Неделя отдыха в Вериансе принесла результаты куда более значительные, чем ожидалось.
Власти привлекли множество стражей высокого ранга и добились невероятного успеха, получив подписи под контрактами троих из пяти бойцов Маркинса. В условиях нестабильной политической обстановки их имена повсеместно использовались как инструмент для поднятия боевого духа армии.
— Даже Маркинс не устоял, — заметила Мира.
Ранним обедом Мира и Богён пришли навестить Хаён, которую из-за нехватки персонала отправили в одиночку заниматься делами в управлении лекарственных средств.
Хаён откусила большой кусок сэндвича и слушала разговор подруг.
— И всё же смешно. До подписания контракта перед ними разве что не стелились, были готовы и печень, и селезёнку отдать.
— Тот, кому нужнее, всегда идёт на уступки. Хотя, поговаривают, им до сих пор не выделили персонального гайда.
Хаён проследила за взглядом подруг. Сквозь панорамное окно с приспущенными жалюзи виднелся силуэт Дерека, который о чём-то беседовал с начальником отдела распределения.
— Он пришёл просить пакеты с кровью из-за Эвана? — спросила Мира, активно пережёвывая пищу.
— Да, но, похоже, договориться не получается.
Одной из решающих причин, по которой Вериансу удалось заполучить Маркинс, было именно обещание предоставить персонального гайда.
Из-за побочных эффектов от препаратов члену отряда гайдинг через прямой контакт был жизненно необходим, и Верианс принял это условие.
Хаён на мгновение погрузилась в раздумья, глядя на Дерека, который раздражённо провёл рукой по лицу. После того как она при первой встрече наорала на него, воспоминания о ней у него явно остались не лучшие. Тем не менее, она не могла не вспомнить о платке, который он оставил, проявив заботу, когда у неё пошла кровь носом.
Если в прошлый раз он помог ей, то сегодня, казалось, помощь нужна была ему.
— Кстати, Хаён, вы правда сегодня не пойдёте?
Тема сменилась. Взгляды Миры и Богён устремились на неё. Мира, даже не прожевав сэндвич, возбуждённо выкрикнула:
— Пойдёмте! Пойдёмте с нами! Сегодня же последний день парада!
— Мира, сначала проглотите, а потом говорите. Всё же разлетается, — Богён, сидевшая напротив, замахала руками и отодвинулась.
— Я знаю, что вы устали, честное слово. Но кто здесь сейчас не устал? Даже Богён идёт, хотя ещё не до конца оправилась от простуды.
— Вообще-то, это вы меня тащите, — возразила та.
Но Мира даже не сделала вида, что слушает, и принялась пространно излагать причины, по которым они обязаны сегодня участвовать в параде.
— У меня только что опять кровь из носа шла, вы разве не видели? — Хаён продемонстрировала Мире покрасневший нос. Говоря это, она то и дело поглядывала на окно, где стоял Дерек.
— Кто это постоянно заставляет нашу Хаён работать? Может, нам стоит разогнать это руководство?
— О... звучит не слишком убедительно.
— А между прочим, я из первой зоны!
— О... как самодовольно.
— Ну в самом деле, Богён! — Мира сердито засопела, глядя на коллегу. Та с лукавым видом принялась её успокаивать, подмигнув Хаён.
— Тогда завтра обязательно идём вместе. Обещаете?
— Да, обещаю.
Хаён ответила Мире, которая всё ещё надувала губы, и поднялась с места. Дерек как раз закончил разговор и выходил из кабинета.
— Вы куда, Хаён?
— Ах, я совсем забыла, в аптечном складе осталось кое-что разобрать.
— Ну почему вы такая прилежная? Потому и кровь носом идёт!
— Сегодня последний день, вы в курсе? Делайте всё спустя рукава, слышите? — Мира и Богён вдогонку вставили по слову Хаён, которая поспешно приводила в порядок рабочее место.
— Не волнуйтесь. Я пойду. Веселитесь сегодня и за меня тоже!
Хаён торопливо попрощалась с ними и побежала к аптечному складу.
***
День был приятно прохладным. В штаб-квартире Верианса на Аттике был разбит великолепный внутренний сад, ухоженность которого словно кричала о богатстве государства.
— Постойте, Дерек!
Хаён заметила его, когда он уже выходил из сада, и поспешила окликнуть.
— Ха... ха... здрав...ствуйте.
Ей пришлось опереться руками о колени, чтобы унять бешено колотящееся сердце — она бежала изо всех сил, боясь упустить его.
— Ах, простите. Дыхание сбилось. Вы... вы помните меня? В лаборатории несколько дней назад...
Хлоп!
Хаён только собиралась выпрямиться, когда над её головой раздался звонкий звук удара. Она вздрогнула и широко раскрыла глаза от неожиданности.
— Что... что вы делаете?
— Ах...
«Думал, это сон», — пробормотал он себе под нос, отчего у Хаён отвисла челюсть. На его смуглой коже красовался отчётливый след от собственной ладони — он сам влепил себе пощёчину.
Хаён на мгновение лишилась дара речи от такого внезапного поступка.
— У вас... припухло.
— ...Всё в порядке.
Лицо мужчины, бесстрастно потиравшего щёку, слегка покраснело.
«Неужели он настолько не может поверить, что после часа споров с начальником отдела распределения остался с пустыми руками?..»
Хаён посмотрела на него с искренним сочувствием.
— Я... собственно, пришла вернуть ваш платок. Мне было очень неловко в тот день, и я очень вам благодарна. И ещё вот это...
Хаён протянула ему чисто выстиранный платок, а затем осторожно подала небольшую сумку, что висела у неё за спиной.
— Не так много, но думаю, так лучше, чем ничего.
— ...
Хаён начала смущаться: мужчина с самого начала молча сверлил её взглядом. Даже когда она подошла ближе, чтобы показать пакеты с кровью внутри сумки, он, казалось, совершенно не интересовался содержимым.
«А ведь я с таким трудом их достала...»
От такой неожиданной реакции её прошиб холодный пот.
— Вы... как себя чувствуете?
Его широкие плечи и мощная фигура нависли над Хаён. Расстояние между ними мгновенно сократилось.
— А... Да, всё хорошо, спасибо. У меня такое часто бывает от усталости, просто в тот день я была сама не своя...
— Часто?
Их лица были так близко, что можно было коснуться друг друга. Дерек слегка наклонился, пристально вглядываясь в её глаза. Хаён заворожённо смотрела на своё отражение в его зрачках. Её словно парализовали эти глубокие, как лесная чаща, тёмно-зелёные глаза.
Жаркий полдень. Распалённый взгляд задержался на кончике его изящного носа, а затем замер на губах. Хаён с трудом сглотнула слюну.
— У вас лицо красное. Вы в порядке?
С каждым движением его губ сердце Хаён пускалось вскачь. Низкий бас приятно резонировал в ушах, а горячее дыхание обжигало кожу. По спине Хаён пробежал табун мурашек. Пальцы ног невольно подогнулись.
Этот мужчина был до безумия красив. В таком одурманивающем состоянии она чувствовала, что способна совершить какую-нибудь глупость.
Хаён зажмурилась, затем открыла глаза и сделала шаг назад.
— В-всё хорошо! Спасибо за платок. А это — в знак благодарности, так что берите, не стесняйтесь. Ну, я пойду!
Хаён буквально впихнула сумку в руки Дереку и, не давая ему опомниться, бросилась прочь.
Но внезапно она замерла. Обернувшись к мужчине, который так и стоял на месте, глядя ей вслед, она лучезарно улыбнулась.
— Я очень рада, что вы приехали в Верианс, Дерек. Рассчитываю на вас в будущем!
***
В итоге Хаён не удалось избежать сверхурочной работы. Хотя она закончила раньше обычного, солнце уже давно скрылось за горизонтом.
«Зато впереди две недели отпуска, можно будет спокойно наслаждаться фестивалем», — подбадривала она себя.
— Похоже, действительно все ушли без меня.
Измотанная усталостью, Хаён добралась до общежития. Почти во всех окнах здания было темно, а охрана на входе сократилась вдвое.
Издалека доносились приглушённые крики восторга. Самое время для разгара фестиваля.
Бум...
Бу-бум...
— Вау, обалдеть. Как красиво.
В небо взмыли фейерверки, знаменуя начало парада. Хаён мгновенно заворожило это зрелище.
Финальный парад был неописуемо роскошным и прекрасным, не чета предыдущим дням.
— Надеюсь, те двое хорошо развлекаются.
Вернувшись в комнату, Хаён открыла банку пива и принялась лениво наблюдать за салютом. Настало её время отдыхать.
Бум.
Бум.
В этот момент, заглушая звуки фейерверков, сверху раздался тяжёлый грохот. Этажом выше была комната Богён.
«Я думала, она ушла пораньше, чтобы попасть на парад вместе с Мирой...»
— Не ушла, что ли?
Бум, бум.
Бум-бум, бум-бум, бум.
Шум становился всё сильнее. Грохот был таким мощным, что люстра на потолке начала раскачиваться. Хаён, пересилив усталость, вышла из комнаты.
В общежитии почти никого не осталось, даже те немногие охранники куда-то исчезли. К тому же свет был выключен почти во всём коридоре, за исключением ламп по краям.
— И зачем свет-то вырубили? — проворчала Хаён, заходя в лифт.
— Десятый этаж.
Стоило ей выйти из лифта, как до неё донёсся повторяющийся леденящий душу скрежет металла.
Скри-и-и-ип...
В темноте коридора атмосфера казалась жуткой.
Хаён сглотнула от подступающего страха, вглядываясь в беспроглядный мрак.
«Может, вернуться?»
Но ноги словно сами несли её вперёд, пока она не оказалась перед дверью Богён.
— Богён, вы внутри?
Хаён дрожащей рукой осторожно постучала в дверь. От напряжения в горле застрял сухой кашель.
Бум! Кри-и-ик...
Ответа не последовало. Шум, до этого разрывавший тишину, мгновенно стих.
— ...
Воцарилось зловещее безмолвие. Хаён только что вышла из душа, но теперь её тело снова покрылось холодным потом.
Снаружи грохотали оглушительные залпы салюта, и вспышки света заставляли коридор то ярко вспыхивать, то погружаться во тьму.
— Богён?
Мозг уже давно посылал сигналы об опасности. Хаён осторожно приложила ухо к двери.
Кап, кап, кап...
Втянув голову в плечи, Хаён ещё раз осторожно постучала. От напряжения её начало подташнивать. Сделав глубокий вдох, она медленно произнесла:
— Богён...
Б-БАХ!
Хрусть.
— А-а-ах!
Железная дверь выгнулась наружу, приняв форму человеческого силуэта, и отбросила Хаён назад.
Рухнув на пол, Хаён, не имея времени даже на то, чтобы унять бешено колотящееся сердце, в ужасе уставилась на едва держащуюся дверь.
Грохот!
Что-то внутри комнаты снова с силой ударило в дверь. Болты, державшие косяк, вылетели и со звоном покатились по коридору.
«Попадусь — умру».
В голове пульсировала только одна мысль. Хаён вскочила и со всех ног бросилась к лифту.
ГРА-А-АХ!
КРА-А-А-А-А-А!
Дверь была полностью вырвана с корнем, и коридор заполнил протяжный яростный рёв.
Это была Богён.