На вопрос Хаён Николай невозмутимо изобразил жест, будто перерезает себе горло. Затем он подхватил корзину с бельём, которую она держала.
— Да я правда сама справлюсь...
— Я сейчас притворяюсь больным, поэтому мне всё равно скучно. Позвольте мне соблюсти хотя бы этот минимум вежливости. К тому же, мне всё равно в ту сторону.
Он ослепительно улыбнулся, словно сошёл с картины. Однако, вопреки его чересчур вежливому и ласковому тону, пустые глаза, контрастирующие с мягким изгибом губ, внушали жуткое чувство. Хаён порой было не по себе встречаться с ним взглядом.
— Ну, если вы так настаиваете, придётся дать вам шанс блеснуть манерами.
— Как я вам признателен.
Они зашагали бок о бок. Хаён подумалось, что дорога, по которой она ходит каждый день, сегодня кажется длиннее обычного. Николай был из тех людей, что вызывают одновременно и чувство комфорта, и дискомфорт.
— Слышал, Эван натворил делов.
Николай, то ли не замечая сомнений Хаён, то ли игнорируя их, заговорил с ней, сохраняя привычную улыбку.
— Ах... да. Но с нашей стороны тоже была допущена ошибка.
В тот день, когда лоб Чесона покраснел и распух, и Эвана, и Чесона отдали под военный трибунал. В случае Чесона признали факт врачебной ошибки при введении препарата, и он отделался двухмесячным удержанием из зарплаты. Итоги суда над Эваном не разглашались, но все лишь догадывались, что он понёс довольно серьёзное наказание.
— Мне также доложили о ваших подвигах, Хаён. Жаль, пропустил такое зрелище.
— ...Не дразните меня.
Николай громко расхохотался. Та самая пугающая улыбка, казалось, немного смягчилась. Его глаза сощурились в два полумесяца.
— Если Эван будет задираться — скажите мне. Приду посмотреть.
— А если гайд ударит стража, у того зубы покрошатся?
— Хм, не знаю, не пробовал.
— Тогда давайте проверим. Сожмите зубы покрепче.
Снова последовал раскатистый хохот. Хаён, взглянув на очаровательно смеющегося Николая, не выдержала и засмеялась в ответ. Честно говоря, с таким лицом так улыбаться — это просто нечестно.
— Как ваше самочувствие? Слышала, сегодня день операции.
— Как я уже говорил, я сейчас притворяюсь больным, так что меня исключили из сегодняшней операции.
Никто не знал, откуда берётся такое несметное количество киллберов. Стоило подумать, что цель уже близка, как они, словно в насмешку, снова лезли изо всех щелей и прорывались к демаркационной линии. Раненых привозили каждый божий день, и в медпункте шла своя война.
— Нужно поскорее отбить ZT (целевую точку линии), я очень волнуюсь.
— Их слишком много, так что это займёт время.
Голос Николая похолодел. На его лицо снова вернулась ледяная маска.
— Как бы там ни было, я просто хочу, чтобы больше никто не страдал. Взять хотя бы вас, Николай, ещё позавчера у вас в животе была дыра...
Николай, слушавший тихий голос Хаён, внезапно замер на месте. Хаён, не заметив этого, прошла ещё немного и, лишь спохватившись, обернулась.
Николай стоял как вкопанный и, прищурившись, долго и молча смотрел Хаён прямо в глаза.
— Можно пожать вам руку?
— Что?
Поставив корзину на землю, Николай подошёл к Хаён и протянул руку. Опешив от такой внезапной просьбы, Хаён в растерянности посмотрела на него снизу вверх.
— Так внезапно?
Девушка переводила взгляд с его лица на руку и обратно. Хоть она и замялась, недоумевая, что на него нашло, всё же ответила на жест.
— Ну, ладно...
Хаён пожала руку Николая. Его глаза остро блеснули, в них заплескалось беспокойство. А затем зрачки расширились, словно человека внезапно осенило.
Хаён, наблюдая за стремительно меняющимся выражением лица Николая, обеспокоенно спросила:
— Послушайте, вы в поряд...
— Я думал, вы просто похожи.
— Простите?
— Значит, это правда.
Николай ослепительно, широко улыбнулся. А затем, словно безумный, схватился за живот и начал хохотать.
— ...
Хаён сделала шаг назад от Николая, чьё поведение совершенно не поддавалось логике. Она уже всерьёз подумывала выпустить Джуди, если заметит хоть какой-то подозрительный намёк.
— Простите. Мне нужно было кое-что проверить.
— ...А, ну да.
Хаён выдавила улыбку и отвела взгляд. Глядя на его поведение, ей не особо хотелось знать подробности. Было чувство, что связываться с ним — себе дороже.
Внезапно Николай заявил, что вспомнил о делах, и, оставив Хаён одну, пулей умчался прочь. Всё произошло в считанные секунды.
— Что это было...
Хаён растерянно посмотрела вслед удаляющемуся Николаю и обнаружила брошенную на земле корзину.
— …Манеры, бля.
Она тихо выругалась себе под нос.
***
— Перекрой там! Зажимай рану!
Пол медпункта пропитался кровью. Раненые прибывали в палатку бесконечным потоком. Зрелище было настолько ужасающим, что некоторых санитаров выворачивало наизнанку.
— Ставь кровь! Обычных солдат переводите во вторую палатку! Какого хрена стражам стабилизатор не вкололи, придурки?!
В палатке, превратившейся в сущий ад, гремел голос военного врача Тхэына. Запасы крови и стабилизаторов таяли на глазах, и все носились как заведённые.
— Говорят, во второй палатке больше нет мест!
— Мне плевать, запихивайте силой!
Когда один из солдат, вернувшийся с носилками, выкрикнул это, Тхэын ответил, не отрываясь от остановки кровотечения на шее одного из стражей.
— Капитан, люди Эвана выгребли почти все пакеты с кровью, осталось совсем мало.
К Тхэыну, который лихорадочно осматривал прибывающих пациентов, подбежал солдат с экстренным сообщением.
— Сукин сын, никакой от него пользы.
Разъярённый Тхэын обернулся в сторону коек, где лежал Эван. Сквозь толпу снующих людей был виден мужчина: он лежал почти бездыханный, кожа на всей правой верхней части его тела была содрана, обнажая кости.
— Эй, Кансу!
— Да, капитан.
— Отнеси оставшуюся кровь туда.
Отводя взгляд от Эвана, Тхэын продолжал с силой прижимать рану на шее стража.
Стенания и вопли, полные боли, заполняли палатку.
В этом хаосе Хаён, не имея времени даже смахнуть катящийся градом пот, по кусочку отделяла присохшую одежду от израненной кожи Эвана.
— Нужно сменить пакет с кровью.
Военный гайд, проводивший гайдинг Эвана с другой стороны, подал знак Хаён.
Сказали, виной всему граната.
В пылу отступления один из солдат потерял рассудок и швырнул гранату в сторону своих, а Эван бросился на неё, чтобы прикрыть остальных.
Когда Хаён впервые увидела его, когда того только занесли, она на какое-то время просто оцепенела.
— Когда прибудет майор?
— Когда мы связывались, она сказала, что будет с минуты на минуту.
Как назло, пока Субин ненадолго отлучилась, взвод, ушедший на задание, вернулся с ранеными спустя всего полдня.
Обычно пакеты с кровью, полученные от гайдов, проходили искусственную обработку, чтобы их мог использовать кто угодно, независимо от процента совместимости. Однако в процессе обработки эффективность гайдинга падала до 60%.
Поэтому кровь в пакетах использовалась лишь как вспомогательное средство к стабилизаторам и ингибиторам. Но в случае с Эваном из-за побочных эффектов препараты использовать было нельзя, так что отсутствие Субин было критическим.
— Эван!
Как только Хаён удалила последний лоскут одежды и разогнула спину, как раз вовремя появилась Субин.
— Что случилось? Почему он в таком состоянии?
Едва взглянув на Эвана, она тут же начала вливать в него потоки гайдинга.
— Простите, майор, присмотрите за Эваном. Мне нужно заняться остальными.
Хаён передала Эвана Субин и поспешно отошла от койки.
На каждом шагу в нос бил запах крови и лекарств. Хаён решительно пересекла забитую пациентами палатку и направилась туда, куда инстинктивно тянуло всё это время.
— Эй.
Она подошла к мужчине, который уже довольно долго сидел на складном стуле в углу палатки, опустив голову, словно мертвец.
Все были настолько заняты, что никто не обращал на него внимания. Точнее, считали: раз он в состоянии сидеть сам, значит, случай не экстренный.
Хаён посмотрела на него сверху вниз, но, не дождавшись реакции, присела на корточки.
С ног мужчины на пол капала кровь, окрашивая землю в багряный цвет.
— Дерек.
Очень медленно он поднял голову.
Его расфокусированный взгляд был пустым, он словно не видел её.
— Вы понимаете, где находитесь?
Хаён протянула руку и осторожно убрала пропитанные кровью волосы с его лба, осматривая рану. Даже беглого взгляда хватало, чтобы понять — рана на лбу серьёзная. Он выглядел крайне измученным и находился в критическом состоянии.
— У вас серьёзная травма головы. Сможете встать?
Он моргал медленно, не отвечая. Спустя долгое время его веки приоткрылись, и он заговорил сиплым, надтреснутым голосом.
— Воды... пожалуйста...
Не успел он договорить, как Хаён принесла бутылку и вложила её в его изувеченные руки. Из-за нехватки сил он просто неподвижно сжимал бутылку. Хаён обеспокоенно посмотрела на Дерека.
— Свободных коек сейчас нет, так что придётся обрабатывать раны прямо здесь. Пейте воду, я сейчас соберу всё необходимое и вернусь.
Хаён принесла пакет с кровью и стабилизатор и ввела их Дереку. Было видно, как лекарства из капельницы мгновенно поглощаются его организмом.
Хаён сидела на корточках перед Дереком, вытирая его лицо, залитое кровью, и продолжала говорить:
— Не теряйте сознание. Вы должны быть в сознании, пока показатели гайдинга не стабилизируются.
— ...
— Хоть бы закричали, что вам больно. Если будете так тихо сидеть, в этой суматохе никто и не заметит, что вы здесь.
— ...
— Жизнь, она такая тяжёлая, правда?
— ...
Так начался одинокий монолог Хаён, на который не следовало ответа.