Том 1 Глава 29.1

Со стороны — высокий, молчаливый силуэт, обычная одежда, обычная походка.Таков был Ладья.

Но под тканью скрывался гуманоидный механизм, тело, созданное не для боли и не для жалости.

— Гх… кх… — Норди захрипел у него в руках.

Пальцы Ладьи сомкнулись на горле, как стальной зажим. Норди беспомощно дёргал ногами, вцепился руками в запястье, пытаясь разжать хват.

Бесполезно.

Силы не хватало — там, где должна была быть плоть, была машина.

Ариса тоже заметив его не медлила.

Она проигнорировала связанных преступников на земле и выхватила травматический пистолет.

Выстрел.Ещё один.Потом — в голову.

Ничего.

Пули ударяли, отскакивали, оставляя лишь тупой звук, будто она стреляла по бетонной стене.

Ладья разжал хват без усилия — и швырнул тело Норди в сторону, как ненужный предмет.

Удар пришёлся прямо в Арису.

Два тела столкнулись, воздух выбило из лёгких, и они вместе рухнули на землю.

На мгновение всё исчезло: звук, свет, направление. Только глухой звон в ушах.

Ариса перекатилась, с трудом приподнялась на локтях. Сознание возвращалось рывками.

Первое, что она сделала, — посмотрела на Норди.

Он не двигался.

— …Норди… — тихо, почти беззвучно.

Она подползла ближе. Лицо бледное, дыхание неровное.

На шее — чёткие следы пальцев, тёмные, слишком ровные, будто их оставил не человек.

Без сознания.Тяжёлое состояние.

Ариса сжала зубы. В груди поднялось не страх — холодная злость. Не ярость, а та самая, что приходит, когда понимаешь: против тебя не противник, а сила, которую нельзя остановить привычными способами.

Ариса поднялась, дышала ровно, но каждая клетка уже была в напряжении. Она не знала, что перед ней — машина. Он просто выглядел как человек, только необычайно сильный.

С бегом она бросилась вперёд, ударив клинком сначала в руку, потом в шею.

Звук столкновения металла с тканью и плотью… но результат был странным.

Пуля и сталь должны были оставить след, хотя бы урон, хоть реакцию.

Ничего.

Ариса замерла на мгновение. Сердце пропустило удар. Она пересмотрела движения — удар точный, техника безупречна, но эффекта нет.

— Ч… что? — выдохнула она, не понимая, что происходит.

Норди лежал неподвижно, Ладья стоял спокойно, даже не моргнув.

Ариса снова ударила в шею, точнее, туда, где ожидала слабину…

И только тогда по коже пробежал первый холодок сомнения: он слишком неуязвим, чтобы быть обычным человеком.

Но она ещё не знала, что её враг — не человек вовсе.

Каждый следующий удар лишь раздражал Ладью, не причиняя боли.

Ариса понимала только одно: сила этого противника выходит за пределы всего, что она когда-либо встречала.

Ладья схватил Арису за воротник и одним резким движением поднял её в воздух.

Затем бросил на землю с силой, от которой воздух вырвался из лёгких, тело ударилось о твёрдую поверхность с глухим стуком.

Не давая ей возможности восстановиться, он тут же схватил её за ноги и, крутя над головой, ударил ещё раз.

Ариса уже была окровавлена. Кровь с капелью пота и пыли стекала по лицу и одежде.

Удар за ударом лишил её сознания — на этот раз она отключилась надолго, оставив Ладью стоять как безмятежный, непреклонный силуэт.

Те двое уже получили ключи от наручников — оставаться здесь им больше не было смысла.

Ладья тем временем спокойно забрал их формы и ушёл прочь, исчезая из прямой видимости.

Но дрон всё видел.

Маленький механический наблюдатель тихо следовал за Ладьёй, оставляя дорогу свободной для приближающихся патрульных машин.

Через две минуты подъехала первая из них. Из машины вышли Фелтрас и Франц.

Дрон всё ещё висел над ними, фиксируя каждый шаг Ладьи, а агентам оставалось лишь сообразить, что делать дальше, ведь противник уже далеко, но его присутствие ощущалось все меньше и меньше.

— Ариса! Норди! — крикнули оба агента, стараясь перекричать шум ночи.

— База, у нас раненые, отступаем! — командовал Фелтрас, голос сдержанно напряжённый. — Получайте местонахождение объекта с дронов.

Дрон в этот момент уже аккуратно держал дистанцию, фиксируя каждый шаг Ладьи.

Франц оглянулся на окровавленную землю, где ещё лежала Ариса, и понял: сейчас нельзя рисковать больше ни одной жизни.

Каждое движение контролировалось — отступление должно было быть точным и быстрым, иначе они потеряют шанс на восстановление контроля над ситуацией.

Тем временем Ладья бежал по тёмным улицам, его шаги глухо отдавались в пустоте.

Он подошёл к мосту, где тень скрывала линии опор. И вдруг из темноты вышел другой мужчина — спокойный, точный.

— Выстрел — Дрон вздрогнул, попытался увернуться, но пули хватило, чтобы сбить его с траектории. Он рухнул, оставляя позади дымящийся след повреждений, сигнал тревоги и едва уловимый запах гари.

Ладья не остановился. Он скользнул мимо обломков дрона, продолжая движение.

Теперь уже не было наблюдателей.

После нескольких часов Корнор сидел и изучал формы.

Команда Крамера, Муниса, Корнора и Ладьи была лишь частью силы, и Мунис это понимал лучше всех, поэтому, войдя в комнату и увидев на столе агентские формы, он сначала молчал, несколько секунд просто смотрел, а потом усмехнулся коротко и зло:

— Скажите мне, что это шутка. Просто скажите, и я выйду отсюда.

Он подошёл к Корнору, сидевшему на стуле, схватил его за воротник и приподнял вместе со стулом, не напрягаясь, будто проверял вес, и продолжил уже тише:

— Вы подняли весь район, потеряли людей, оставили следы… ради тряпок? Ради нескольких форм?

Корнор попытался что-то сказать, но Мунис резко толкнул его обратно, стул скрипнул по полу.

— Не оправдывайся. Ты знаешь, в чём проблема, — Мунис развернулся и пнул стоящего рядом наёмника, тот рухнул на колено. — А вы кто вообще такие?

Он прошёлся взглядом по комнате и ткнул пальцем в сторону людей Корнора:

— Тюремные убийцы. Клоуны. Ты набрал себе цирк, Корнор, а не бойцов.

Наёмник попытался подняться, но Мунис ударил его ещё раз, уже рукой, коротко и жёстко.

— Думаете, что раз можете резать в подворотнях, то уже элита? — он рассмеялся без радости. — Вы даже не понимаете, что засветили всю цепочку.

Крамер молчал, не вмешиваясь, а Ладья стоял чуть в стороне и просто смотрел, не реагируя ни на крики, ни на удары.

Мунис снова повернулся к Корнору:

— В следующий раз, если мне принесут отчёт о такой операции, я лично решу, кто из вас первый станет расходником.

В комнате повисла тишина, и в ней было ясно одно: Мунис не кричал из-за злости — он предупреждал.

И в одном он был прав. Кто-то должен был работать на мафию не ради шума и показательных операций, а расширяя влияние тихо, шаг за шагом, параллельно убирая конкурентов и встраивая новых людей в уже существующие цепочки, потому что власть держится не на страхе улиц, а на контроле потоков.

Ошибки здесь не прощались, и бесполезных в мафии не перевоспитывали и не предупреждали дважды — их убирали свои же, без истерики и без следов, как лишний элемент системы, который мешает ей работать, и именно это Мунис понимал лучше остальных, даже если никто в комнате не решался сказать это вслух.

— И вот в чём дело… — Корнор говорил почти сам с собой, разглядывая тонкую цепь под тканью, ту самую, что не дала ножу пройти глубже. — Значит, поэтому.

— Занялся бы ты полезными делами, — спокойно вмешался Крамер, не повышая голоса. — Знаешь, в одном он прав.

Корнор медленно поднял на него взгляд.

— Если ты такой полезный, — сказал он холодно, — то объясни мне, зачем ты вообще здесь стоишь?

Крамер чуть усмехнулся, но ответил не сразу, будто подбирая слова.

На мгновение Крамер закрыл глаза, и шрамы на его лице, грубые и неровные, словно напомнили о боли, которую он так и не смог забыть.

Это была не та боль, о которой говорят вслух, и не та, что проходит со временем — она жила где-то глубже, в памяти и теле одновременно, и именно она сделала его тем, кем он был сейчас.

Он открыл глаза так же спокойно, как и закрыл, будто ничего не произошло, но Корнор понял: за этим спокойствием скрывается опыт, заплаченный кровью, а не словами.

— На, забирай, — Корнор швырнул форму своего наёмника в сторону, будто избавлялся от мусора, не оглядываясь и не придавая жесту значения.

— Так хочется поймать этого командора… — добавил он уже тише, в голосе мелькнула редкая для него досада. Не злость, не ярость, а ощущение собственной недостаточности — сил не хватило, момента не хватило, и он это прекрасно понимал.