В зале поднялся шум.
Мун Джэ Хён продолжил:
— За грузовые перевозки через подводный тоннель будет взиматься отдельная плата, что обеспечит стране значительный стабильный доход. На этой основе правительство намерено распространить систему обязательного бесплатного образования вплоть до университетского уровня. Обучение, питание, школьная форма и иные необходимые расходы будут полностью покрываться государством. Для тех, кто после школы выбирает не университет, а профессиональную подготовку, соответствующее обучение также станет бесплатным.
Гул в зале был слышен даже в прямом эфире.
— Лечение четырёх категорий тяжёлых заболеваний государство будет оплачивать полностью.
Иностранные корреспонденты останавливали переводчиков и просили повторить цифры и формулировки.
* * *
В автобусном терминале мужчина в офисном костюме смотрел на телевизор с открытым ртом.
— Это вообще реально?
На экране президент продолжал:
— Теперь о соглашении с Российской Федерацией.
— С Россией ещё что-то? — пробормотал мужчина.
— Подписан договор о совместной разработке нефтяных месторождений. Республика Корея получает статус, сопоставимый со статусом нефтедобывающей страны, и будет стабильно получать нефть по сниженной цене.
Стоявший рядом мужчина средних лет схватился за голову.
— Надо было акции покупать...
— Следующее соглашение заключено с Китайской Народной Республикой.
Оба зрителя у экрана одновременно выдохнули:
— Ещё?!
— Правительства наших стран договорились о валютном свопе в объёме одного триллиона долларов США. Мы также приняли решение о тесном сотрудничестве в экономике и безопасности. В качестве первого шага Китай согласился считать незаконный промысел своих судов в территориальных водах Республики Корея тяжким нарушением государственной границы. До полного прекращения незаконного рыболовства наши вооружённые силы получают право открывать по таким судам огонь и топить их.
Офисный работник не выдержал:
— Да быть не может.
На экране лицо Мун Джэ Хёна почти белело от непрерывных вспышек.
Но заявления не заканчивались.
Франция и Великобритания согласились участвовать в создании энергетических объектов нового поколения. Франция одновременно обязалась навсегда вернуть находящиеся на её территории корейские культурные ценности.
Когда у зрителей уже не осталось сил удивляться, президент перешёл к внутренней политике.
— В связи с новым положением страны закон о гражданстве будет применяться строже. Мы не допустим, чтобы лица с двойным гражданством незаконно получали преимущества. Государство начнёт системный розыск физических и юридических лиц, выводивших капитал за рубеж в обход закона. Экономические преступления, включая хищения и злоупотребление доверием, а также преступления антиобщественного характера, совершаемые некоторыми представителями состоятельных слоёв, будут преследоваться в полном соответствии с законом.
Тон Мун Джэ Хёна стал заметно жёстче.
— То же относится к уклонению от воинской обязанности и налогов. Честный гражданин не должен оказываться в проигрыше только потому, что исполнил свой долг перед страной.
Президент поднял глаза от телесуфлёра и посмотрел прямо в камеру.
— Я благодарю наших безымянных героев, которые вдали от глаз общественности молча выполняли свою работу и сделали сегодняшние решения возможными. И благодарю каждого гражданина Республики Корея, который честно делает своё дело на своём месте.
Зал взорвался криками журналистов и треском камер.
* * *
Пока Корея стояла на ушах, на седьмом этаже отеля «Сентрал» в Афинах было почти беззвучно.
Из аэропорта раненых сразу отправили в больницу. Остальные добрались до гостиницы и легли спать.
Кан Чан провалился в сон так глубоко, как не спал уже давно.
Он успел лишь коротко доложить Ким Хён Джону. Французские и корейские оперативники по очереди держали охрану, поэтому впервые за долгое время можно было не просыпаться от каждого шороха.
«И вообще — когда в последний раз он возвращался с задания без новой дырки в теле?»
Телефон завибрировал на тумбе.
Кан Чан не сразу проснулся. Деревянная тумба оказалась отличным резонатором, и гудение разносилось по комнате почти как сигнал тревоги.
— Алло?
— Командир. Это Жерар.
Сон исчез мгновенно.
Кан Чан сел на кровати.
— Что случилось? Ты где?
— В отпуске.
— Что?
— В отпуске! Собирался в Корею!
Кан Чан отнял телефон от уха, посмотрел на экран и вернул обратно.
— А Конго?
— Вчера всё зачистили.
— Где ты сейчас?
— Во Франции, конечно.
Кан Чан не удержался от смешка.
— А я в Афинах.
— Где?
Теперь уже Жерар не понял.
— В Афинах, говорю.
— Какого чёрта вы там делаете? Ещё немного — и я прилетел бы в Корею один.
— Если можешь поменять маршрут, лети сюда. Остальное потом.
— Понял. Посмотрю рейсы и перезвоню. Чувствую, отпуск уже начинает обходиться дороже, чем планировалось.
Звонок неожиданно поднял настроение.
Кан Чан окончательно проснулся, провёл рукой по волосам и вышел в коридор.
На нём были спортивные штаны и простая футболка.
Французский оперативник и корейский дежурный одновременно посмотрели на него из дальнего конца коридора.
Редкий момент, когда можно было просто ходить в тапочках и никуда не спешить.
Кан Чан дошёл до конференц-зала, сделал в большой кружке две порции растворимого кофе и отправился обратно.
Корейский оперативник улыбнулся:
— Сказали бы, я бы принёс.
— Тебе тоже сделать?
— Нет, спасибо.
Они обменялись улыбками.
Вернувшись в номер, Кан Чан закрыл дверь и раздвинул шторы.
Сильное афинское солнце мгновенно вытеснило из комнаты весь полумрак.
Он сел к столу, отпил кофе и закурил.
«Жерар в отпуске.»
От одной мысли хотелось смеяться.
Телефон снова завибрировал.
— Алло?
— Жерар. Через час вылетаю.
— Отель «Сентрал», Афины.
— Что, даже в аэропорт не встретите?
Жерар засмеялся — непривычно легко. По голосу было слышно, как он радуется отпуску.
— Часов через шесть буду.
— Договорились.
Кан Чан погасил сигарету.
Западные военные всё-таки умеют отдыхать. Если нет чрезвычайной операции, никто не требует с пафосом отдавать положенные дни государству. Это стоило перенять.
Хорошая новость, кофе, сигарета. Самое время снова лечь и нормально досыпать.
В дверь постучали.
— Кто?
Кан Чан уже вставал, когда дверь открылась.
На пороге стоял О Гван Тэк.
— Я был в зале. Сказали, ты только что оттуда ушёл.
— Заходи.
О Гван Тэк выглядел помятым: всклокоченные волосы, красные глаза.
Он сел напротив и вдруг выругался:
— Вот же... Я свой кофе в зале оставил.
— Давай кружку. Налью половину. Не хватит — потом ещё сделаем.
Кан Чан отлил О Гван Тэку половину кофе и приоткрыл окно.
В комнату ворвался свежий ветер.
— Сигарету?
Ответ на такой вопрос О Гван Тэку не требовался.
Он сразу взял протянутую пачку и сам щёлкнул зажигалкой.
— Не спится? — спросил Кан Чан.
— Ага.
О Гван Тэк провёл ладонью по волосам.
— Я всю жизнь думал, что жил жёстко. А после вчерашнего мне ещё долго всё это переваривать.
Он покосился на Кан Чана и криво засмеялся.
— Блядь. После такого жить страшно.
— Тебя ещё попробуй испугай.
О Гван Тэку самому было смешно слышать эти слова из собственного рта.
— Вот ты сука. Где ты вообще нашёл столько чудовищ и зачем меня прямо в середину к ним засунул?
— Тут я виноват.
— Да иди ты.
Постепенно О Гван Тэк снова становился самим собой.
— В Монголии я думал, что уже многое видел. Но вчерашний бой даже представить не мог. Поговорил с тобой — полегчало.
Кан Чан слушал и не перебивал.
В Монголии О Гван Тэк выговорился бы своим людям. Здесь кроме Кан Чана ему, по сути, некому было рассказать, что у него внутри творится.
— Слушай, — продолжил он. — Ты всё это время так и жил? Тогда у тебя, блядь, жизнь ещё несчастнее моей.
Чем больше он ругался, тем заметнее приходил в себя.
Это было хорошо.
Плохо было другое: голос О Гван Тэка становился всё громче. Кан Чан уже начал думать о людях в соседних номерах.
Примерно через час в дверь снова постучали.
Вошёл Чхве Джон Иль.
— Есть не будете?
— Разве не собирались спать до вечера?
— Почти все уже встали.
— Тогда пойдём.
В конференц-зале действительно собрались почти все. Кан Чан подозревал, что половину разбудил О Гван Тэк.
Они пообедали. После еды О Гван Тэк ушёл в номер уже с таким видом, будто заснёт, не дойдя до кровати.
Кан Чан вернулся к себе.
Через несколько минут пришли Чхве Джон Иль и Квак Чоль Хо с кофе.
До прилёта Жерара оставалось часа три-четыре. Ложиться снова не имело смысла. Да и поговорить втроём было полезно.
Чхве Джон Иль подробно пересказал президентское обращение и первые реакции внутри страны.
— Он всё это объявил одним выступлением?
— Да. В прессе уже предполагают, что следующим шагом станет большая кампания против части чеболей, высокопоставленных чиновников и депутатов Национального собрания.
Кан Чан молча кивнул.
На Мун Джэ Хёна и Хван Ги Хёна это было похоже.
«Становитесь сильнее. Побыстрее».
Ему самому от этой мысли становилось легче.
Если страна окрепнет, однажды можно будет незаметно отойти в сторону. Запустить энергетический проект, начать работы по евразийскому проекту — и перестать мотаться по миру с автоматом. Может, даже выбраться с Сок Кан Хо в нормальный отпуск.
Квак Чоль Хо отвлёк его:
— Полковник Пак пришёл в сознание.
Кан Чан поднял глаза.
— Полковник Пак Чоль Су.
Вот это действительно была хорошая новость.
Словно с плеч сняли часть груза.
Конечно, оставались Шерман со своими хитростями и неизвестный, который ночью успел уйти из Эль-Азизии на грузовике. Но хотя бы одной тяжёлой заботой наконец стало меньше.
Некоторое время они говорили о пополнении группы Чынпхёна.
Потом возникла пауза, и Кан Чан вспомнил:
— Кстати, Жерар скоро будет здесь.
Оба мужчины оживились так искренне, что Кан Чан сам удивился.
Они с Жераром толком и поговорить без переводчика не могли. Но совместный бой привязывает людей быстрее обычной дружбы.
Трое здоровенных мужиков в спортивных штанах и футболках просидели за разговорами почти три часа. За это время ещё дважды делали кофе и докурили целую пачку сигарет.
Телефон Кан Чана наконец завибрировал.
— Где ты?
— В лобби отеля. Куда идти?
— Оставайся там. Я спущусь.
Кан Чан накинул спортивную куртку, обул кроссовки и вышел.
Чхве Джон Иль и Квак Чоль Хо решили ждать у пожарной лестницы.
Когда Кан Чан предупредил французского оперативника, что ему нужно забрать гостя из лобби, тот осторожно предложил сделать это самому. Возможно, дело было в камерах наблюдения.
Кан Чан согласился и позвонил Жерару.
— Стой у стойки регистрации. За тобой спустятся.
— Понял, командир.
Они, видимо, разговаривали у лифта слишком громко. Из номера вышел заспанный О Гван Тэк.
— Вы меня разбудили?
— Кто-то приехал из Франции. Ждём.
О Гван Тэк широко зевнул, но уходить не стал. На лице читалось: интересно посмотреть, какое ещё чудовище сейчас привезут.
Дверь пожарной лестницы открылась.
В коридор вошёл Жерар в солнечных очках.
— Командир!
— Добрался всё-таки.
Они пожали руки и по-дружески стукнулись плечами.
В гражданской одежде, в обычном гостиничном коридоре, встреча получилась особенно тёплой.
Жерар повернулся к остальным.
— Квак! Чхве!
Он начал здороваться с ними, когда О Гван Тэк вдруг издал странный звук.
— Э...
Кан Чан обернулся.
О Гван Тэк смотрел на Жерара так, будто увидел призрака.