Поезд мчался быстрее звука собственных колёс.
Леон появился на крыше последнего вагона и сразу пригнулся. Чёрный ветер ударил в лицо, вдавил одежду в тело и протащил подошвы по мокрому металлу. Рядом пронеслась белая стойка с погасшим фонарём. Через миг она исчезла в темноте позади.
Впереди тянулись семь вагонов и локомотив. Узкие жёлтые окна раскачивались над рельсами, которых не было. Состав летел через чёрную равнину в нескольких метрах от земли. Слева и справа редкие фонари выхватывали сухие деревья, каменные столбы и неподвижные фигуры, стоящие лицом к поезду.
На горизонте чернела гора.
Тоннель в её основании был темнее ночи.
На крыше перед Леоном дрожала табличка маршрута. Буквы на ней менялись вместе со стуком колёс: «Северный приют», «Дорн», «Арваль», «без пересадки», «без возврата». Под каждым названием проступала маленькая цифра, будто поезд не просто ехал куда-то, а считал людей, которых успел не довезти.
Цифры гасли по одной.
`[Восьмой этаж]`
`[Последний поезд]`
`[Доберитесь до локомотива и остановите состав до его полного входа в Мёртвый тоннель.]`
`[До тоннеля: 18:00.]`
Дверь выхода находилась в кабине машиниста. Леон увидел её сквозь ряд вагонов: маленький белый прямоугольник за дымовой трубой.
Сначала выход.
Затем всё остальное.
След Асуры не вызвал отдельного сообщения. Поезд не ускорился, фигуры у путей не повернули головы. После Красной лестницы это уже не удивляло.
Леон убрал меч в инвентарь. На крыше оружие только ловило ветер.
В поздних руководствах лучший маршрут восьмого этажа занимал меньше семи минут: бежать поверх вагонов, перепрыгивать сцепки и спускаться только перед локомотивом. Миллионы людей повторяли его. Внутри поезда оставались пассажиры, проводники и существа, за убийство которых давали слишком мало опыта.
Леон выбрал крышу.
Так проходили сильные.
Так проходили те, кому уже успели объяснить, что внутри нет людей.
Он не был уверен, что это правда.
Первую сцепку он пересёк одним прыжком. Ветер попытался развернуть тело, но скорость и выносливость десятого уровня удержали линию. На втором вагоне пришлось перепрыгнуть ряд стеклянных люков. Под каждым снизу билось бледное лицо.
Третья сцепка разошлась на повороте. Вагоны качнулись в разные стороны, между ними открылось пять метров пустоты.
Леон ускорился.
В руководстве этот прыжок выполняли с характеристикой скорости не ниже сорока.
Его скорость равнялась тридцати пяти.
Он вспомнил цифру, когда носок уже оторвался от крыши.
В погибшем будущем до восьмого этажа доходили люди, собравшие снаряжение, купившие навыки и месяцами готовившиеся по чужим записям. Их «маршрут новичка» не был маршрутом человека, вошедшего в Башню на второй день.
Ветер остановил Леона посередине прыжка.
Передний вагон ушёл вправо. Пальцы задели край крыши и сорвались по мокрому металлу. Леон успел поймать выступ под карнизом.
Рывок едва не вывернул плечо.
Под ногами мелькала земля. Камни и сухие ветви слились в сплошную серую полосу.
Он подтянулся.
Из ближайшего окна высунулась рука.
Серая ладонь легла на его запястье. Следом появилась вторая, третья. Пассажиры внутри не пытались помочь. Они молча тянули Леона к стеклу, прижимаясь друг к другу пустыми лицами.
Он освободил одну руку, вызвал меч из инвентаря и рубанул вдоль рамы.
Пальцы упали в ночь. Хватка ослабла.
Поезд вошёл в новый поворот.
Леона качнуло под вагон. Крыша ушла из поля зрения, открытая дверь впереди хлопнула, и он влетел внутрь через разбитое окно.
Стекло разрезало щёку.
Он прокатился по полу, ударился спиной о ряд сидений и поднял клинок.
В вагоне находилось около сорока пассажиров.
Все сидели лицом к нему.
У мужчин, женщин и детей были закрыты глаза. Одежда принадлежала разным эпохам и мирам: меховые плащи, школьные куртки, металлические воротники, мокрые рубахи. Руки лежали на коленях. Десятки пальцев постукивали по ткани в ритме колёс.
Те, кому Леон отрубил кисти, сидели у разбитого окна. Из ран не текла кровь.
Одна голова повернулась на звук его дыхания.
Остальные повторили движение.
`[До тоннеля: 15:46.]`
Леон закрыл рот.
Пассажиры встали.
Они не видели его. Сорок тел развернулись к последнему выдоху и двинулись между сиденьями, вытянув руки.
До передней двери оставалось двенадцать метров.
Леон мог прорубиться. На таком расстоянии это заняло бы меньше минуты. Шум поднял бы весь поезд.
Он опустил меч и задержал дыхание.
«Контроль дыхания» снижал расход выносливости, но не создавал воздух в лёгких. Леон шагнул между первым рядом и стеной. Пассажир прошёл рядом, ведя ладонями по сиденьям.
Второй перекрывал проход.
Леон положил два пальца ему на плечо и медленно сместил в сторону. Существо остановилось. Закрытые глаза дрогнули.
Сзади кто-то коснулся куртки.
Леон продолжил движение.
Лёгкие начали требовать вдоха на шестом метре. На девятом в голове появился гул. Он видел дверь, латунную ручку и тонкую щель света из следующего вагона.
Ребёнок стоял прямо перед ней.
Маленькая ладонь держала ручку. Вторая была вытянута в проход.
Обойти нельзя.
Леон взял ребёнка за запястье. Кожа оказалась холодной и сухой. Он потянул руку вниз, одновременно протискиваясь к двери.
Голова ребёнка поднялась.
Из закрытого рта донёсся свист — точная копия выдоха Леона у разбитого окна.
Все пассажиры бросились на звук.
Леон рванул дверь.
Она открылась внутрь. Он ударил плечом, проскользнул в тамбур и захлопнул её перед десятками рук. Пальцы полезли в щель. Дерево затрещало.
Леон вдохнул.
За дверью маленькая ладонь осталась на ручке.
Ребёнок не пытался сломать дерево. Он просто повторил последний звук Леона, тише прежнего, почти вопросительно.
В поздних маршрутах писали: «детский голос — приманка».
Они не писали, кто первым решил перестать отвечать.
Следующий вагон был затоплен.
Вода стояла до потолка за круглым стеклом двери. По салону плавали чемоданы, туфли и тела. В противоположном конце виднелся рычаг аварийного слива.
Тамбур за спиной уже не выдерживал. Пассажиры били в дверь без крика, и от их молчания удары казались тяжелее.
Леон открыл затопленный вагон.
Вода вырвалась в тамбур. Первый удар сбил его и вышиб заднюю дверь. Пассажиров у порога смыло под колёса; остальные цеплялись за рамы, продолжая тянуться к источнику дыхания.
Поток быстро ослабел. Леон ухватился за дверную ручку, подтянулся против уходящей воды и нырнул внутрь. Вагон как раз лёг набок на повороте. Оставшаяся масса воды перекатилась к окнам и прижала его спиной к бывшему потолку. Меч едва не вырвало из руки. Он убрал клинок в инвентарь, перевернулся и поплыл между сиденьями.
Вода была прозрачной. Это делало хуже.
Между отражениями двигалось что-то длинное.
Существо появлялось в металлических частях вагона: оконных рамах, полированных ручках, застёжках чемоданов. Чёрный позвоночник переходил из одного блика в другой, каждый раз приближаясь.
Леон увидел голову в отражении аварийного рычага.
Она смотрела на него из металла, хотя в воде перед рычагом ничего не было.
Он вызвал меч.
Лезвие появилось под водой тяжело, с россыпью пузырьков. В ту же секунду существо вышло из отражения на клинке.
Челюсти сомкнулись на плече.
Леон ударился о стену. Вода наполнилась кровью. Хищник обвил грудь тонким телом и потянулся обратно к металлу, увлекая добычу за собой.
Он не стал сопротивляться.
Позволил пасти затянуть плечо глубже, прижал рукоять к боку существа и провёл лезвием вдоль собственного тела.
Разрез получился коротким. Настоящим.
`[Отложенный разрез сохранён.]`
`[Мана: 23/27.]`
Хищник исчез в гарде меча. В полированном металле проступил его позвоночник — существо растянулось вдоль клинка, готовясь выйти у кисти Леона.
Он активировал разрез.
Сохранённый удар возник внутри отражения. Гарда выгнулась у него в руке. Чёрное тело выбросило в воду уже рассечённым и ударило о потолок вагона.
Леон добрался до рычага и дёрнул вниз.
Люки под сиденьями распахнулись. Вода ушла за несколько секунд, утянув тела, багаж и кровь. Леон упал на пол, сильно ударился коленом и всё же поднялся до того, как открылась передняя дверь.
`[До тоннеля: 10:21.]`
Впереди оставался один вагон и локомотив.
Дверь открылась в тесный салон без окон.
Внутри сидели семь человек с открытыми глазами. Они не нападали и не просили. Каждый держал на коленях красный билет, прижатый обеими ладонями к груди.
Стены вагона сходились при каждом стуке колёс.
Сначала — на толщину пальца.
Потом — на ладонь.
На полу между рядами тянулась чёрная полоса. В поздних схемах её не было. Леон увидел такие же полосы на билетах: по одной пробоине на каждом, кроме ближайшего к двери. У него билет оставался целым, и вокруг его кресла дерево ещё не треснуло.
Поезд давил тех, кто уже заплатил.
Проход к следующей двери лежал по спинкам сидений. Быстрый путь снова существовал: не касаться пола, не читать билеты, не говорить с теми, кто смотрит.
Леон поставил ногу на первую спинку.
Ближайший пассажир поднял глаза.
Старик с лицом, высохшим до кости, держал билет так крепко, что бумага прорезала кожу.
— Тормоз... — сказал он. — Не дверь.
Стены сошлись ещё на ладонь. Металлическая полка над головой согнулась и упёрлась старику в плечо.
— Что?
— Все берут дверь.
Он не успел сказать больше. Полка хрустнула.
Леон прыгнул вниз.
Полоса под ногами вспыхнула. Поезд дёрнулся быстрее, будто получил новую оплату. Сиденья с обеих сторон ударили ему по бёдрам, сжимая проход.
Он подставил меч ножнами между стеной и полкой.
Дерево взвизгнуло. Металл прогнулся. Старик вырвал плечо из зазора и рухнул на пол вместе с билетом.
На красной бумаге проступило второе отверстие.
Впереди, у двери к локомотиву, на миг загорелся тот же рисунок: две узкие прорези, похожие на след компостера.
Леон увидел связь.
Понимания не хватило; направления хватило.
Стены сжимались дальше. Остальные шестеро сидели неподвижно. Если он начнёт вытаскивать всех, поезд войдёт в тоннель до локомотива. Если уйдёт сейчас, старик снова станет частью оплаты.
— Вставайте, — сказал Леон.
Никто не двинулся.
Их глаза были открыты, но привычка сидеть оказалась сильнее страха.
Леон схватил старика за ворот, рывком поставил на ноги и швырнул к передней двери. Тот ударился о косяк, билет вылетел из пальцев. Бумага прилипла к медной пластине замка.
Одна пробоина вспыхнула.
Дверь приоткрылась на ширину ладони.
Одному хватило бы.
Леон развернулся.
Сиденья уже ломали рёбра женщине у стены. Рядом мальчик держал билет зубами, потому что руки зажало под подлокотником. Ещё один пассажир беззвучно смеялся: его билет был чистым, но обе ноги уже исчезли в полу, как в мягком воске.
Поезд не убивал всех одинаково.
Он учил каждого считать себя исключением.
Леон сорвал железную планку со спинки и ударил по креплению ближайшей скамьи. Первый удар не помог. Второй вырвал болт. Женщина вывалилась в проход и наконец закричала.
Крик запустил остальных.
Мальчик перегрыз билет пополам и освободил руку. Человек с чистым билетом ударил себя кулаком по ноге, понял, что боли нет, и начал вытаскивать собственное тело из пола так спокойно, будто делал это каждый день. Старик, добравшийся до двери, не ушёл: он просунул руку в щель и держал её, пока Леон по одному выталкивал пассажиров вперёд.
Билеты липли к замку.
Каждая первая пробоина открывала дверь на ладонь.
Каждая вторая оставляла на меди крошечный знак тормоза.
Когда последний пассажир проскользнул в тамбур, стены ударили друг о друга за спиной Леона. Ножны треснули. Металл срезал край плаща и кожу на лопатке.
Старик поднял с пола свой билет. На нём осталось две пробоины и не было имени. Он прижал бумагу к медной кромке двери, и вторая пробоина оставила на металле тусклый знак тормоза.
— Не все станции, — сказал он, задыхаясь. — Хоть одну.
Он толкнул Леона к локомотиву.
Каждая остановка съедала время. Каждая схватка сбивала дыхание. Поезд приближался к горе.
Через лобовые окна уже нельзя было увидеть края тоннеля. Чёрный вход занимал половину горизонта.
`[До тоннеля: 04:08.]`
Леон открыл дверь последнего вагона перед локомотивом.
За ней стоял кондуктор.
Высокое существо носило выгоревшую синюю форму и фуражку без знака. Лицо закрывала гладкая медная пластина. В правой руке оно держало компостер — два зубчатых рычага длиной с предплечье.
— Билет, — произнесло оно.
Первое человеческое слово на этаже.
— Нет.
— Тогда пассажир оплачивает проезд телом.
Кондуктор шагнул вперёд.
Леон атаковал раньше.
Меч ударил в медную маску. Искры осветили вагон. Пластина прогнулась и тут же выпрямилась. Компостер сомкнулся на клинке и зажал оружие между зубчатыми рычагами.
Кондуктор дёрнул.
Леон отпустил меч, уходя от встречного удара. Зубчатая рукоять прошла рядом с виском и вырвала кусок стены.
`[Бесконечная битва: 1%.]`
За спиной кондуктора находилась последняя дверь перед локомотивом.
Кондуктор стоял в единственном проходе.
Леон шагнул к окну.
Существо развернулось следом. Компостер продолжал удерживать меч.
— Оплата обязательна.
— Получишь.
Леон разбил стекло локтем.
Ветер ворвался внутрь. Кондуктор устоял, но полу плаща вывернуло наружу. Под тканью не было ног. Из формы тянулись десятки тонких ремней, пришитых к полу и стенам.
Он принадлежал поезду.
Леон схватил ближайший ремень и прыгнул в окно.
Поток подхватил тело. Ремень натянулся, вырвал из стены ряд металлических скоб и потащил кондуктора следом. Существо ударилось о раму. Компостер раскрылся. Меч скользнул вдоль внешней стены.
Леон поймал рукоять в тот миг, когда клинок прошёл рядом, и сразу убрал оружие в инвентарь.
Кондуктор поднял свободную руку. Ремни на полу задвигались и поползли к Леону по внешней стене вагона.
Тонкие петли обвили голень, пояс и повреждённое плечо. Они затягивались с каждым движением поезда.
`[До тоннеля: 02:17.]`
Гора закрыла небо.
Леон вызвал меч в правую руку и перерубил ремень у пояса. Ещё два стянули запястье. Кондуктор полз из окна, вдавливая медную маску в ветер.
Леон посмотрел вперёд.
До локомотива — одна сцепка и наклонная стенка угольного тендера.
Копировать у кондуктора было нечего: под формой висели ремни. Пока Леон рубил их по одному, гора успевала принять весь состав. Один натянутый жгут удерживал снаружи и его, и кондуктора.
Леон перерубил общую опору.
Опора исчезла.
Он полетел назад вдоль состава. Ремни на ногах натянулись и выдернули кондуктора из окна целиком. Существо оказалось в воздухе рядом.
Леон притянул его к себе.
Медная маска заполнила поле зрения. Компостер раскрылся у горла.
Он ударил навершием в прогнувшийся центр пластины.
Первый раз оставил вмятину. Второй расколол металл. Под маской находился красный билет с двумя пробитыми отверстиями. На обороте темнел рисунок тормозного рычага.
Леон вогнал меч между отверстиями.
Кондуктор разжал ремни.
Его унесло назад. Форма распалась в воздухе на полосы ткани, а красный билет остался на клинке.
Леон падал следом.
До земли оставалось несколько метров. При скорости поезда удар убил бы даже его укреплённое тело.
Он сорвал билет с меча.
`[Разовый билет кондуктора.]`
`[Позволяет пассажиру перейти в следующий вагон.]`
Леон сжал его в кулаке.
Одна из двух пробоин погасла.
Мир дёрнулся.
Он упал на пол локомотива.
Вторая пробоина осталась алой.
На медной двери выхода горела одна прорезь.
На тормозном рычаге — две.
В старых маршрутах всегда хватало двери.
Леон сунул бумагу за ремень.
Колесо под щекой вращалось само по себе. Из труб вырывался белый пар, пахнущий гнилыми листьями. Впереди, за стеклом кабины, Мёртвый тоннель уже проглатывал свет фонарей.
`[До тоннеля: 00:41.]`
Белая дверь выхода находилась за местом машиниста.
Машиниста не было.
В кресле билось сердце размером с человеческий торс. От него в пол уходили чёрные сосуды. Каждый удар ускорял поезд.
Леон коснулся двери.
Она не открылась.
На ручке двери горел тот же знак тормоза, что на красном билете.
Тоннель был уже рядом.
Леон ударил по сердцу.
Меч вошёл на треть клинка и застрял. Сердце сжалось вокруг стали. Поезд ускорился.
`[До тоннеля: 00:28.]`
Он выдернул оружие. Чёрная кровь хлынула на пол и поползла обратно к ране.
Тормозной рычаг торчал справа от кресла. Леон потянул его.
Металл не сдвинулся.
На рукояти было два узких паза. Такие же отверстия оставил компостер на билете.
Смятая красная бумага осталась в кулаке Леона. Он прижал её к рукояти. Отверстия совпали с пазами, и внутри механизма щёлкнул замок.
Он навалился всем весом. Металл заскрипел. Повреждённое плечо прострелило болью.
`[До тоннеля: 00:16.]`
Рычаг опустился.
Колёса завизжали. Вагоны сзади начали сталкиваться друг с другом. Стекло кабины покрылось трещинами.
Сердце в кресле забилось так быстро, что отдельные удары слились в дрожь.
Красный билет за ремнём загорелся.
В кабине возникли голоса: не просьбы о помощи, а названия станций. Северный приют. Дорн. Арваль. Десятки мест, где поезд когда-то не остановился. Каждое имя тянуло рычаг обратно вверх, требуя выбрать только один путь и отпустить остальные.
Леон прижал билет к рукояти тормоза второй пробоиной.
Бумага почернела.
— Запомни все, — сказал он.
Леон направил меч в старую рану и толкнул тормоз дальше.
Клинок рассёк сердце надвое.
Поезд вошёл передней частью в тоннель.
Свет исчез.
Белая дверь раскрылась за спиной Леона.
Он шагнул назад в тот момент, когда остановившиеся вагоны начали складываться гармошкой.
***
В безопасной зоне Леон ещё слышал визг колёс.
Звук оборвался вместе с болью в плече. Порез на щеке исчез, дыхание выровнялось. Меч лежал в ножнах неповреждённым.
Результаты появились короткой колонкой.
`[Испытание восьмого этажа завершено.]`
`[Поезд остановлен после входа локомотива в Мёртвый тоннель.]`
`[Маршрут изменён: следующий участник услышит рельсы Мёртвого тоннеля на одну секунду раньше.]`
`[Время прохождения: 17:49.]`
`[Итоговый ранг: S.]`
`[Награда: 120 000 очков.]`
`[Общий баланс: 760 000 очков.]`
Полоса опыта остановилась у правого края, не достигнув конца.
Леон задержал взгляд на строке маршрута.
В ушах всё ещё стучали колёса.
Теперь в этом стуке был лишний удар перед темнотой.
Леон закрыл статус.
Он выбрал продолжение.
Девятый этаж встретил его теплом.
После ветра и воды воздух постоялого двора казался почти домашним. В камине горели берёзовые поленья. На столе дымилась миска с похлёбкой. За ставнями выл снег.
Посреди комнаты лежал труп мужчины.
У него было лицо хозяина.
За столом сидели ещё четверо с тем же лицом.
Все одновременно повернулись к Леону.
— Я хозяин, — сказали они в один голос.