— Тейл!
Хаён тут же подбежала к Тейлу и бросилась ему на шею. Сдерживаемые до этого слёзы разом хлынули ручьём.
— Скучала по мне?
Тейл обнял Хаён в ответ и сделал глубокий вдох. Гайдинг, упавший до самого дна, начал медленно восполняться, и его бешеное, сбивчивое дыхание постепенно пришло в норму. К нему возвращались все чувства, словно пёс обрёл потерянного хозяина. Наконец-то он смог вздохнуть полной грудью.
— Хорошо, что ты нашла меня. Если бы ты сбежала одна, думая только о себе, я бы преследовал тебя до края земли.
Три пробирки для забора крови, которые она когда-то в шутку вручила ему, напоминая об ответственности, спасли ему жизнь. Она снова вытащила его с того света. Бесчисленное количество раз прокручивая в голове слова обещания, которые они дали друг другу — прийти за ней и ждать его возвращения, — он зубами выгрыз себе путь назад и вернулся живым из самого пекла бесконечного ада.
Тейл не мог поверить в реальность тепла Хаён, которую прижимал к себе, но в то же время испытывал колоссальное облегчение.
— Ну-ка, дай я посмотрю на твоё лицо. Ради того, чтобы увидеть тебя, через какие только трудности мне ни пришлось пройти… Ух!
— Зачем ты так поступил?!
Тейл не смог договорить, так как кулак Хаён с размаху прилетел ему прямо в солнечное сплетение. Скривившись и притворившись, что ему дико больно, он зажмурил один глаз и издал короткий стон.
— Судя по удару, я точно нашёл свою женщину.
Тейл нежно обхватил влажные от слёз щёки Хаён ладонями, пытаясь поймать её взгляд. Его пальцы бережно и осторожно ощупывали её лицо, словно он боялся, что она растает перед ним, как мираж.
— Так, посмотрим… Пока мы не виделись, ты, кажется, ещё больше похорошела?
— Ты же сам велел мне выжить! Сказал, чтобы я думала только о том, как остаться в живых!
Голос Хаён сорвался на хрип от переполнявшей её ярости и обиды. В горле встал ком, стоило ей вспомнить, как тяжело ему пришлось, когда он в одиночку сдерживал киллберов в супермаркете.
Стражи всегда вели себя одинаково. В один день они возвращались без руки, в другой — без ноги, а под конец им и вовсе сносили голову. Они без малейших колебаний приносили свои жизни в жертву.
— Я думала, ты умер…
Тейл бережно баюкал и утешал горько плачущую Хаён, но при этом не зажмурился ни на секунду, стараясь запечатлеть в памяти каждое её мимолётное движение. Он так отчаянно жаждал снова увидеть её лицо, что теперь, даже глядя на неё, не мог поверить собственным глазам и был не в силах оторваться.
— Ну всё, не плачь, ладно? Когда ты плачешь, я ума не приложу, что мне делать.
— Пообещай мне, Тейл. Поклянись, что больше никогда так не поступишь. Что мы выживем вместе и обязательно выберемся отсюда.
— И печать поставишь?
— Ах ты!
Тейл, улучив момент, наклонился и выпятил губы.
За шутками он скрывал обещания, которые, вероятно, не сможет выполнить. Он чувствовал к этой девушке, перешагнувшей ради него порог смерти в эту долгую ночь, лишь бесконечную благодарность, вину и глубокую жалость.
— Ты что, никогда договоров не подписывала? За бесплатно дела не делаются. Только когда печать поставлена, обязательства вступают в силу. Так уж устроен этот мир.
— Отличные слова. Я тебе сейчас такую печать справлю — мало не покажется. Зубы сожми покрепче, я серьёзно.
Глядя на Тейла, который совершенно не понимал её чувств и продолжал паясничать, Хаён так взбесилась, что у неё даже слёзы разом высохли.
Тейл перехватил руку Хаён, которая снова сжалась в кулак, опустил её вниз, ещё немного поворчал для виду, что остался без поцелуя, а затем мгновенно посерьёзнел. Его взгляд стал стальным, когда он произнёс:
— Если такая ситуация повторится ещё сто или тысячу раз, я всё равно поступлю точно так же. Потому что ты должна жить. В этом мой долг и моя честь. Защищать тебя. Так было предрешено с той самой секунды, как ты спасла меня.
Они были стражами, и этот путь был предначертан им с самого момента рождения.
Зверь умирает и оставляет шкуру, человек умирает и оставляет имя. Человечество высекло в истории свои достижения в лице стражей, а стражи сохранили человечество, подарив ему будущее. Этот уродливый, перекошенный баланс, державшийся исключительно на самопожертвовании одной стороны, шатко держался на личных убеждениях каждого из них.
Он сделал всё, что мог.
К такому выводу он пришёл. То, что он продержался так долго, было лишь данью уважения к тем, кто создал и явил его на свет. Но в день, когда он заново переродился в руках Хаён, она стала для него целым миром.
— Извините… Мы, конечно, очень рады за ваше трогательное воссоединение со слезами на глазах, но нельзя ли продолжить ворковать в каком-нибудь другом месте?
Стоявшая в стороне и испытывавшая жуткую неловкость Чимин указала пальцем на железную гермодверь, которая держалась на соплях. Из расширяющейся щели вовсю ломились киллберы, отчаянно пытаясь протиснуться внутрь.
— О, а эта до сих пор жива, надо же, — бросил Тейл, даже не оборачиваясь в её сторону, будто искренне удивляясь этому факту.
— Лучше бы ты ему в челюсть прописала.
— Я вообще-то всё слышу.
— Я знаю, я специально громко говорю.
Чимин хоть и огрызнулась довольно дерзко, но тут же струсила и поспешила спрятаться за спину Чухёка. Впрочем, судя по всему, она тоже была искренне рада Тейлу: несмотря на надутые губы, её лицо заметно посветлело.
— Здравия желаю. Чухёк из отряда «Солт» центрального штаба третьей зоны.
Тейл лишь небрежно кивнул в ответ на официальное армейское приветствие Чухёка, после чего крепко сжал руку Хаён и скомандовал:
— У меня есть на примете одно местечко. Уходим.
Хаён последовала за Тейлом по длинному коридору, пока они не упёрлись в массивную дверь, расположенную на самом разветвлении. Это был системный блок штаба.
Тейл ловко взломал защитный замок, и они вошли внутрь. Воздух в помещении был спёртым и горячим. По всей видимости, всему виной было тепло, исходящее от бесчисленных приборов и серверов, которыми была забита комната.
Группа без лишних промедлений двинулась вслед за Тейлом, пробираясь вглубь сквозь лабиринт выстроенных в ряд металлических стоек. Когда они дошли до самого конца зала, перед ними предстал огромный экран, занимавший едва ли не всю стену.
— А почему здесь есть электричество?
Основной свет в помещении не горел, но от работающей аппаратуры и гигантского дисплея во все стороны расходилось тусклое, мерцающее свечение.
Хаён спросила об этом, внимательно разглядывая выведенные на монитор ракурсы внутренних помещений штаба.
— В штабе установлены автономные генераторы. Похоже, они всё ещё пашут.
Тейл, продолжая подпитываться гайдингом от Хаён, пристально рассматривал её лицо, подмечая каждую деталь. С момента их последней встречи ран и ссадин на ней прибавилось раза в два. На душе скребли кошки. Ему было невыносимо больно от мысли, что найди он её чуточку раньше, ей бы не пришлось проходить через весь этот кошмар.
— Есть ли какой-то способ выбраться отсюда? Сегодня третью зону планируют подвергнуть бомбардировке. Чтобы успеть на эвакуационный транспорт, нам нужно добраться до «Тайм-Билдинга» строго к полудню.
— Эвакуационный транспорт? Вы смогли связаться с командованием? Здесь же полностью легла вся связь.
— Мы не связывались напрямую, об этом нам рассказал Чухёк. Он как раз направлялся туда, когда спас нас от преследования киллберов.
Хаён указала на Чухёка, который, приняв успокоительное, бессильно подпирал плечом стену в углу.
Тейл наконец отвёл взгляд от Хаён и повернулся к парню.
— «Солт», говоришь?
— Так точно.
— Впервые слышу. Из новобранцев?
— Так точно. В этом году у нас выпала первая Неделя покоя.
— А-а, тогда понятно. Так что там с транспортом? Выкладывай всё как есть.
Тейл полубоком примостился на краю компьютерного стола, не сводя глаз с Чухёка. Тот, напротив, оторвался от стены и выпрямился по струнке, стараясь держать осанку.
— После начала… заражения… наш отряд до последнего оставался на позициях… поддерживая контакт со штабом. Перед тем как связь окончательно… оборвалась… поступило уведомление, что из-за большого числа выживших в третьей зоне… командование вышлет эвакуационный транспорт.
Его голос сильно дрожал и прерывался. Из рта Чухёка то и дело капала кровь. Он изо всех сил старался не подавать виду и держался на ногах исключительно на силе воли, но его ранения были критическими.
Хаён поспешно подбежала к нему и принялась вливать гайдинг.
— У тебя остались таблетки?
Тейл тоже сообразил, что дело дрянь, и сделал шаг ближе. Чухёк тяжело, со свистом хрипел, а его конечности тряслись. Если так оставить, когда истощится гайдинг, начнут плавиться внутренние органы.
— Только это…
Чухёк с огромным трудом разжал кулак, демонстрируя последнюю оставшуюся таблетку.
— Ну так жри её. Какая разница, сейчас ты её примешь или позже, погоды это уже не сделает. Хоть перед смертью кайфанёшь.
Хлысь!
Ладонь Хаён звонко прилетела Тейлу в затылок.
— Нам нужно вместе придумать, как выбраться отсюда живыми.
Тейл тут же переобулся и принялся подбадривать Чухёка, заверяя, что тот обязательно со всем справится.
— Страж… он что, умирает? — со слезами на глазах спросила Чимин, подбегая и хватая Чухёка за свободную руку.
— Есть ли способ достать стабилизаторы? — Хаён уставилась на Тейла.
Тейл поднялся на ноги и подошёл вплотную к огромному монитору. Он быстро набрал несколько команд на клавиатуре, и картинка сменилась, отобразив какой-то глухой пустой коридор.
— Склад медикаментов находится вот в этой точке.
Тейл ткнул пальцем в один из секторов разделённого на части экрана.
— Но, как сами видите, там всё кишит киллберами. Чтобы пробраться туда, нужно будет на каждом перекрёстке очень точно по времени выманивать этих тварей в противоположные проходы. Справитесь?
Хаён сейчас вовсю накачивала гайдингом едва живого Чухёка, так что бросить его и пойти на вылазку она физически не могла. Её взгляд сам собой устремился к Чимин.
— Кто, я?! Да я не смогу! Меня инфаркт хватит ещё до того, как я попытаюсь кого-то там выманить! — Чимин в ужасе замахала руками, пятясь назад.
— Да никто тебя не посылает туда. Будешь сидеть тут, внимательно смотреть на экраны и вовремя нажимать нужные кнопки.
Тейл подозвал Чимин поближе и в течение нескольких минут наглядно объяснял ей, как устроена внутренняя система управления.
Чимин раз за разом переспрашивала одно и то же, из-за чего Тейл искренне удивился, заявив, что он уже сто лет не встречал настолько тупых людей.
— Слышь, ты хоть понимаешь, какая на тебе сейчас лежит ответственность?
Тейл со скепсисом посмотрел на девушку. Ему это очень не нравилось, но других вариантов у них всё равно не было.
— То, что жизнь стража сейчас буквально в моих руках, я прекрасно поняла.
— Ни хрена ты не поняла, походу.
— А вот поглядим.
Чимин лишь пожала плечами и залихватски приподняла один уголок губ.
— И где ты только откопала это недоразумение, — покачал головой Тейл, возвращаясь в угол, где Хаён продолжала гайдинг.
— Не переживайте так сильно. Я тоже буду за ней приглядывать. Если она ошибётся, мы её просто подвесим за ноги в коридоре и пустим в расход как приманку, делов-то, — в шутку произнесла Хаён, пытаясь успокоить подошедшего Тейла.
— Онни, я вообще-то всё слышу!
— Я знаю, я специально громко говорю.
Тейл не выдержал и покатился со смеху. На этот раз он, наоборот, желая развеять тревогу Хаён, улыбнулся ещё шире.
— Ты всегда такая надёжная. Идеальная невеста для меня.
Тейл опустился на одно колено перед шмыгающей носом Хаён и заглянул ей прямо в глаза.
— Может, мне лучше остаться?
Хаён, у которой в глазах стояли слёзы, молча смотрела на Тейла. Их план был безумным и смертельно опасным, но ради спасения Чухёка иного пути у них не оставалось.
Тейл мог сколько угодно болтать и паясничать, но он никогда в жизни не бросил бы умирающего Чухёка, равнодушно пройдя мимо.
У стражей изначально была совершенно иная природа человечности. Узы и солидарность, существовавшие между ними под общим званием «страж», находились за гранью понимания обычных людей. Было ли это результатом искусственного выведения или их истинной сутью — бог весть, но они без малейших сомнений были готовы отдать жизнь друг за друга.
— Даже если я стану тебя держать, ты всё равно пойдёшь…
— Ты слишком хорошо меня знаешь.
Тейл какое-то время молча гладил Хаён по голове. В этом жесте были вся его нежность, поддержка и любовь, которую он пытался ей передать.
Им всегда приходилось быть готовыми к худшему. Оставалось лишь молить бога, чтобы этот раз не стал последним, чтобы для этой женщины он смог сделать ещё хоть что-то, чтобы он смог коснуться её руки ещё хотя бы единожды.
— Я скоро вернусь.