Марк не ответил на слово «ты».
Он закрыл файл, убрал телефон и долго смотрел на Леона, словно пытался совместить человека напротив с телом у перебитого кабеля.
— Мы не закончили.
— Знаю.
— Это не обещание, что я останусь.
— Знаю.
До рассвета Марк перенёс записи в новый файл, дважды исправил формулировку про согласие и не пошутил ни разу. Когда Леон через шесть часов вошёл в Башню, последнее молчание друга осталось с ним.
Переход занял один вдох.
На первых десяти этажах после него всегда появлялась граница: стена, край платформы, дверь, туман над водой. Пространство сразу сообщало, сколько в нём места для ошибки.
Здесь ветер ударил Леона в лицо и не принёс запаха ближайшей стены.
Он стоял на вершине белой арки. Под ногами лежал город, который не помещался в долине, потому что долин было несколько. Каменные кварталы спускались к серебряной реке, переходили через неё двенадцатью мостами и поднимались на дальние холмы. За ними город не кончался. Он становился тоньше, распадался на сады, промышленные террасы и цепи отдельных поселений, а потом снова собирался вокруг второй реки у горизонта.
Далеко на севере гроза шла по земле ровной тёмной стеной. Она была так далеко, что молния успевала погаснуть раньше грома. На юге белели горы, над которыми висели три неподвижных кольца. Сквозь центральное кольцо текла вода: целая река входила в пустоту над вершинами и выпадала дождём где-то по другую сторону мира.
Над городом стояли портальные арки высотой с башни. В ближайшей была ночь. За каменным ободом плыл город чёрных мостов под двумя лунами, и караван шестиногих животных уже проходил из чужой темноты в здешнее утро. В прозрачных масках погонщиков плескалась вода.
Другая арка открывалась на край южной кальдеры. Город стоял на чёрных террасах над лавовыми каналами, а крыши защищали решётки от каменного дождя. Оттуда везли связки гибкого стекла и клетки, внутри которых метался тёплый ветер.
Леон насчитал сорок семь действующих арок. Тёмных было больше. Они уходили вдоль реки, терялись между башнями и продолжались за пределами зрения.
На площади прибытия никто не смотрел на нового восходителя дольше пары секунд.
Серокожий носильщик с четырьмя руками провёз мимо тележку, нагруженную прозрачными рыбами. Двое детей с медными пластинами на горле спорили, кому достанется выпавшая чешуя. Над ними ругалась женщина в маске, полной воды. Её мир находился за ночной аркой; по здешней мостовой она ходила увереннее Леона.
Это место жило задолго до людей Земли. Башня только открыла им дверь.
Система появилась поверх горизонта.
[Одиннадцатый этаж.]
[Общий мир: Астерион.]
[Открыта основная задача «Доблесть Астериона».]
Ветер шевельнул полы разорванной куртки. Пока Леон читал, за прозрачными строками караван из чужой ночи закончил переход и освободил арку следующему миру.
[Уничтожайте чудовищ, признанных угрозами этого мира, и получайте очки доблести.]
[Размер награды определяется опасностью цели и подтверждённым вкладом восходителя.]
[Для открытия перехода на двенадцатый этаж необходимо набрать 10 000 очков доблести.]
Под последней строкой возникло пояснение. Очки нельзя было передать, купить или получить за один добивающий удар. Убийство разумного жителя, приручённого существа или намеренно ослабленной добычи доблестью не считалось. Башня оставляла достаточно способов убивать и не позволяла самый дешёвый.
Несколько землян, сошедших с арки вместе с Леоном, остановились над собственными окнами. Один мужчина потребовал показать ближайшие охотничьи угодья и шагнул поперёк грузовой полосы. Серокожий носильщик, не замедляя тележки, упёр верхнюю ладонь ему в грудь и сдвинул к перилам. Другая женщина раскрывала список группы и считала, сколько целителей придётся взять ради десяти тысяч.
Местное движение продолжалось. Носильщики обходили замерших восходителей, караван из ночного города занял свободную половину арки, дети подобрали последнюю чешую. Для Астериона новое испытание человечества пока было задержкой на площади.
У Леона раздался второй системный сигнал.
Следующее окно оказалось больше.
[Для вас открыт учредительный рейтинг Астериона.]
[До завершения учредительного периода: 89 дней 17 часов 42 минуты.]
[Призовые места будут закреплены после окончания периода.]
Над площадью разом поднялись голоса. Люди ещё не знали названий ближайших улиц, но уже услышали слово «место» и начали считать.
[1 место: «Право правителя». Уникальный улучшаемый титул «Правитель».]
[2 место: «Знамя Первого войска».]
[3 место: «Ключ дальних врат».]
Последняя строка раскрылась только после того, как Леон коснулся края окна.
[4–10 места: право выбора уникальной награды из Казны Основания.]
Леон раскрыл описание первой награды.
Право правителя давало доступ к системной инфраструктуре Астериона: межгородским порталам, оборонным узлам, распределению новых безопасных областей, назначению управляющих и созданию общих заданий. Оно не позволяло приказывать жителям или отнимать власть у местных государств одним системным окном. Титул должен был расти вместе с числом городов, дорог и народов, признавших решения владельца, и слабеть, если оставленные им области разрушались.
Правитель мог уйти на двенадцатый этаж, затем на тринадцатый и выше. Башня не требовала присутствия. Она требовала последствий.
В погибшей линии Дариа Солен носила этот титул почти тридцать лет.
Леон раскрыл таблицу.
[Учредительный рейтинг. Земля.]
[1. Даррен Кол — 864 очка.]
[2. Дариа Солен — 711 очков.]
[3. Пол Варен — 536 очков.]
Леон провёл пальцем ниже. Таблица послушно показала остальных лидеров.
[4. Ивет Арс — 419 очков.]
[5. Матиас Вард — 388 очков.]
[Участников до вашего прибытия: 67.]
Его собственная строка появилась в самом низу.
[Леон Арден — 0 очков. Место: 68.]
Число возле Даррена изменилось на глазах.
Восемьсот шестьдесят четыре превратились в девятьсот три.
Где-то в этом мире незнакомый Леону Даррен Кол только что убил очередное чудовище.
В другой жизни Леон не видел первых месяцев рейтинга. Он пришёл в Астерион позже, когда вокруг таблицы уже существовали армии, долговые союзы, ставки и списки тех, кого выгоднее было не спасать до окончания боя. К тому времени Дариа поднялась на первое место. Через её отряды прошли тысячи людей, но последние очки она набрала сама.
Она получила Право правителя за четыре минуты до закрытия рейтинга.
Семь городов отказались её признавать. Один объявил войну. Ещё два потребовали, чтобы земной титул никогда не ставили над местным законом. Дариа потратила годы, превращая выданное Башней право в настоящую власть.
Эта награда стоила гонки.
Леон всё равно пришёл не за ней.
Он закрыл таблицу. Под прозрачными строками вновь появился мир. Серебряная река казалась отсюда тонкой лентой, хотя ближайший мост был шире стадиона. По воде шёл корабль с домами на палубе. На одном из дворов меняли времена года: половину площади засыпал снег, на второй цвели оранжевые деревья, а между ними грузчики переносили ящики через полосу тёплого дождя.
Системная карта Астериона открылась не плоскостью, а шаром.
Центральный город сжался до точки.
Вокруг него проявились материки. Один пересекала грозовая трещина длиной в несколько тысяч километров. На другом возле горного ущелья медленно расходились линии свежих разломов. На севере темнело царство, где города стояли вокруг чёрной короны из стен и кладбищ. На юге светилась вулканическая кальдера с тремя жерлами, соединёнными лавовыми каналами. Над западным полушарием висел рой светлых отметок, каждая размером с город.
Тысячи поселений уже имели названия. Сотни государств существовали до того, как первый человек Земли набрал первое очко. Между городами шли торговые дороги, войны, паломничества и миграции, о которых новая таблица ничего не знала.
На первых десяти этажах путь завершался вместе с испытанием. В Астерионе десять тысяч очков покупали лишь разрешение уйти дальше.
Возле спуска с арки прибывших встречал местный чиновник. Его тело состояло из тёмных пластин, между которыми рос мох. Он ставил печать на запястье каждого человека и повторял одну фразу:
— В городе не охотятся. За стеной не всё, что страшно, является чудовищем. Если сомневаетесь, спросите того, кто жил здесь до вашего рейтинга.
— Система сама отмечает цели, — возразил мужчина перед Леоном.
— Она отмечает, за кого заплатит. Я говорю о том, за кого заплатите вы.
Мужчина ушёл, не ответив.
Когда подошла очередь Леона, чиновник взял его за запястье двумя каменными пальцами. Печать легла прохладным кольцом.
— Шестьдесят восьмой, — сказал он. — Ваша арка открыта меньше семи часов.
— И нас уже шестьдесят восемь.
Мох между пластинами слегка дрогнул.
— Вы ещё не знаете названия этого города, но уже делите власть над целым миром.
Он уже протянул руку следующему.
Внизу спорили о карте охотничьих зон.
Трое землян развернули её прямо на ступенях. Над пергаментом двигались маленькие изображения существ: стая костяных зверей у северной дороги, одинокая тень под рекой, облако длиннокрылых хищников над соляными полями. Возле каждого горела примерная стоимость в очках.
Местная женщина с медными пластинами на горле прижимала ладонью край карты.
— Северная дорога закрыта для большой группы, — сказала она. — Там идут соляные караваны.
— Чудовища стоят двести очков каждое, — ответил Пол Варен. Леон узнал его по таблице. На порванной военной куртке засохла зелёная кровь. — Мы не собираемся трогать караваны.
— Стая уйдёт от вас к дороге. Каравану будет всё равно, кого вы собирались трогать.
— Тогда дай другой маршрут.
— Другой маршрут проходит через кладбище, на котором вы вчера устроили лагерь.
Рядом стояла девушка в тёмной куртке. Волосы прилипли к вискам, на правом предплечье темнели три свежих следа от когтей. Безопасный город затягивал раны, но кровь на рукаве осталась.
Дариа Солен слушала обе стороны и выравнивала пальцем загнутый угол карты.
В погибшем будущем Леон видел её старше на тридцать лет. Правители спорили о размещении армий, а она спрашивала, кто вывезет мусор из освобождённого города. Сейчас у неё не было печатей, титула и людей, обязанных замолчать при её появлении.
— Сколько времени до каравана? — спросила Дариа.
— Три часа, — ответила местная женщина.
— Сколько до выхода стаи к дороге, если её потревожить?
— Меньше одного.
— Пол, сколько людей умеют держать строй, а не просто стоять рядом с сильным?
— Восемь.
— Значит, пятеро отводят стаю на каменное русло. Трое предупреждают караван и получают у проводника путь назад. Я беру вожака. Очки за остальных распределяет система.
— Каменного русла больше нет, — сказала местная женщина.
Дариа посмотрела на карту.
— Оно отмечено в четырёх километрах отсюда.
— Было вчера. Лес перенёс его за западную гряду. Отправишь туда пятерых — через час они выйдут позади каравана вместе со стаей.
Дариа резко пересчитала людей рядом.
— Матиас вышел к руслу двенадцать минут назад.
— Тогда сейчас он примерно в ста восьмидесяти километрах к западу. Если дорога не сдвинется снова.
Пол выругался.
— Через западные врата можно успеть до следующего переноса, — продолжила женщина. — Но проводник возьмёт цену, и двоих придётся снять с охоты.
Дариа не стала защищать расчёт только потому, что уже произнесла его вслух. Развернула карту к женщине.
— Покажи действующий путь.
Та провела ногтем по пустому месту между двумя обозначенными дорогами.
— Здесь. Двадцать шесть километров по вашим меркам. В этом мире близко не всегда значит быстро.
— Тогда ты ведёшь. Двое идут за Матиасом. Я беру заднюю линию и вожака.
— Это отдаст Даррену ещё минимум триста очков, — сказал Пол.
— Матиас уже заплатил за мою карту. Остальные не будут платить за ту же ошибку.
— Ты собираешься отдать местным наш маршрут отхода?
— Я собираюсь попросить местного проводника не дать нам заблудиться в его стране.
Женщина с пластинами впервые убрала ладонь с карты.
— Сайра Вель.
— Дариа Солен.
— Ваше первое место не сделает Астерион вашей Землёй.
— Поэтому лучше решить, что оно сделает, до того, как его получит человек, которому такой разговор не нужен.
Пол посмотрел на рейтинг, который всё ещё висел у него перед глазами.
— У тебя второе место.
— Пока.
Она подняла карту. Сайра удержала другой край, и они вместе свернули пергамент так, чтобы не смять отмеченные дороги.
Дариа заметила Леона, когда проходила мимо. Взгляд задержался на мече, чистой коже под разорванной одеждой и нуле возле имени.
— Ищешь группу?
— Нет.
— Знаешь другую цель?
После разговора с Марком Леон должен был назвать источник, уверенность, условие отмены и человека, чьё согласие ему понадобится.
Он пока не мог назвать ни одного пункта так, чтобы не солгать.
— Знаю, что рейтинг — не самая ценная награда этажа.
Пол рассмеялся.
Дариа не стала.
— Насколько уверен?
— Достаточно, чтобы отказаться от гонки за первое место.
— Тогда либо ты знаешь очень много, либо слишком мало.
— Это пока одно и то же.
Дариа посмотрела на него ещё секунду.
— Имя?
— Леон Арден.
Запрос имени привязал Леона к строке рейтинга. Над площадью дрогнула таблица и показала только те башенные титулы, которые имели публичный статус.
Дариа прочитала молча. На словах «Последний Король» её взгляд стал холоднее, а не почтительнее.
— Если передумаешь, северные ворота через двадцать минут. Короли тоже могут нести карту.
Она ушла вместе с Сайрой. Пол задержался, словно хотел спросить о десятом этаже, но рейтинг Даррена снова вырос, и он поспешил за группой.
Леон остался на ступенях.
У северных ворот охотники сгружали добычу. Костяных зверей было шесть; каждый стоил по двести очков, и все вокруг смотрели на число. Один носильщик ругался, потому что связанные лапы мёртвого зверя раз за разом скребли мостовую к северу и сдвигали всю тележку на ладонь.
— Нерв мёртвый, — сказал охотник. — Порежь глубже.
Носильщик порезал. Лапы продолжили скрести.
Леон открыл общедоступный слой карты мира и ввёл имя, которое впервые услышал через девять месяцев после открытия Астериона.
Север покрылся знаками кладбищ. В центре чёрной короны возник Король Непогребённых: мертвец ростом в два с половиной метра на троне из чёрной кости, окружённый мертвецами под саванами. Его власть тянулась лишь к телам, брошенным без имени и счёта.
Шесть свежих линий протянулись от городских ворот к северной короне.
Леон ввёл второе имя. В горном ущелье лежал Аур-Гран — пятидесятиметровый земляной дракон в каменных пластинах. Трещина на его боку затянулась, едва лапа продавила склон; ниже разлом уже полз к дороге между двумя селениями.
Третье имя открыло южную кальдеру. В лаве шевельнулся Огненный Змей под чёрными рогами и стеклянной чешуёй. Три жерла питали его озеро огнём; возле самого яркого уже зажигались метки эвакуации.
Астерион знал их имена задолго до появления Земли. Карта показывала известные миру угрозы; лишь погибшее будущее связывало их в одно скрытое испытание. Гонка за доблестью касалась каждой по-своему: север получал забытые тела, дороги дракона пересекались с охотничьими маршрутами, а у кальдеры жадная атака могла убить поселения быстрее самого Змея.
В погибшей линии понадобились девять месяцев, сотни восходителей и местных отрядов, чтобы понять условие. Леон помнил две строки, повторявшиеся в поздних отчётах:
*Победите трёх высших существ Астериона, сохранив каждую из их жизней.*
*Каждое должно признать волю одного претендента и исполнить одно ограниченное требование.*
Сотни людей создавали возможность для трёх побед. Каждое существо при этом должно было признать одного и того же претендента. Только тогда Башня выдала единственное «Божественное начало» — артефакт, ради которого люди потом умирали охотнее, чем ради Правителя.
Марк потребовал назвать человека, чьё согласие понадобится.
Здесь Леону предстояло убедить сотни добровольно рискнуть ради цели, которую пока видел только он.
Он свернул карту до центральных земель. Сейчас Король убил бы его раньше первого требования. Аур-Гран восстановил бы броню между двумя ударами. Жар кальдеры сжёг бы лёгкие до того, как Леон увидел бы глаза Змея.
Ему требовалась сила, которой уровни пока не давали. Башня могла ответить на невозможный для нынешних возможностей поступок даже вне объявленного задания. Безопасная лазейка обнуляла риск, а чужой пример не обещал награды.
В погибшей линии разведчик сам отсчитал три тысячи атак более быстрого существа. К концу он уже не понимал, сбился ли, а утром не мог стоять. Ответ Башни через годы стал частью его легенды.
Леон помнил место.
На восточной окраине центральных земель мигала охотничья отметка. Серповый богомол жил вдали от дорог и редко нападал на поселения, поэтому Астерион оценивал его смерть всего в сорок семь очков. Для одинокого человека он был опаснее всей стаи костяных зверей.
Публичный портал по расписанию вёл лишь к восточному поселению. После оплаты, очереди, проверки метки и почти четырёхсот километров вместе с караваном Леон ещё сорок минут шёл по базальтовым террасам нагорья. Ветер гнал по камню стеклянную пыль.
Метка висела над расселиной. Под ней белел сброшенный хитиновый панцирь, высокий, как человек. Рядом лежали обломки базальта с такими ровными разрезами, будто камень раскроили острым полотном.
Леон отстегнул перевязь и положил на камень меч вместе с ножнами.
Сотни согласий понадобятся позже. Первую цену Леон назначил себе.
Башня ничего не сообщила.
Из расселины поднялись две серповидные конечности. За ними показался узкий светлый корпус на шести ногах. Жёсткие крылья раскрылись с сухим треском, и стеклянная пыль отлетела от края провала ровным кругом.
Леон сделал вдох и перестал думать о праве, артефакте и сотнях людей, которых ещё не убедил.
Богомол исчез.
Он успел сместить голову. Серп рассёк ворот куртки, второй высек из базальта искры там, где мгновение назад находилось его горло.
Леон отступил на полшага и оставил меч лежать за спиной.
— Один.