Левая рука Кан Чоль Гю мелькнула почти незаметно.
Шея противника хрустнула, голова резко повернулась, открывая затылок. И всё же старик не остановился: нож прошёл по горлу, оставив глубокий разрез.
Кан Чоль Гю подхватил обмякшее тело и тихо опустил на пол.
После того как ветераны ценой лобового рывка прорвали внешнюю линию, они вернулись к старой тактике ДМЗ — разошлись небольшими парами и одиночками.
Теперь они скользили между серыми зданиями почти бесшумно, как ночные кошки, и снимали противника ножами.
Сколько людей группа уже успела убить, никто не знал. Все действовали отдельно и не считали.
Будь вокруг лес, как в демилитаризованной зоне, потерь было бы меньше. Не было бы этих голых стен и открытых проходов — возможно, никто из ветеранов вообще не погиб бы от таких противников.
Кан Чоль Гю опустил автомат и взглядом указал на окно напротив.
О Гван Тэк двинулся следом. Его одежда каждый раз тихо шуршала.
Старик даже не обернулся.
Когда-то О Гван Тэк держал едва ли не половину самых дорогих районов Каннама. Начинал мальчишкой на побегушках у старших, жил вместе с бандой, прошёл все ступени уличной иерархии, дрался руками, палками и ножами столько раз, что перестал считать.
Жизнь у него долго была устроена просто: умереть можно в любой момент, значит, бояться бессмысленно.
В Монголии эта уверенность дала первую трещину.
Сегодня ночью, в Эль-Азизии, она рассыпалась окончательно.
Глядя на Кан Чоль Гю и его людей, О Гван Тэк впервые понял разницу между тем, кто привык рисковать жизнью, и тем, кто действительно заранее с ней простился.
И он ведь стоял рядом с такими людьми. Более того, они обращались к нему уважительно — «председатель О», кланялись при встрече.
А Кан Чоль Гю при желании мог одним движением повернуть ему голову на сто восемьдесят градусов. Остальные ветераны тоже не боялись смерти вообще.
Каждый из них, выйди он когда-то в преступный мир, мог бы за несколько лет подмять под себя район и жить хозяином.
Вместо этого взрослые мужики едва не плакали из-за нашивки флага и умирали с просьбой позаботиться о младших.
Из трёх групп они прибыли к цели первыми. Кан Чан с разведчиками шёл к противоположному краю Эль-Азизии. Чынпхён должен был добираться до Тарабулуса дольше всех.
Вот почему ветераны так яростно рвались вперёд.
Они хотели закончить свою работу раньше и успеть помочь младшим.
Противников было явно больше ста пятидесяти. И всё же всего четверо сумели прорубить проход в первом рубеже. Когда в разрыв вошли остальные, сопротивление стало заметно слабее.
Кан Чоль Гю слегка пригнулся.
О Гван Тэк замер как вкопанный.
Они стояли у задней двери здания. Ни звука, ни тени, ничего подозрительного.
Но старик остановился и слегка выставил вперёд левое плечо.
О Гван Тэк стал дышать коротко и неглубоко, стараясь не шуметь.
В дверном проёме внезапно появился человек в исламской одежде.
О Гван Тэк не увидел самого удара.
У противника автомат уже смотрел вперёд. Он заходил осторожно, явно готовый к бою.
И всё равно не успел нажать на спуск ни разу.
Левая ладонь Кан Чоль Гю рванула голову в сторону. Шея хрустнула.
Старик подхватил падающего, уложил вдоль стены и глубоко провёл ножом по горлу. На коже сперва проступила белая полоса, затем разрез налился тёмной кровью.
Кан Чоль Гю снова шагнул к двери.
Оттуда неожиданно выскочил ещё один человек.
Клинок старика остановился у самого горла.
Оказалось, свой. Ветеран держал вынутый из-за плеча нож.
Тот самый, что в грузовике признавался: когда младшие кричали девиз, у него защипало в носу.
По знаку Кан Чоль Гю он быстро вошёл внутрь.
— Похоже, основную массу закончили.
О Гван Тэк чуть не потерял дар речи.
«То есть примерно полторы сотни врагов дюжина с небольшим ветеранов уже почти перебила?»
Хотя чего удивляться, если один Кан Чоль Гю успел уложить больше сорока.
— Люди Дон Сика окружили нужное здание, — продолжил ветеран. — Думаю, можно сразу кинуть гранаты и заходить.
Кан Чоль Гю кивнул и посмотрел на О Гван Тэка.
Тот двинулся следом.
И опять его одежда зашуршала. Все шли одинаково, а шум производил почему-то только он.
За задней дверью у серой стены ждали остальные.
— Похоже, они поставили почти всех на внешний рубеж, — доложил Нам Иль Гю. — Внутри людей мало. Заходим?
— Сначала гранаты. Иль Гю, ты и Дон Сик со мной. Что по крыше?
— Двое уже там.
Кан Чоль Гю поднял автомат.
Двое бойцов сорвали кольца и подбежали к фасаду.
В окнах второго этажа показались головы. Кан Чоль Гю снял обе раньше, чем те успели понять, что произошло.
Гранаты влетели внутрь.
Два бойца тут же прижались к стене.
Взрыв ударил в здание. Из окон полетели щепки и куски мебели.
Не дожидаясь, пока осыплется мусор, двое ухватились за рамы и одним рывком забрались внутрь. Кан Чоль Гю одновременно вышиб дверь на первом этаже и ворвался следом.
Сначала прозвучала короткая серия приглушённых выстрелов.
Потом на несколько секунд стало тихо.
Затем внутри снова застреляли — уже с двух направлений.
О Гван Тэк затаил дыхание.
Через минуту дверь открылась.
Первым вышел Кан Чоль Гю. За ним четверо бойцов тащили мужчину в исламской одежде.
Вошли трое, вышли пятеро.
Только теперь О Гван Тэк понял, что «двое наверху» означало не наблюдателей снаружи, а отдельную пару, которая должна была ворваться через крышу.
Пленного поставили на колени.
Кан Чоль Гю быстро пролистал досье и сравнил лицо с фотографией.
Мужчина в тюрбане с курчавой бородой смотрел исподлобья, изо всех сил стараясь не показать страх.
— Он. Уберите и идём дальше.
Нам Иль Гю вынул нож.
Клинок вошёл в шею.
Пленный захрипел.
Нам Иль Гю несколько раз дёрнул рукоятью в стороны и рывком выдернул нож вбок. Тело рухнуло. Разрез раскрыл почти половину горла.
О Гван Тэк заставил себя не морщиться.
Кан Чоль Гю сложил фотографию пополам, убрал её обратно в папку.
— Следующая цель?
— Люди уже ждут дальше по улице.
— Идём.
Они двинулись прямо по открытой дороге.
О Гван Тэк на секунду подумал, что это слишком беспечно, затем заметил на крышах тени. Бойцы перебегали сверху от здания к зданию, держа улицу под прицелом.
Внизу шёл Кан Чоль Гю, способный попадать с такой точностью, будто всё время смотрел через прицел.
Страшно.
О Гван Тэк даже не представлял, что бывают люди, которые настолько хорошо умеют убивать.
* * *
Юн Сан Ги примчался на позицию первого звена после сообщения Ли Сок Джэ.
Увидел Квак Чоль Хо — и сразу вцепился в провода, которыми тот обвязал себя.
— Ты охренел?!
Вокруг продолжали стрелять.
Юн Сан Ги срывал с него провода, не отводя глаз от командира.
— Хоть потом пристрели меня за неповиновение, хоть под трибунал отдай! Но запомни одно: мы лучшая спецгруппа Республики Корея!
Он буквально орал ему в лицо.
— Нам не нужно, чтобы ты вот так дох, чтобы мы справились! Мы сами перебьём этих сук и разнесём завод!
Квак Чоль Хо свёл брови.
— Ах ты...
— Что бы сказал командир, увидев это? А лейтенант? А ветераны, которые в самолёте сказали, что гордятся нами? Если командир вот так сам на себя взрывчатку вешает, остальным что делать? Мы в Африке не за этим выживали!
Снайпер наверху продолжал отстреливать всех, кто пытался вернуться к двадцатимиллиметровке.
— Тогда лучше все вместе в атаку пойдём! — не унимался Юн Сан Ги. — Если уже выбирать между хреновым и совсем хреновым, идём вместе. Посмотри на людей! Найдётся хоть один, кто скажет, что ты сейчас красиво придумал?
После его крика в радиоэфире разом заговорили остальные.
— Командир, давай C-4 сюда! Я побегу!
— Хрен тебе, меня тоже задело. Отправьте меня!
— Вы там все долбанулись? Хотите младшего лейтенанта окончательно свести с ума?
А затем в наушнике вдруг прозвучало знакомое:
— Семья, прости!
Будто только этого сигнала и ждали.
Вся спецгруппа разом закончила старый девиз ветеранов:
— Я отдал жизнь за страну и товарищей!
Юн Сан Ги ткнул Квак Чоль Хо пальцем в грудь.
— Слышал? Вот так и будем! До конца. Хоть зубами — но вместе! На то мы и спецгруппа!
На несколько секунд даже противник перестал стрелять, словно его тоже ошеломил внезапный хор.
Наступила тяжёлая, почти нелепая тишина.
Квак Чоль Хо вдруг захихикал.
С другого укрытия отозвались тем же.
Кто-то прыснул, кто-то рассмеялся уже в открытую.
— Ладно! Блядь! Идём до конца!
Юн Сан Ги фыркнул.
— Вот теперь снова узнаю прежнего командира.
— Закройся, придурок.
Юн Сан Ги вернулся на свою позицию.
Сверху крикнул:
— Быстрее здесь заканчиваем и идём помогать ветеранам! Если у нас такой ад, представьте, что у них!
Судя по численности противника и самой обстановке, это звучало совершенно нелепо.
Но никто не возразил.
* * *
Кан Чан и Ом Джи Хван десять минут обходили район и вышли к задней стене нужного квартала.
Кан Чан перекинул автомат за спину.
Ом Джи Хван старался дышать тише и только сбивал себе ритм.
— Видишь то здание? Поднимемся на крышу и дальше пойдём сверху до дома с мачтой.
Ом Джи Хван посмотрел на него с явным недоумением.
Он-то решил, что на крышу полезет один.
— Готов?
— Да.
Кан Чан будто не заметил вопроса в его взгляде.
С самого первого поста его не отпускала одна деталь.
Тот грузовик.
После того как они убили двух охранников, машина противника прошла по дороге — и не вернулась.
Значит, кто-то отправил её забрать людей или груз.
«Кто в этой банде оказался способен принять такое решение настолько быстро?»
Мохаммад Зриф точно не бежал. Руководители UIS в такой ситуации скорее обвяжутся взрывчаткой, чем уйдут. Идеология не позволяла отступать из «священного боя», да и сама организация не прощала командирам бегство.
У выбранного здания по фасаду шёл выступ между этажами. До него можно допрыгнуть, подтянуться, затем ухватиться за раму окна второго этажа и уже оттуда выбраться на крышу.
Кан Чан нажал кнопку рации.
— Ли Ду Хи, мы начинаем подъём. Следи за крышами. Любого, кто покажется наверху, снимай.
— Понял.
— Чхве Джон Иль. С этого момента продвигайся по обстановке. Если прорвёте их раньше нас, сразу идите к зданию с мачтой.
— Есть.
Кан Чан посмотрел на Ом Джи Хвана и, пригнувшись, двинулся вдоль стены.
Они прошли в темноте примерно две минуты.
Впереди вырос нужный фасад.
И в тот же момент на позиции Чхве Джон Иля вспыхнула стрельба.
Кан Чан разбежался и прыгнул к выступу.
Ладони зацепились. Через мгновение рядом повис Ом Джи Хван — легко, по-кошачьи. Усталость уже сменилась злостью и упрямством; движения стали резкими и точными.
Оба подтянулись, закинули ноги на выступ, затем вытянулись к оконной раме.
Снизу продолжали стрелять.
Кан Чан зацепился локтем за широкий карниз.
На крыше хлопнул выстрел Ли Ду Хи.
Тело упало совсем рядом.
— Наверху больше никого не вижу, — сообщил снайпер.
Кан Чан быстро поднялся на оконную раму, затем дотянулся до парапета крыши и подтянулся ещё раз.
Ом Джи Хван двигался иначе — гибче, легче, будто лазал по зданиям всю жизнь.
Они оказались наверху рядом с убитым.
С крыши хорошо было видно бой внизу: вспышки выстрелов, белые и красные линии трассеров, тени людей между стенами.
Кан Чан показал пальцами направление.
Ом Джи Хван перебежал к краю и занял позицию.
Кан Чан перепрыгнул метровый разрыв на соседнюю крышу, развернулся, прикрыл сектор и дал новый знак.
Ом Джи Хван последовал за ним.
Так они пересекли три здания.
Никого.
Слишком мало охраны для такого широкого периметра.
Возможно, они не ожидали подъёма сверху. Возможно, людей просто не хватило.
Как бы то ни было, враг явно считал корейцев обычными налётчиками, которых достаточно остановить спереди.
Суки.
Мачта уже стояла на следующей крыше.
Кан Чан выглянул из-за парапета.
Двое охранников смотрели туда, где шёл бой.
Два выстрела — и оба рухнули.
Кан Чан перепрыгнул на нужное здание.
Внутри всё обострилось до предела: слух, взгляд, ощущение пространства.
Ом Джи Хван остался контролировать наружный выход. Кан Чан подошёл к деревянной двери, ведущей с крыши вниз.
Он дал шесть выстрелов — в ручку и по полотну на уровне груди.
За дверью с грохотом упало тело.
Кан Чан вышиб створку ногой и сразу выстрелил в лоб человеку, бросившемуся к лестнице. Второго снял следом.
Он достал гранату.
Будь здесь Сок Кан Хо, граната уже летела бы вниз. Ом Джи Хвану пока не хватало боевого автоматизма.
Кан Чан сорвал чеку. И увидел, что Ом Джи Хван уже повторяет движение со своей гранатой.
Первый взрыв выбил из проёма куски мебели и штукатурку.
Они бросили ещё по одной.
Два взрыва пошли почти подряд.
После этого оба ворвались внутрь.
Комната была разгромлена. Пол завален обломками столов, шкафов и дверей. Пять или шесть человек лежали в крови.
Снизу по лестнице побежали новые.
«Вот и всё?»
«Вот эти люди, которые были опасны только числом?»
Кан Чан уложил троих выстрелами в лоб.
Ом Джи Хван уже срывал кольцо с новой гранаты.
Теперь они действительно работали вместе.
Снизу донёсся крик по-арабски.
Граната ушла вниз.
Взрыв сотряс лестничную клетку.
Тянуть время дальше было глупо.
Кан Чан сразу пошёл вниз.
Он стрелял в каждого, кто подавал хоть какие-то признаки жизни: в лежащего, который шевелился; в того, кто полусидел у стены с автоматом на ногах; в неподвижного, под телом которого могло оказаться оружие.
Вернувшись на верхний этаж, Кан Чан увидел, что Ом Джи Хван уже ботинком перевернул каждого из лежавших и ждёт.
Вот же сукин сын.
У стены лежал Мохаммад Зриф.
Весь в крови, но в сознании. Он смотрел на Кан Чана с ненавистью и что-то яростно говорил по-арабски.
Кан Чан усмехнулся.
Поднял автомат.
Пять выстрелов один за другим вспыхнули в тёмной комнате.
Ом Джи Хван добавил ещё три.