По почти голому хребту группа неслась бегом.
Оружие и снаряжение мерно бряцали на каждом шаге.
Ом Джи Хван уже дышал с открытым ртом, будто рыба, выброшенная на берег.
Он всегда считал себя человеком в хорошей форме. И короткие дистанции бегал неплохо, и на длинных держался. За плечами служба в 606-м подразделении — горные марш-броски его точно не пугали.
Но такого темпа он не ожидал.
Командир, который по всем правилам должен был подстраивать скорость под группу, шёл впереди так, словно стартовал на стометровке.
Кан Чан бежал быстрее грузовика, на котором они сюда приехали. Это не было преувеличением: машина противника, которую они видели на дороге, до сих пор не появилась сзади.
Ом Джи Хвану стало по-настоящему страшно.
Не от врага. От мысли, что он просто не дотянет до конца и отстанет.
Каждый вдох нёс пыль и сухой запах земли, а воздуха всё равно не хватало.
Но сбавить он не мог.
Перед глазами вставали старшие сотрудники, погибшие в ливийском переулке, и бойцы, которых они потеряли несколько дней назад. Люди, кричавшие младшим уходить и остававшиеся с пистолетами против автоматов. Хан Джэ Гук, который держался под пулями, пока остальные не ушли.
Ом Джи Хван служил совсем недавно. Если судить по опыту и подготовке, в том переулке остаться должен был как раз он.
«Так почему старшие не ушли?»
«Почему люди, прекрасно понимавшие, что погибнут, всё равно прикрывали его?»
Из горла вырвался странный звук, похожий одновременно на всхлип и хрип.
И тут впереди раздался голос Кан Чана:
— Они знают, что мы идём!
Ом Джи Хван даже не успел подумать, услышит ли противник крик.
Кан Чан говорил короткими фразами: сам уже бежал на пределе. Но скорость не снижал ни на шаг.
— Чынпхён сейчас под огнём!
Ботинки продолжали молотить по каменистой земле.
— Чем быстрее мы доберёмся...
Ом Джи Хван хватал воздух ртом.
— Тем больше наших останется живыми!
В сознании вспыхнуло лицо Кан Чоль Гю: острый взгляд, спокойный голос, прямая спина.
Потом — девиз ветеранов ДМЗ.
И совсем другой крик, из того переулка:
«Беги! Давай! Беги!»
Так орал ему старший сотрудник, оставаясь сзади.
Слёзы пошли сами. Дышать от этого легче не стало, но тело почему-то перестало разваливаться. Наоборот, в груди будто открылось второе дыхание.
Ом Джи Хван бежал дальше.
* * *
У Чынпхёна была совсем другая проблема.
Пули с визгом били по камням.
— Это регулярные войска! — заорал Юн Сан Ги, вжимаясь за валун.
В ту же секунду позицию прошила очередь из двадцатимиллиметровой автоматической пушки. Красные трассеры легли низко над землёй, а следом по бойцам ударили десятки автоматов.
Квак Чоль Хо поднялся ровно настолько, чтобы сделать два выстрела, и снова рухнул за укрытие. Ответный огонь не давал высунуться.
Противник тем временем медленно сокращал дистанцию.
— Юн Сан Ги! Бери второе звено и наверх, на тот склон!
Квак Чоль Хо перекричал стрельбу.
— Снайпер снимает расчёт двадцатимиллиметровки. Оттуда же прикроете нас спереди!
Решение было холодным и правильным. Юн Сан Ги это понимал.
Оставаться всем вместе нельзя: кто-то должен сменить угол и забрать пушку. Но если увести слишком много людей, Квак Чоль Хо и первое звено могут за минуту оказаться мёртвыми.
Квак Чоль Хо выругался так грубо, как от него редко слышали:
— А мы когда-нибудь дрались в удобных условиях?
Пули снова обсыпали укрытие крошкой.
— Как мы потом старшим в глаза посмотрим? Даже если здесь все ляжем, этих ублюдков и объект всё равно надо уничтожить! Так или нет, Юн Сан Ги?
Юн Сан Ги увидел налитые кровью глаза командира и стиснутые зубы.
— Второе звено! На склон!
Он почти пополз, но двигался так быстро, как только мог.
Квак Чоль Хо крикнул вслед:
— Юн Сан Ги! Чтобы ни одного не оставил!
После этого поднялся сам, и первое звено разом высунулось вместе с ним.
Плотный огонь смёл передовую цепь противника.
За людьми, которых они сбивали с ног, возвышался огромный промышленный комплекс. Он будто нависал над корейской группой.
И тут двадцатимиллиметровка снова открыла огонь.
Красные линии пошли прямо на них.
* * *
На другом направлении Кан Чан внезапно вскинул автомат над плечом.
Первый выстрел ударил точно. Второй тоже. На третьем У Хи Сын впервые увидел, как Кан Чан промахнулся.
После Китая и Африки ни он, ни Чхве Джон Иль не стали ждать команды. Оба сместились в стороны от командира и открыли огонь.
«Как он вообще заметил врага?»
Они только что бежали на пределе по темноте. И всё же Кан Чан не только первым увидел засаду — за секунды выбрал позицию, с которой бой сразу стал выгоднее.
Ом Джи Хван сплюнул вязкую слюну и тоже начал стрелять.
Он уже перестал удивляться самому Кан Чану. Но Чхве Джон Иль, У Хи Сын и Ли Ду Хи поражали не меньше.
Все задыхались так же, как он. У всех ходили ходуном плечи. И при этом глаза оставались холодными, собранными, будто бег закончился час назад.
В наушнике треснул голос Кан Чана:
— Регулярные войска. Ли Ду Хи, на левый склон. Ом Джи Хван, прикрываешь его.
Не успел Ом Джи Хван осмыслить приказ, как Кан Чан резко поднялся и начал стрелять. Остальные рядом с ним сделали то же самое, буквально заливая противника огнём.
Ли Ду Хи хлопнул Ом Джи Хвана по плечу и рванул в сторону.
Без подготовки, без сотен повторений на тренировках Ом Джи Хван никогда бы не сумел двинуться за ним в такую секунду.
И только уже на бегу понял очевидное: Кан Чан и остальные специально поднялись, чтобы дать им время сменить позицию.
Ни слова. Никто ничего не объяснял.
Ли Ду Хи упал там, куда указал Кан Чан, мгновенно разложил сошки и припал к прицелу.
«Вот что значит опыт?»
«Вот почему старшие двигаются так спокойно?»
Ом Джи Хван тоже добрался и упал рядом. Но у него каждое действие ещё требовало отдельной мысли. У Ли Ду Хи всё происходило само.
Ом Джи Хван стиснул зубы.
Учиться.
Учиться, пока и его тело не начнёт делать нужное без раздумий. Чтобы однажды, когда рядом окажется младший, самому остаться в переулке и вытащить его живым.
Ли Ду Хи начал работать.
Выстрел. Передёрнуть затвор. Выстрел. Снова затвор.
Механически ровно.
В наушниках снова прозвучал Кан Чан:
— Идём вперёд. У Хи Сын слева, Чхве Джон Иль справа. Остальные прикрывают.
Трое почти одновременно сорвались с места.
Ли Ду Хи один за другим снимал тех, кто пытался держать позиции. Пять оперативников снизу не переставали стрелять.
Кан Чан бил на бегу. Стоило над укрытием показаться тюрбану — пуля входила в лоб.
Ночь на долю секунды вспыхивала у дульного среза и снова погружалась во тьму. В эти короткие вспышки было видно только жёсткий блеск его глаз.
Наконец трое добрались до вражеского вала.
Кан Чан дал ещё три выстрела. Ни одного человека с оружием впереди уже не было видно.
Послышался стон, затем шорох.
Перед Чхве Джон Илем поднялся противник, прижимая ладонь к правому плечу и пятясь назад.
Три коротких хлопка.
Три пули легли ему в лоб почти рядом.
Половина убитых была в форме ливийской армии, половина — в исламистской одежде.
— Сбор ко мне.
Оперативники перебежали к Кан Чану.
Он сменил хват и посмотрел вниз по склону.
Это был всего лишь внешний рубеж.
«Шерман, сукин сын.»
ЦРУ договорилось с противниками Каддафи, но правительственные войска почему-то никто не убрал с дороги. И невозможно поверить, что американская разведка об этом не знала.
Значит, их решили поддержать, но если Кан Чан со своими людьми здесь сдохнет — тоже никто не расстроится.
Внизу серели здания. На крыше одного из них стояла та самая высокая мачта.
Кан Чан не двигался и смотрел на неё. Остальные молча контролировали сектора.
«И французская разведка якобы тоже ничего не знала?»
«Ромен нашёл фотографии руководителей UIS, посчитал охрану, указал конкретные здания — и при этом пропустил подразделения Каддафи, поставленные на подходах?»
Слишком удобно.
Видимо, и французам, и Шерману не нравилось, что ещё недавно слабая Корея вдруг нашла козырь и начала вести себя увереннее. Помочь — да. А если Кан Чан погибнет в процессе, так даже лучше.
— Ом Джи Хван.
Тот настолько вымотался, что ответил только после того, как на него оглянулись Чхве Джон Иль и У Хи Сын.
— Да.
Кан Чан повернулся к нему.
— Сможешь двигаться так же резво, как с мячом на поле?
Вопрос был настолько не к месту, что Ом Джи Хван только моргнул.
— Заходим вдвоём. Они потеряли внешний пост, но не двинулись. Значит, ждут нас внутри. Пока Чхве Джон Иль будет тянуть внимание на себя, обойдём справа.
Кан Чан указал на дальний край спуска.
«Опять бежать?»
— Нам нужно подняться на крышу заднего здания. Из всех здесь только ты достаточно лёгкий и ловкий, чтобы идти со мной.
— Сделаю.
Ответ прозвучал сразу.
Кан Чан объяснил Чхве Джон Илю:
— UIS не умеет тихо ждать. Будь там только они, уже полезли бы толпой. Значит, основная сила — армейцы. Считай, что имеешь дело с регулярной армией, и тяни время.
— Понял.
— Когда мы выйдем на позицию, сообщу. После этого продвигайся до тех пор, пока они не начнут на тебя всерьёз реагировать.
— Оставьте нам.
Кан Чан снял магазин и поставил полный. Ом Джи Хван только тогда сообразил сделать то же.
— Пошли.
Они исчезли в темноте.
* * *
У Чынпхёна ситуация немного выправилась.
Снайпер на позиции Юн Сан Ги не позволял противнику вернуться к двадцатимиллиметровке и снимал всех, кто приближался к расчёту. Но людей у врага меньше не стало.
Квак Чоль Хо глянул на левое плечо.
Кусок мышцы вырвало так, что осталась яма размером с кулак. Даже в темноте было видно, как кровь выбивается густыми толчками и пропитывает нашивку флага на рукаве.
Суки.
«Значит, корейскую спецгруппу они считают мусором, хуже дворовой собаки?»
Хорошо, что он отправил Юн Сан Ги наверх. Чертовски хорошо.
— Ли Сок Джэ.
Боец рядом сразу повернул голову.
— Дай C-4.
Это был приказ. В бою никто не спрашивает командира: зачем, не опасно ли, что ты задумал?
Ли Сок Джэ подтолкнул к нему сумку.
Пока противник снова пытался добраться до двадцатимиллиметровки и вокруг вспыхнула перестрелка, Квак Чоль Хо раскрыл молнию и начал раскладывать блоки взрывчатки по разгрузке и поясу.
Затем соединил заряды проводами. Оставалось подключить детонатор.
— Ты что делаешь?! — прорычал Ли Сок Джэ, наконец заметив.
Квак Чоль Хо только рассмеялся.
За годы в спецгруппе он навоевался досыта. Когда они взрывали китайский аэропорт, когда в Африке держали бесконечные атаки «Кудс», каждый раз казалось, что хуже уже не будет.
Контакты защёлкнулись на детонаторе.
Можно поставить таймер. А можно просто сжать пластиковый предохранитель и вдавить красную кнопку — и всё вокруг вспыхнет одним большим огненным шаром.
Ли Сок Джэ смотрел на него так, будто готов был ударить.
Квак Чоль Хо перевёл взгляд на погибшего бойца слева, потом на небо.
Он решил ползти.
Сверху Юн Сан Ги прикроет. Подползти к противнику достаточно близко, выставить таймер, а кнопку оставить в руке. Дойти настолько далеко, насколько получится, и устроить этим ублюдкам последний подарок.
Нужно было только прорвать переднюю линию.
Он уже понял: врагов много, но это почти все их силы. Будь резерв, группу давно обошли бы с флангов, а не держали в такой тупой лобовой перестрелке.
Квак Чоль Хо тихо усмехнулся.
Первым почему-то захотелось увидеть Чха Дон Гюна. Потом — Сок Кан Хо. И в конце — Кан Чана.
Плечо болело так, что темнело в глазах. И это всего лишь кусок мяса вырвало. «Как же Кан Чан тогда, в Африке, удерживал и его, и Чха Дон Гюна, сам будучи раненым?»
* * *
Квон Ён Хи вместе с тремя ветеранами уже оказался за спиной противника.
Они работали только ножами.
Когда Кан Чоль Гю прижимал стрельбой очередной сектор, Квон Ён Хи тут же бросался к следующему человеку.
Клинок входил в шею. Если цеплялся за ткань или кость, ветеран просто дёргал сильнее и доводил движение до конца.
«Эти ублюдки убили половину младших?»
«Тех самых, которые стояли в проходе самолёта и кричали, что гордятся давно списанными ветеранами?»
Квон Ён Хи торопился.
Не потому, что боялся за себя. Если враг ждал здесь, значит, остальные корейские группы тоже могли попасть в подготовленную засаду.
А младшие сейчас где-то там.
Пули свистели по стенам.
«Да сколько можно стрелять, сволочь?»
Квон Ён Хи навалился на очередного противника и провёл ножом по горлу.
В этот момент слева блеснул ствол.
Один из исламистов целился в спину его товарища.
Квон Ён Хи не думал. Рванулся и ударил своего бойца плечом, сбивая с линии огня.
Прозвучала короткая очередь.
В основании шеи вспыхнула тяжёлая, горячая боль.
Он опустил взгляд.
Другой ветеран уже успел добраться до стрелявшего и вогнал ему нож.
Спасённый товарищ, даже не успев понять, что произошло, бросился на следующего врага.
Ноги Квон Ён Хи подломились.
Он упал на колени, из последних сил удерживая корпус прямо.
Квак Чоль Хо.
Кажется, именно так звали молодого командира.
Хороший парень. Действующий спецназовец — и всё равно назвал его старшим. Сказал, что гордится такими, как они.
Сзади снова заработал автомат Кан Чоль Гю — коротко, размеренно, без промаха. За десятилетия ничего не изменилось: тот же ритм, та же безжалостная меткость.
Квон Ён Хи собрал остаток сил и повернул голову влево.
Там, на рукаве, был флаг, ради которого они когда-то жертвовали даже собственными семьями и за который теперь снова вышли под пули.
Слева был флаг, которым он гордился.
Голова Квон Ён Хи бессильно опустилась.