Хотя Хаён и дала Дереку громкое обещание, когда удерживала его перед уходом, в душе она отчаянно тревожилась.
Прошло уже целых два дня с тех пор, как она передала Хеджин ожерелье, но никакой реакции не последовало.
Она не решалась заявляться к ней до того, как та сама позовёт, поскольку не знала, какой будет ответная реакция.
Два жалких дня казались Хаён томительно долгими годами ожидания, но для Хеджин это было совсем не так.
Сколько времени нужно родителю, потерявшему ребёнка? Имеет ли время вообще какое-то значение в подобной ситуации? В таких обстоятельствах у Хаён не хватило бы смелости заявить прямо в лицо со всей наглостью: «Выполните моё требование».
— Ха-а…
От безысходности из груди вырвался глубокий вздох.
Она корила себя за жалкие мысли: какая у неё вообще может оставаться самоуверенность, раз она провалила план, не выдержав и простейшего груза в виде ожерелья на дне кармана брюк?
Что теперь делать? Она что, вот так просто упустит этот шанс?
В голове был полный хаос, будто она вот-вот взорвётся. Хаён никогда не могла представить, что её жизнь настолько запутается из-за одного мужчины.
Она уже вызвала подозрения у многих людей. Пока всё было тихо, но если вышестоящие лица лично вмешаются, конец Хаён и Дерека был очевиден — их ждала грязная дорога.
Если бы кто-то один уступил, проблема бы разрешилась, но подобный вариант изначально даже не рассматривался.
Значит, оставался единственный выход. Ей непременно нужно вписать своё имя в список военнослужащих, отправляемых на фронт в рамках совместной операции.
Если ей это удастся, она сможет не только перестать переживать, что её отношения со стражем раскроются из-за её статуса военного гайда, но и получит возможность самой открыть тайну своими руками, не передавая ключ Николаю.
На данный момент других альтернатив в голову не приходило.
— Ой, голова кругом. Почему ты со вчерашнего дня весь день ведёшь себя как собака, которой приспичило?
Ара, у которой уже иссякло терпение, не выдержала и высказала всё в лицо Хаён, что с тревожным видом покусывала ногти и кругами ходила вокруг пустой больничной койки.
— Если живот крутит, иди в туалет. Не трепли нервы ещё и тем, кто рядом.
Из-за того, что отделение сократили разом, многие люди исчезли, и вся работа свалилась на оставшихся. Из-за этого Ара не смогла нормально пообедать вовремя, и её раздражение достигло предела.
— Ара. Я тут по дороге слышала, всё уже решено.
— Что?
— Насчёт заявлений на отправку в зону боевых действий. Говорят, в других подразделениях кандидатов уже отобрали, ты ничего об этом не слышала?
— Откуда мне знать? Всё равно меня не возьмут. И почему эта куча бумаг никак не уменьшается, сколько бы я ни работала?!
Ара, разбирая гору медицинских карт, не совладала с эмоциями, швырнула их куда подальше и злобно засопела. Пропустив завтрак и оставшись без нормального обеда, она была изрядно озлобленной.
Больница, откуда почти всех пациентов уже выписали, выглядела пустынной. Поскольку большую часть оставшейся работы составляли мелкие поручения, в казарме торчали в основном лишь новобранцы.
— Стоит ей только увидеть мужчину — сразу слюни текут.
— Стыдно, что она вообще считается таким же гайдом, как мы.
С противоположной стороны не таясь неслись злословия, нарочно сказанные так, чтобы их услышали.
Зачинщицами оказались девчонки из шайки Ынджи — такие же новобранцы пятого призыва, что и Хаён.
— Вот поэтому происхождение важно. Если принимать кого попало, всё только испортится. Пришла неизвестно откуда, а теперь ещё смеет так свободно распоряжаться своим телом? Только лейтенанта Чина жалко.
Это определённо предназначалось для ушей Хаён.
Вражда между Ынджи и Хаён началась сразу после призыва. Ынджи обладала самым высоким рангом среди новобранцев — третьим. К тому же у неё был прескверный характер, так что она быстро прибрала к рукам роль главаря в их компании.
Хаён же крутилась с Арой и совершенно естественным образом оказалась на обочине этой стайки.
«Ю… Хаджин? Мин? Лин? Короче, я тут приболела, не могла бы ты поменяться со мной дежурством на сегодня?»
«Нет».
Это была настолько очевидная отговорка, что Хаён даже не стала делать вид, будто раздумывает. У неё уже давно выработался иммунитет к подобному.
Её гордость была жестоко уязвлена, и с тех пор Ынджи то и дело ошивалась перед глазами Хаён, цепляясь по пустякам. Впрочем, подобные глупые выпады изначально не стоили для Хаён и ломаного гроша. Постоянно игнорируя её, Хаён лишь пуще бесила Ынджи.
«Ю Харин, ну погоди у меня».
«Ё, Ю Хаён. Не путай. Выучи имя нормально, прежде чем пасть разевать».
«Я вообще-то Ынджи!»
«Знаю. Я просто повторила за тобой».
Так получилось, что в финале боевой тренировки она встретилась с Ынджи. Большинство из окружения Хаён были невероятно сильны, поэтому это не бросалось в глаза, но и Хаён в физическом плане была не промах.
Результат оказался ошеломляюще скучным. Меньше минуты от начала поединка — и исход был решён. От одного броска Хаён Ынджи едва ли не пеной изо рта изошла.
— Похоже, тело у тебя потрёпанное.
— Как она вообще не была отправлена за демаркационную линию и осталась здесь?
— Да легла под кого надо, вот и осталась?
— Тьфу… Грязь какая.
Четверо девушек стояли тесным кругом, неприятно осматривая Хаён сверху вниз и продолжая болтать между собой.
Похоже, какой-то наркоман, которому повезло родиться в хорошей семье, разнёс слухи в совершенно неправильном направлении.
Хаён полностью развернулась, глядя прямо на эту шайку. Она собиралась просто проигнорировать их, как делала обычно, но сегодня, в отличие от других дней, её собственная нервозность достигла пика.
Раньше они не смели открыто разинуть рот из страха отхватить люлей, но теперь, возомнив, что ухватили её за уязвимое место, в этот день они не стеснялись в выражениях и переходили все мыслимые границы.
— Ара.
— Чего?
— Если я с ними подерусь, ты будешь драться вместе со мной?
— Я? Нет.
— Ты вообще знаешь слово «верность»?
— Верность — это моё всё, а без неё я труп.
Хаён отказалась от помощи своего уже ставшего трупом товарища и сосредоточилась на боевом настрое. Ара рядом с сияющими глазами сказала: «О, щас драка будет».
— Эй.
Хаён размяла шею, сделав широкий круговой мах рукой, и сжала-разжала кулаки. Она встала боком и окликнула компанию Ынджи, которая собиралась выйти из палаты.
— Куда собрались? Сначала договорите, что начали.
Между ними находились две пустые больничные койки. Ынджи стояла у входной двери, а Хаён — на некотором расстоянии от неё. Предвкушая редкое зрелище, почти все обитатели казармы с живым интересом уставились на них.
— …Что она несёт?
Ынджи слегка растерялась, заметив, что Хаён, обычно отвечавшая на всё железным игнором, вдруг отреагировала. Но тут же сменила выражение лица и презрительно фыркнула:
— Видимо, задело? Мы же говорили не о тебе.
— Тогда о ком?
— Не твоё дело.
— Вы же трепались про Чин Уджина.
При словах Хаён лицо Ынджи, до того украшенное расслабленной усмешкой, мгновенно ожесточилось.
— Ну да, про тебя и говорили, и что сделаешь? Из-за тебя один многообещающий офицер был опозорен и выгнан. А ты ещё с какой наглостью так себя ведёшь?
Происшествие того дня замяли меньше чем за полдня. Большинство людей знали, что Хаён к этому причастна, но точных подробностей не ведали. Сама Хаён подписала подписку о неразглашении взамен на повышенную компенсацию.
— Из всех достоинств у меня осталось только тело. Люблю, знаете ли, когда разговоры переходят на телесный уровень.
Хаён грациозно откинула волосы назад и ехидно ухмыльнулась, отчего лица её обидчиц перекосило от отвращения.
— …Ладно, проехали. Нечего опускаться до уровня всякой нечисти, пошли девчонки.
— Сама тут болтать начала и сливается. Куда собралась? А ну иди сюда. Раз решила первой наехать, должна была быть готова получить по полной, — Хаён свирепо скривилась и уже сделала шаг, намереваясь двинуться на шайку. В этот момент сидевшая до этого тихо Ара схватила её за руку.
— Хватит. Прекрати. Зачем вообще с такими связываться? Просто потерпи. Они же не в первый раз несут этот бред.
— Слышь, Чон Ара. Смешная ты. Бред? Я что-то не так сказала? Посмотри, что делает Ю Хаён. Я ничего не выдумываю.
— Ну так приврала бы лишний раз. А то вечно режешь правду-матку — смотри, чтоб саму не отоварили, — Ара бросила эту фразу с каменным лицом, но та задела самые живые струны — лицо Ынджи аж побагровело от ярости.
— Ах, эта сука… Ты сейчас что сказала?
— Эй… её оскорбления я ещё могу терпеть, но свои не потерплю, — Ара, уже было отступившая назад, услышала мат в свой адрес, мгновенно сорвалась с места и зарычала.
— И что ты сделаешь, если не потерпишь? Отлично устроились, нашли друг друга. Я даже не ожидала другого, но у вас совсем нет чувства вины за то, что вы разрушили жизнь многообещающего офицера? Совести нет?
— Ты с самого начала только и повторяешь «многообещающий, многообещающий», ты чё, по Чин Уджину сохнешь?
На вопрос Хаён Дасом на секунду опешила, её лицо залилось густой краской, и она замялась, заикаясь и не находя слов. От такой неожиданной реакции растерялась даже сама Хаён.
— Офигеть. Серьёзно?
Стоявшая рядом Ара уставилась на реакцию Дасом, раздувая ноздри, и передразнила: «Кто тут у нас заявлял про тех, кто друг друга стоит?» — презрительно окинув Ынджи взглядом сверху донизу.
— Заткнись! Ты сама не смогла уследить за своей сестрой и позволила ей умереть!
— …Что?
Ара разом сбросила всю напускную игривость и уставилась на Ынджи убийственным взглядом.
— Я слыхала, твоя сестра тоже перед стражем хвостом виляла…
Прежде чем кто-либо успел её остановить, Ара молниеносно рванулась вперёд, перемахнула через пустые кровати и бросилась на Ынджи.
— Сумасшедшая тварь, прибью!
— Ааа! Пусти меня!
Боевой потенциал голодной Чон Ары оказался чудовищным. Набросившись сверху на Ынджи, Ара вцепилась острыми зубами в её кожу головы и не отпускала.
— Эй! Что стоите? Разнимайте!
— Блин, да это не девка, а цепной пёс какой-то! Слышь, Ара, ослабь челюсти! Так и человека покалечить можно!
— Ааа!
— Я убью Ынджи! Убью!
Начался настоящий кошмар. Все находившиеся в больничном отделении бросились на помощь, изо всех сил пытаясь оттащить Ару. На мгновение показалось, что их разняли, но тут же взбешённая Ынджи кинулась на саму Хаён.
— Вы что здесь устроили, мать вашу!
Посреди этого безумия дверь казармы со стуком распахнулась, и раздался полный гнева ревевший голос. На них сверху вниз смотрело побагровевшее от ярости лицо начальницы.
— Вы, ненормальные, все за мной!
***
Хаён действительно хотела просто куда-нибудь исчезнуть. Она, конечно, ломала голову над тем, как бы ей пересечься с Хеджин, но точно не таким способом!
Шесть новобранцев, приволочённых сюда с растрёпанными волосами и торчащими в разные стороны патлами, выстроились в ряд перед Хеджин, низко опустив головы.
— Ха-а…
Над их склонёнными макушками прозвучал долгий тяжёлый вздох Хеджин. Хаён вжалась подбородком в грудь ещё сильнее.
— Я слишком вас распустила? Вы вообще не следите за новобранцами?
Хеджин резко отчитала начальника. Хаён крепко зажмурилась.
— То, что количество пациентов уменьшилось, а масштабы сократились — заслуга солдат, которые прямо сейчас рискуют жизнями и сражаются на передовой из последних сил. Но вы, сидящие без дела и сосущие пальцы, решили, что раз появилось свободное время, можно заниматься такой ерундой? Вы вообще в своём уме?!
Хеджин сорвалась на крик. Все шестеро доставленных вздрогнули от неожиданности.
— Готовьтесь к дисциплинарному наказанию и как следует займитесь их обучением. Если тело будет уставшим, им не придёт в голову заниматься такой чушью. Свободны.
Хеджин раздражённо взмахнула рукой и отвернулась к столу.
Все по очереди отдали честь её спине и вышли из кабинета. Последней шмыгнуть за дверь попыталась Хаён.
— Новобранец Ю Хаён, ты останься.