Холодное утро встретило их резким дыханием ветра. Воздух здесь был свежий, будто сама земля решила очиститься от пыли цивилизации. В густых кронах деревьев прятались птицы, и их пение перемешивалось с шелестом листвы. Где-то вдали отзывался зверь, низким гулким эхом прокатываясь по склонам.
Ни звука машин, ни гудков, ни рекламы, ни неоновых вывесок. Только природа. Чистая и суровая. Для кого-то — рай, для кого-то — испытание.
Дорога впереди уходила вглубь леса, и с каждым шагом становилось ясно: это уже не тот мир, что остался за морем. Здесь правила не корпораций и не армии, а силы — кланов, меча и крови.
Франц проснулся от холода, пробравшегося сквозь ткань одежды. Утро здесь было совсем другим — сырое, пронзительное, будто каждый вдох прожигал лёгкие. Он приподнялся, огляделся вокруг и первым делом посмотрел туда, где ночью лежала Ариса.
Её не было. Только аккуратно сложенный плащ и следы от её сна на примятой траве. Лошади всё ещё стояли там же, где они их привязали, фыркая и перебирая копытами.
Франц сидел неподвижно ещё несколько минут, окончательно приходя в себя. Мысли о том, что Ариса могла уйти одна, без предупреждения, немного раздражали его. Поднявшись, он натянул куртку и решил пойти по следам, ведущим в сторону леса.
Шаг за шагом он вслушивался в звуки — треск веток, крики птиц, тихий шелест ветра в кронах. Где-то впереди слышался ровный, ритмичный звук — удары металла о дерево.
Франц ускорил шаг и вскоре увидел её: Ариса стояла на небольшой поляне, с катаной в руках, отрабатывая движения. Её лицо было спокойным, сосредоточенным, и казалось, что она вовсе не замечает холода.
— Ты всегда просыпаешься так рано? — хрипловато спросил Франц, делая шаг вперёд.
Ариса остановилась лишь на мгновение, слегка повернула голову и посмотрела на него через плечо.
— Нельзя спать долго. Здесь утро принадлежит тем, кто выживает.
Франц нахмурился, не сразу уловив её слова, но один факт отметил для себя — Ариса просыпается без всяких будильников.
Через несколько минут она вернулась со стороны реки. Волосы слегка намокли и блестели в холодных лучах утра. Видно было, что она успела умыться и освежиться.
Франц, решив не отставать, направился к воде сам. Но стоило окунуть ладони и набрать горсть, как он ощутил пронизывающий холод. Вода в горах Асура была иной — словно ледяные иглы пронзили кожу.
— Чёрт... — пробормотал он, плеснув себе на лицо. Морозная свежесть тут же отбила остатки сна. Теперь он был окончательно бодр.
Ариса смотрела на него без особых эмоций, но в её глазах мелькнула тень лёгкой усмешки.
— Привыкай, — сказала она. — Вода утром ледяная.
Закончив с утренними делами, они собрали свои вещи. Франц проверил рюкзак, карту и еду — ничего ли не осталось. Ариса привычным движением подтянула ремни на плаще и проверила катану.
Лошади стояли смирно, будто тоже чувствовали, что скоро придётся двигаться дальше. Им дали немного воды из реки, и животные жадно пили, фыркая холодным паром в утреннем воздухе.
— Осталось всего пару часов пути, — сказала Ариса, поглаживая шею своей лошади. — Дальше будет деревня.
Франц кивнул. Он крепко затянул седло и, прежде чем сесть в седло, ещё раз посмотрел на густой лес впереди. Казалось, что за каждым деревом скрывается тишина с подвохом.
— Тогда поехали, — тихо сказал он, поднимаясь на лошадь.
Они ехали до тех пор, пока солнце окончательно поднялось и уже поднялось выше горизонта на пару пальцев, если мерить рукой. Воздух становился теплее, но дорога всё ещё оставалась тяжёлой — камни, корни, тени леса.
Наконец, впереди показался высокий деревянный забор, грубо сбитый, но надёжный. У ворот стояли двое стражей в традиционной одежде клана Яматори: на плечах лёгкие доспехи, в руках длинные копья, отполированные временем и боями.
Они сразу насторожились, заметив всадников. Ариса не стала слезать с лошади, лишь подняла ладонь в приветствии.
— Яматори, — коротко сказала она.
Стражи переглянулись. Их взгляды скользнули на Франца — чужак сразу выделялся: одежда, осанка, взгляд. В их глазах мелькнула смесь удивления и настороженности, будто они встретили кого-то, кто явно не отсюда.
— Этот с тобой? — спросил один из стражей хриплым голосом, не сводя копья с Франца.
Ариса кивнула, спокойно и уверенно:
— Со мной.
Вторая стражница прищурилась, в её лице читалось недоверие. Но, видя серьёзность Арисы, они медленно отступили, открывая узкий проход между воротами.
Франц почувствовал, что на него смотрят десятки невидимых глаз из-за забора.
— Проходите, — наконец сказал один из стражей.
После ворот дорога сузилась, и они проехали ещё около сотни метров. Лес постепенно расступался, открывая вид на первые постройки. Скромные деревянные дома стояли вдоль тропинки, крыши их были покрыты соломой и досками. Рядом тянулись пастбища: на огороженных участках паслись коровы и несколько лошадей, лениво жующие траву.
Ариса замедлила ход, указав вперёд:
— Здесь. Это дом человека, который должен был забрать наших лошадей.
Франц посмотрел внимательнее: у дома стоял мужчина лет пятидесяти, с загорелым лицом и крепкими руками. Он что-то мастерил у загородки, но, заметив их, выпрямился и приветливо махнул рукой.
— Ариса! — позвал он, улыбнувшись. — Давно не виделись.
Она кивнула, спрыгивая с лошади.
— У нас будет просьба. Эти кони должны побыть у тебя.
Мужчина посмотрел на Франца — взгляд был изучающим, но без враждебности.
— Чужак? — коротко спросил он.
— Друг, — ответила Ариса.
Франц тоже спрыгнул с лошади, поправив сумку на плече. Внутри чувствовалось напряжение, словно каждый здесь будет встречать его вопросом: «Почему ты здесь?»
Мужчина провёл ладонью по гриве коня и кивнул:
— Хорошие животные. Забочусь о них, не беспокойтесь.
Дальше дорога уже не позволяла ехать верхом, поэтому они пошли пешком. Осталось совсем немного. И вот, наконец, перед ними выросли ещё одни ворота — массивные, высокие, полностью деревянные, с вырезанными узорами. У входа их встретили стражи, вооружённые длинными копьями. Проверка была особенно строгой для Франца: его внимательно ощупали, заглянули в сумку, задавали короткие вопросы. Ничего подозрительного не нашли — и, наконец, ворота открылись.
Взору Франца открылось зрелище, которое он не мог сразу осмыслить. Деревня Яматори раскинулась на склоне горы, словно гигантская лестница. Наверху высились самые большие и богатые дома с изогнутыми крышами, украшенные резьбой и яркими красными вставками. Ниже шли ступени обычных жилищ, поменьше, но всё равно изящных, с узкими деревянными балками и лёгкими стенами из дерева и бумаги.
Между домами росли аккуратно посаженные деревья — сакуры и клёны, некоторые уже цвели, окрашивая улицы в розовое и золотое. Деревня жила своей тихой жизнью: кто-то нес вёдра с водой с реки, дети бегали по тропинкам, старики сидели на лавках у ворот.
Франц задержал взгляд на всём этом, и ему показалось, будто он попал в другой мир — полностью отрезанный от цивилизации, без технологий и машин. Здесь царила гармония, но за её спокойной поверхностью чувствовалось что-то иное — напряжение и готовность к защите.
Ариса посмотрела на него и коротко сказала:
— Вот и мы в деревне.
Их сразу же встретили воины. В горах Асура так называли всех, кто достигал возраста девятнадцати лет — женщины и мужчины без исключения. Здесь никто не жил праздно, каждый с детства готовился к войне.
Перед Арисой склонили головы — уважение к дочери деревни. Но рядом с ней стоял чужак, и это сразу вызывало настороженность.
Один из воинов, высокий и крепкий, с заметными шрамами на руках, выступил вперед. За его спиной держались еще семеро молодых бойцов.
— Ты тот человек, который должен помочь нам? — голос его был сух, прямой, словно удар. — Сначала представлюсь. Меня зовут Рюго.
Франц не отвел взгляда.
— Да, я Франц. Рад знакомству. — Он сделал шаг вперед, стараясь говорить спокойно и уверенно. — Но я хочу знать всё положение дел. Чтобы действовать правильно, мне нужны детали.
Рюго нахмурился, переглянувшись с остальными.
— Не тебе решать, что нужно. Здесь чужаки слушают приказы, а не задают вопросы.
Несколько молодых воинов уже положили руки на рукояти мечей, явно испытывая его терпение.
Ариса тихо встала рядом с Францем. Её голос прозвучал как холодный нож:
— Успокойтесь. Этот человек пришёл по моей просьбе. Если не доверяете мне, значит не доверяете и Яматори.
Воины переглянулись, и напряжение чуть спало. Но Франц уже понял одно: его здесь считают чужим и будут проверять до последнего.
Толпа воинов вскоре разошлась: каждый направился по своим делам, будто присутствие чужака уже потеряло для них интерес. Ариса уверенно свернула в сторону домов на склоне, и Францу ничего не оставалось, кроме как следовать за ней. Он чувствовал лёгкую растерянность — никто не сказал ему, куда идти и что делать дальше.
Они подошли к дому, стоявшему чуть выше остальных, с широким крыльцом и резными балками. Дверь скрипнула, и на пороге появился мужчина. Его кимоно было простым и свободным, ткань казалась лёгкой, но ухоженной. Лицо усталое, с морщинами, как будто каждое отражало прожитый бой. Бороды у него не было вовсе, а на голове редели волосы: лоб полностью лысый, зато сзади длинные пряди были аккуратно собраны в тугую косу.
Ариса шагнула к нему первой.
— Отец… — её голос впервые за долгое время потеплел. Она обняла его крепко, как будто вернулась после долгого изгнания.
Мужчина, несмотря на строгость лица, ответил тем же, на мгновение забыв о суровой дисциплине, которой жили Яматори.
— Ариса… наконец-то ты вернулась, — произнёс он низким голосом.
Он только теперь заметил стоящего чуть в стороне Франца. Его глаза сузились, выражение стало настороженным, но он ничего не сказал сразу — будто ждал объяснений от дочери.
Ариса представила их друг другу:
— Это Франц, мой друг. Он пришёл помочь нам.
Отец посмотрел пристально, но не враждебно. Его рука легла на плечо Франца — твёрдо, но с уважением.
— Рад знакомству. Если дочь привела тебя сюда, значит, у неё есть причина.
После этого Ариса попросила:
— Франц, подожди немного во дворе. Я скоро выйду.
Франц кивнул и вышел. Во дворе он присел на край деревянного фундамента, чувствуя под собой прохладную древесину. Деревня жила своей жизнью: где-то кричали дети, слышался звон металла — воины тренировались.
Не прошло и десяти минут, как к нему подошли двое молодых. Парень — худощавый, но с резкими движениями, в кимоно цвета серого камня. Девушка — примерно его возраста, волосы стянуты в высокий хвост, взгляд прямой и уверенный.
Они остановились прямо напротив, не скрывая любопытства.
— Раньше мы тебя здесь не видели, — первой заговорила девушка, её голос был жёсткий, но не злой.
— Ты не из Яматори, — добавил парень, слегка щурясь. — Тогда кто ты и зачем пришёл в деревню?
Франц почувствовал на себе их испытующие взгляды, как будто те пытались понять, друг он или враг.
— Как видите, я не местный, — сказал Франц. — По каким-то причинам я был втянут в вашу войну.
— Так значит, ты сражаться за нас пришёл? Ммм, понятно, — ответил парень, чуть прищурившись. — Я Райан, а это Юми. Будем знакомы.
— Ага, — просто отозвался Франц.
Юми скользнула по нему взглядом, словно оценивая с ног до головы.
— Ты выглядишь… слишком спокойно, как для чужака. Не боишься, что не справишься?
Франц пожал плечами.
— Если бы боялся, не пришёл бы.
Райан усмехнулся и хлопнул его по плечу:
— Смелость у тебя есть. Посмотрим, есть ли за ней сила.
— Следи за мной, — бросила Юми, не дожидаясь ответа. Райан же, махнув рукой, скрылся в доме.
Франц поднялся и пошёл за девушкой. Он успевал замечать каждую мелочь — одежда воинов была свободной, почти как халаты, перетянутые ремнём. Под ними скрывалась лёгкая ткань, похожая на шёлк, а внизу прямые брюки без единой складки. На ногах — простые кожаные ботинки.
Францу бросилось в глаза, насколько их жизнь отличалась от привычной. Всё выглядело так, словно здесь время остановилось. Никаких технологий, никакой спешки — только люди, дома и оружие.
Земля под ногами была неровной, с подъемами и спусками. Не удивительно: здесь каждый сосед мог жить в доме, стоящем на два метра ниже или выше. Но при этом постройки не жались друг к другу — даже самые близкие были отдалены метров на десять. Это создавало ощущение простора, но и уединённости одновременно.
Они шли недолго, и вскоре Франц заметил впереди ровную площадку.
— Это наше стрелбище, — сказала Юми, останавливаясь.
На земле и на стволах деревьев стояли мишени, кое-где уже изъеденные стрелами. Под навесом виднелся деревянный стол, на котором лежали луки и аккуратно уложенные колчаны. Всё выглядело просто, но строго по назначению — никаких лишних деталей.
Франц медленно провёл взглядом по мишеням, по лукам. В его мире оружие было совсем другим — огнестрельное, тяжёлое, точное. Здесь же от него, похоже, ожидали умения, которого он никогда не доводил до совершенства.
— Очевидно, здесь вы оттачиваете навыки, — сказал он, вставая рядом с Юми.
— Именно, — её голос прозвучал уверенно. — Каждый воин должен уметь стрелять. Даже если меч выбит из рук, лук остаётся другом.
Она скрестила руки и повернулась к нему.
— Ну что, воин, хочешь попробовать? Или будешь утверждать, что твоя сталь и порох лучше дерева и тетивы?
Франц чуть приподнял уголок губ — почти улыбка, но больше ирония.
— Я и есть стрелок, только оружие у меня другое. Но... думаю, стоит попробовать.
Франц взял лук и сразу допустил первую ошибку: схватил его не той рукой. Юми заметила это мгновенно.
— Уже неверно, — сказала она и подошла ближе. — Лук держат левой, тянут правой. А у тебя наоборот.
Она поправила его хват, затем подвинула плечо и показала, как ставить ноги.
— Стойка должна быть устойчивая. Видишь? Ноги чуть шире плеч, корпус ровный.
Франц молча следовал её указаниям. Ему было немного непривычно, ведь он привык держать оружие так, чтобы оно продолжение руки, а тут требовалось почти полное напряжение тела.
— И главное, — продолжала Юми, — не смотри слишком долго.Натянул — отпустил. И снова. Сотни раз. Только так приходит сила и точность.
Она отступила назад, скрестив руки, наблюдая.
Франц поднял лук, взял стрелу, вложил её в тетиву. Натянул, прицелился слишком долго — и Юми тут же поправила:
— Уже промах. Стрела уходит, когда колеблешься. Не думай — отпускай.
Он выдохнул, отпустил — стрела вонзилась в край мишени. Не в центр, но хотя бы попал.
Юми слегка приподняла бровь, но ничего не сказала.
Франц взял вторую стрелу. На этот раз — быстрее: натянул, отпустил. Попадание ближе к середине.
На лице Франца не дрогнуло ни мускула, но в глазах промелькнуло то знакомое холодное упорство.
— Понимаешь, — сказала Юми, — лук любит ритм. Чем больше стреляешь — тем лучше. Здесь побеждает не тот, кто прицеливается дольше, а тот, кто повторяет быстрее.
Франц кивнул, уже вкладывая следующую стрелу.
Франц быстро ловил суть. Уже к пятому выстрелу он попадал почти в центр. Почти всегда — попадание. Он был точен, спокоен, внимателен. Но минус оставался очевидным: он слишком долго прицеливался, каждый раз думая, будто перед ним не деревянная мишень, а реальный враг.
— Ты хороший стрелок, — сказала Юми, наблюдая за ним. — Но слишком медленный.
— Медленный стрелок живёт дольше, — спокойно ответил Франц, вкладывая новую стрелу.
Юми только усмехнулась, взяла в руки сразу три стрелы. Движение у неё было лёгкое, будто привычное с детства.
— Смотри.
Она вложила первую стрелу, натянула — и отпустила. Едва первая полетела, вторая уже была на тетиве. Через мгновение в воздухе мелькнула третья. Всё произошло так быстро, что казалось: мишень получила сразу три удара почти одновременно.
Франц замер. Его лицо оставалось таким же холодным, но внутренне он был впечатлён: первая стрела только достигла цели, а вторая и третья уже вонзились рядом, образовав почти ровную линию.
— Это… скорость, — сказала Юми, опуская лук. — Когда врагов много, важнее выстрелить быстрее, чем думать слишком долго.
Франц слегка кивнул, сдержанно.
Внутри он подумал: “Вот это навык… тройной залп. Для неё лук — не оружие, а продолжение дыхания.”
— Будет сложно повторить, — сказал Франц вслух, глядя на мишень, где три стрелы Юми торчали почти рядом друг с другом.
— Твои навыки вполне достаточны, — спокойно заметила Юми. — Главное — сидеть в нужном месте и обрушивать стрелы на врагов.
Франц скосил взгляд:
— То есть меч мне не нужен.
Юми чуть усмехнулась, вопрос показался ей наивным.
— Скажи, сколько раз в жизни ты держал в руках меч?
— Только нож, — коротко ответил Франц.
Юми кивнула, будто именно этого и ждала.
— Вот видишь. А те воины, которых ты видел, держат меч с рождения. Их предки тоже держали. Навык передаётся через поколения, через кровь. Ты не догонишь их в этом искусстве, как бы ни старался.
Она чуть приблизилась, её голос стал мягче, но твёрдый по сути:
— Смирись с луком. Для тебя это лучший путь. И если примешь его — ты станешь полезным.
Франц промолчал, но в глазах мелькнул холодный блеск. Он не любил слово «смирись».
Весь день прошёл в тренировках. Франц и Юми много времени провели на стрельбище, и постепенно между ними наладилась связь — короткие фразы, редкие взгляды, но оба понимали: теперь они связаны одним делом.
Они успели обменяться историями — о жизни в разных мирах. Юми слушала про города, где люди ездят в металлических машинах и живут среди технологий, а Франц впервые узнал, что значит расти в деревне, где оружие становится продолжением руки ещё в детстве.
К вечеру старшие собрались в доме — обсуждали планы, стратегии, решения, которые касались всей деревни. Молодёжь же сидела на улице у длинного стола, где подавали рис, тушёное мясо и чай.
Тут всё стало ясно: Юми и Франц — лучники, а Ариса, Райан и Рюго — мечники. Только у Рюго оружие выделялось — огромный двуручный меч, который казался тяжёлым даже на вид. Но он держал его легко, будто это была лишь часть его тела.
— Завтра нам предстоит атака, — начал Райан, чуть приглушив голос. Его глаза сверкнули в отблеске огня. — Клан Асахи обосновался рядом, они выстроили лагерь у северного склона. Мы не можем позволить им закрепиться.
Франц поднял взгляд от миски:
— Насколько они сильны?
Райан нахмурился, словно вспоминая детали.
— Сильнее обычных наёмников. Их клан веками враждует с Яматори. Каждый Асахи с рождения держит в руках сталь. Если мы не ударим первыми, они соберут больше людей, и тогда придут к нам сами.
Рюго положил ладонь на рукоять своего меча, едва заметно усмехнувшись:
— Значит, завтра мы проверим, кто достойнее стоять на этой земле.
Рюго больше всех ненавидел клан Асахи, ведь они отобрали много жизней.