва: 8%.]
Бой с левиафаном не прерывался: его мышцы, оживлённые трупы и молнии оставались частями одной цели.
Под бронёй двигался новый свет. Взрыв корабельного двигателя стекался к центру тела. Левиафан собирал его вокруг собственного органа — узла из плоти, камня и проглоченных металлических сердец.
Вот почему он рождал грозы после еды.
Он хранил каждый двигатель внутри себя.
Сархан направил первую шлюпку к хвосту. Вторая и третья шли за ним. Ударная волна приближалась сзади белой стеной.
Ная подняла сосуд над головой.
Даже на расстоянии Леон понял, что она собирается сделать.
— Не смей, — сказал раненый матрос рядом с ней.
Голос потерялся в ветре, но Ная прочла слова по лицу.
Она разбила сосуд о нос шлюпки.
Память-вода разлилась по бортам. На миг вокруг трёх лодок появился Старый мост: каменные перила, фонари, мокрая мостовая. Вода вспомнила течение реки под ним и удержала его форму посреди неба.
Шлюпки вошли в невидимый поток. Ударная волна прошла с двух сторон, не задев их.
Последний целый район города Дорн исчез.
Ная стояла в прозрачной воде по щиколотку. В руках остались осколки.
Леон подтянулся на броню.
До окончания «Адаптивного копирования» оставалось меньше двух минут.
Он бежал к свету под пластинами. Скопированная сила позволяла перескакивать через десятки метров, но восприятие и реакция оставались прежними. Первый скачок закончился точно. На втором левиафан повернул раньше расчёта.
Поверхность ушла из-под ног.
Леон врезался в каменный гребень. Правое плечо вышло из сустава. Он перекатился, не позволяя себе остановиться, и направил следующий прыжок короче.
Из щелей выходили новые падальщики. Теперь их тела были сделаны из голубого огня. Один сомкнул пасть на его ноге.
Леон ударил свободной рукой.
Голова существа исчезла. Нога осталась целой только потому, что «Укрепление тела» и доспех приняли первый контакт; следующее попадание оторвало бы её.
[Бесконечная битва: 21%.]
Свет под бронёй становился ярче.
Левиафан разворачивался к шлюпкам. Он потерял армаду из внимания и выбрал ближайшие живые цели.
Сархан увидел движение. Первая лодка пошла в сторону, уводя голову за собой. Адмирал не мог знать, добрался ли Леон до узла. Он просто выбирал направление, которое оставляло двум другим шлюпкам шанс.
Ная поняла и развернула свою лодку следом за ним.
Она отказалась принимать шанс, купленный одной жизнью.
Третья шлюпка, перегруженная ранеными, продолжила путь к кораблям.
Левиафан открыл пасть перед Сарханом и Наей.
Леон достиг светящейся пластины.
Под ней билось грозовое сердце существа.
Он схватил край обеими руками и рванул. Камень поднялся, открывая голубую плоть. В глубине вращались семь металлических обломков — сердца кораблей, проглоченных раньше. Между ними вырос кристалл размером с человеческий торс.
Скопированная сила начала исчезать.
[Адаптивное копирование: 00:11.]
Леон сорвал пластину целиком и отбросил.
Десять секунд.
Он прыгнул в рану.
Стенки сжались вокруг тела. Кристалл ударил молнией в грудь. Доспех раскололся, кожа обуглилась. Леон удержал меч перед собой и позволил току пройти по глубинной стали.
Клинок вошёл в кристалл на ширину пальца.
Этого не хватало.
Леон провёл мечом поперёк светящейся жилы и удержал проявление удара.
[Отложенный разрез сохранён.]
[Мана: 5/27.]
Скопированная сила исчезла.
Плоть сдавила руки. Меч застрял. Левиафан уже закрывал пасть над шлюпками.
[Бесконечная битва: 28%.]
Двадцать восемь процентов от его собственной силы казались ничтожными после мощи чудовища. Они позволили сделать одно человеческое движение.
Леон повернул клинок.
Трещина в кристалле стала шире.
Он активировал сохранённый разрез.
Удар возник внутри жилы, куда лезвие прошло секунду назад. Свет погас на половине сердца.
Кристалл раскололся.
Вся гроза, которую левиафан собирал после взрыва, вырвалась через открытую рану.
Каменные пластины разлетелись.
Пасть остановилась в нескольких метрах от шлюпок Сархана и Наи.
Тело левиафана потеряло форму.
[Бесконечная битва: завершена.]
Леона выбросило наружу вместе с обломками металла, плотью и молниями. Он падал, не чувствуя правой руки. Над ним огромный хребет разрушался секция за секцией.
Рядом вращался расколотый кристалл.
Внутри одной половины продолжал гореть маленький устойчивый свет.
Леон поймал её левой рукой.
[Ядро небесного левиафана получено.]
Снизу появилась шлюпка.
Сархан стоял на носу и держал оборванный канат. Ная управляла парусом, завязанным на весло.
— Если промахнёшься, второй раз не подберём! — крикнула она.
Леон промахнулся.
Пальцы Сархана поймали его за ворот доспеха. Адмирала едва не унесло следом. Ная бросила парус, схватила его за пояс и упёрлась ногами в скамью.
Втроём они ввалились в шлюпку.
Над ними левиафан рассыпался в Белой буре.
***
Шесть кораблей соединились у края облачной стены.
Флагман спустил канаты и поднял шлюпки. На палубе считали выживших. Имена погибших записывали на внутренней стороне разорванного паруса, потому что бумагу смыло дождём.
Счёт шёл не сразу.
Сначала люди называли тех, кого видели своими глазами: Ильса называла машинное отделение; Ная — мостки и архив; Сархан — четвёртый корабль и отрезанный канат. Только потом писец собрал числа в одну строку.
Двести четырнадцать живых.
Семнадцать погибших.
Шесть кораблей.
Один город памяти, ставший уже, чем был утром.
Ная сидела у мачты с пустыми руками. Архив Дорна теперь помещался в её памяти и памяти тех, кто успел услышать сосуды.
Один из матросов начал напевать мелодию Старых мостов.
Он сбился на третьей строке.
Ная подняла голову. Несколько секунд казалось, что она сейчас оборвёт его за ошибку. Вместо этого она допела строку сама, глухо и почти без голоса. К ней присоединилась Ильса. Потом матрос, которого она лишила сосуда. Из песни исчезла половина слов, но ритм остался.
Так город Дорн не умер в этой песне; он стал меньше.
Сархан стоял рядом с парусом, где писали имена. Когда писец дошёл до Таррена с тремя кольцами, адмирал сам назвал место: «между нижним и шестым, держал мосток до позднего сигнала». Ная добавила: «ругался из-за семьи». Матрос с пустыми руками сказал: «и был глуп». Писец записал все три части.
Сархан подошёл к Леону. Грудь адмирала перевязали полосой паруса.
— Покажи.
Леон разжал ладонь.
Осколок ядра пульсировал ровно. Вокруг него собиралось тонкое медное кольцо — система превращала добычу в завершённый предмет.
[Сердце грозового двигателя.]
[Высокий артефакт-ресурс.]
[Накапливает и преобразует ограниченный объём внешней энергии.]
[Для безопасной работы требуются контур заземления, регулятор отдачи и охлаждение.]
[Перегрузка разрушает сердце и поражает связанную инфраструктуру.]
Сердце ничего не создавало из пустоты. Оно могло сохранить грозу, ману или жар, затем отдать их системе, построенной вокруг. До земной электросети ему требовались годы инженерной работы.
— Зачем подростку двигатель военного корабля? — спросил Сархан.
— Чтобы через двадцать лет у одного города был свет.
Ная подняла голову.
— Название.
Леон посмотрел на пустое небо там, где исчез Старый мост.
— Арваль.
Она повторила незнакомое слово медленно, разделив на слоги.
— Теперь не забуду.
— Я не могу обещать, что спасу его, — сказал Леон.
— Я не просила красивого обещания. Ты взял мою память в свой расчёт. Теперь у расчёта есть адрес.
Сархан посмотрел на сердце, затем на Леона.
— И второй адрес. Когда построишь свой свет, оставишь место, где можно будет написать, откуда он взят.
— Оставлю.
— Не как памятник, — сказал Сархан. — Как предупреждение инженерам. Сердца взрываются, когда люди начинают верить, что они что-то дают бесплатно.
Белая дверь открылась на корме флагмана.
Перед тем как уйти, Леон подошёл к разорванному парусу.
Он не знал большинства имён. Это было хуже, чем знать: память регрессора не могла прикрыть его обычным оправданием, что он уже однажды оплакивал этих людей.
Писец оставил пустую строку внизу.
— Для кого? — спросил Леон.
— Для того, кого вспомнят последним, — ответил Сархан. — Всегда такой есть.
Леон взял уголь и написал только одно слово:
**Арваль.**
Ная посмотрела на надпись, но не стёрла.
Леон вошёл в неё с сердцем в руке.
***
Результаты десятого этажа заполнили стену безопасной зоны.
[Сохранено кораблей: 6/7.]
[Выживший экипаж: 214/231.]
[Небесный левиафан уничтожен.]
За белой стеной ещё гудел несуществующий ветер. Леон провёл большим пальцем по соли, въевшейся в рукав. Безопасная зона залечила тело, но не стала очищать одежду за него.
[Итоговый ранг: SSS.]
[Награда: 600 000 очков.]
[Общий баланс: 1 460 000 очков.]
Медное кольцо сердца отозвалось на последнюю строку ровным ударом.
[Особая награда: Сердце грозового двигателя.]
Полоса опыта пересекла край.
[Уровень: 10 → 11. Все характеристики +2. Распределено: мана +3.]
Леон открыл статус.
[Сила: 34 (+4) | Скорость: 37 | Реакция: 33 (+2)]
[Выносливость: 35 | Живучесть: 30 | Восприятие: 33 | Мана: 5/32]
Новый предел не вернул потраченного. Грозовой ожог на груди исчез в безопасной зоне, однако соль и чёрная копоть остались на одежде.
Золотая рамка раскрылась перед всеми участниками Башни.
**[Глобальное достижение.]**
**[Восходитель «Последний Король» получает высокий титул «Вскрывший бурю».]**
**[Условие: войти вслед за перегруженным сердцем в пасть небесного левиафана, уничтожить источник Белой бури и вывести из падения шесть кораблей.]**
Леон закрыл уведомление.
В безопасной зоне не было паруса с именами.
Система назвала шесть кораблей, левиафана, бурю и титул. Она не назвала Старые мосты, Таррена с тремя кольцами, старика в машинном отделении и мальчика, который отдал Нае табличку лавки.
Леон открыл инвентарь. Сердце грозового двигателя лежало отдельно, слишком ровное и чистое для вещи, которую вырвали из пасти.
Он закрыл инвентарь раньше, чем успел начать считать, сколько узлов обороны можно построить.
На Земле Марк уже должен был увидеть глобальное сообщение.
И задать первый правильный вопрос: что именно стоило такого титула.