Обедать они с Гван Тэком пошли в его любимую дешёвую столовую неподалёку от отеля.
— Вот это ещё попробуй.
Хозяйка суетилась возле него так, будто блудный сын наконец вернулся домой: подносила новые закуски, подталкивала тарелки поближе и то и дело гладила по спине.
— Хватит уже. Я всё съел.
— Как это хватит? Ещё риса положить?
— Я две миски умял.
Вот ведь умильный ублюдок.
Чан спрятал улыбку за стаканом воды.
Вдруг захотелось увидеть Ю Хе Сук. Наверное, поэтому он и не слишком раздражался на Гван Тэка, который рядом с пожилой хозяйкой внезапно превращался в избалованного сына. Похоже, для него эта женщина и правда была почти матерью.
Но смотреть на такое дольше Чан не собирался.
— Пошли.
— Давай.
Они уже поднялись, когда из кухни высунулась хозяйка.
— Куда собрался? Кофе выпей хотя бы!
— Мне некогда, бабушка.
— Ну что ты меня обижаешь?
— Правда надо идти.
Она вышла за ними до двери.
— Ещё придёшь? Ешь нормально, слышишь?
Гван Тэк улыбнулся как сын, который снова собирается доставить хлопот.
— Приду.
И всё-таки ушёл, оставив её у входа с расстроенным лицом.
Солнце стояло высоко, тени стали короткими.
— Я сам поднимусь. Ты езжай по своим делам.
— Пока не передам тебя директору Кану, мне спокойствия не будет. Пойдём. Заодно кофе выпьем и зубы почистишь.
— Да я О Гван Тэк, говорю тебе!
— Знаю, сука. О Гван Тэк из Синса-дона.
Гван Тэк фыркнул и больше не спорил.
Они поднялись в его номер, выпили кофе, потом вместе пошли к Кан Чоль Гю.
— Кто там?
Наверное, тот каждый раз задавал вопрос просто затем, чтобы предупредить: внутри есть люди.
Дверь открылась. В комнате сидели Нам Иль Гю, Ян Дон Сик и ещё несколько ветеранов.
— Я сразу уеду, у меня встреча, — сказал Чан.
Чоль Гю коротко кивнул. Гван Тэк тоже только бросил взгляд.
Этого хватило.
Чан спустился и вышел через холл. Стоило появиться у входа, как без всякой команды подкатил седан.
Он сел назад.
— Во французское посольство. И ещё: запасная рация и пистолет есть?
— Есть. Выдать сейчас?
— Нет. Когда выйду из посольства.
Недосып давал о себе знать — Чан зевнул.
За окном жизнь выглядела совершенно обычной. Машины, прохожие, люди в кафе.
Конечно, среди них тоже были несчастные. Кто-то наверняка шёл на работу, ненавидя собственную жизнь; кто-то, возможно, уже не видел смысла просыпаться завтра. Но всё равно этот мир был другим — мирным настолько, насколько Чан давно разучился воспринимать мир.
А сам он чувствовал себя человеком, который ухватил льва за хвост.
Очень хотелось отпустить: живи как хочешь, только от меня отстань. Но внутри сидела неприятная уверенность — история с камерой связана и с энергетикой нового поколения, и с евразийской железной дорогой. Точно так же когда-то Блэкхед смотрел на него из африканской ямы.
У французского посольства Чана встретил Луи. Выглядел он уже здоровым. Они обменялись взглядом и поднялись на второй этаж.
— Месье Кан.
— Господин посол.
Ланок был в безупречном костюме и встретил его явно радушно.
— Садитесь.
На столе уже ждали чайник, две пустые чашки, сигары, сигареты и пепельница.
Ланок налил чёрный чай. В воздухе сразу появился терпкий запах.
— Что случилось? Ливию вы закрыли безупречно, значит, не о ней речь.
Даже поднимая чашку, посол не сводил с Чана глаз.
— На самом деле...
Чан спокойно и по порядку рассказал: нападение на Со До Сока, случайную встречу Гван Тэка с Жераром, поиски записи и всё, что произошло ночью.
Ланок закурил сигару.
— После меня у вас срочная встреча?
— Нет, время есть.
Посол с сигарой между пальцев прошёл к столу и нажал кнопку интеркома.
— Да, господин посол, — раздался голос Анн.
— Мне нужен ещё примерно час. Передвинь остальные встречи.
— Хорошо.
Ни «пожалуйста», ни лишних объяснений. Чан вдруг очень ясно увидел, как Ланок работает с подчинёнными.
— Запись у вас с собой?
— Да.
Чан достал USB и передал ему.
Ланок подключил носитель, сделал несколько движений мышью — и изображение появилось на телевизоре на стене. На весь экран развернулось лицо мужчины в тёмных очках, слегка повёрнутое в сторону.
Посол долго всматривался.
Потом открыл ящик, достал жёлтую папку и ещё одну флешку. Папку положил перед Чаном.
— Главное управление разведки уже разбиралось с тем эпизодом.
С сигары поднимался густой дым.
— Тогда мы ликвидировали двух заместителей директора, вызывавших подозрение. Как раз в то время, когда вы во Франции столкнулись со спецназом.
— Доказательств не было?
— Были бы доказательства — мы решили бы вопрос иначе. Но события развивались слишком быстро, чтобы оставлять их на месте и ждать, пока они выведут нас на хозяев.
Ланок стряхнул пепел и взглядом указал на папку.
— Посмотрите. Там есть любопытные вещи.
Лицо посла снова стало непроницаемой маской.
Чан не хотел открывать.
Он и так уже слишком глубоко в это залез. Но если закрыть папку сейчас, недосказанное потом будет мучить сильнее любых фактов.
Он откинул жёлтую обложку — и тихо вдохнул.
На первой странице была фотография Жерара размером почти с ладонь.
— Это отчёт, который подготовили, когда по вашему распоряжению его назначали командиром спецгруппы Иностранного легиона.
Чан посмотрел на Ланока, прежде чем перевернуть лист.
— Жерар де Мирмье. Из обедневшего дворянского рода. Вырос приёмным сыном под именем Жерар Ги.
Те же сведения были напечатаны в досье.
— Его приёмного отца звали Сергей Ги. До распада Советского Союза он служил в спецназе.
Ну конечно. Из всех возможных семей Жерару досталась именно такая.
Во рту собралась слюна. Чан даже не сглотнул: не хотел показывать Ланоку ни малейшей слабости.
— Васили его знает. Но не ищите здесь тайного смысла. Начальники крупных разведок обычно знают людей с заметными способностями в чужих службах.
Чан сделал глоток чая.
— На следующей странице фотография интереснее.
Очень не хотелось листать дальше.
Было ощущение, будто он роется в чужой жизни без разрешения. Но оставить всё на полпути означало потом неделями думать о том, чего не увидел.
Он перевернул страницу.
Сверху — пожилой мужчина. Ниже — тот же человек лежит на тротуаре перед магазином.
Чан выдохнул.
— Сергея Ги зарезали прямо на улице. Приёмная мать Жерара и их дочь погибли позже в двух разных дорожных авариях.
Ещё лист.
На фотографии была невзрачная французская женщина. Рядом — молодая девушка, явно её дочь. Потом смятая малолитражка и тело девушки на дороге.
Под снимками — имена полицейских, даты, краткие обстоятельства.
Мать ехала в маленьком автомобиле, когда в неё врезался грузовик. Девушку насмерть сбил мотоцикл.
«Слишком много совпадений.»
Три человека из одной семьи не умирают так один за другим без причины.
Чан листал дальше уже намеренно — раз начал, значит, надо знать всё.
На следующей странице он остановился.
Маленький Жерар стоял в ужасных широких брюках, клёшенных книзу, и смотрел в объектив жалобными глазами.
Школа, оценки, характеристики.
Учился он отвратительно.
Дальше Жерар постепенно взрослел. Становился выше, менялось лицо, а главное — появлялся тот самый тяжёлый взгляд, который Чан знал сейчас.
Потом заявление в Иностранный легион.
За ним — операции, результаты, оценки, награды.
— Перед поступлением в Легион один год его жизни исчезает полностью, — сказал Ланок, когда Чан закрыл папку. — Даже Главное управление не смогло установить, где он находился. Словно растворился, а затем внезапно подал заявление.
Чан взял сигарету.
— Господин посол, это же просто проверяется. Надо выяснить, находился ли Жерар в Африке в тот момент, когда человек с записи был в Корее.
— Проверим. И отдельно установим, действительно ли этот мужчина — кровный родственник рода Мирмье, как предполагает сам Жерар.
Чан закурил.
Перед глазами всё стоял ребёнок с фотографии — тот самый жалобный взгляд.
Он стряхнул пепел и поднял голову.
«Хватит жалеть. Сейчас важнее другое.»
— Можно спросить?
— Отвечу, если знаю.
— Почему Шахрана до сих пор держат в Лориаме?
— У нас достаточно оснований считать, что он вместе с Итоном пытался вывезти Блэкхед. Итон действительно запустил в Британии установку воздействия на земную кору.
Это Чан уже знал.
— Но вопрос в другом: зачем Шахран приехал в Корею? Причём с наркотиками, спрятанными в автомобилях «Гонт». Если целью был я, объяснение есть. Однако я считаю, что Шахран действовал через «Звезду Давида». И главное...
Ланок погасил сигару.
— Итон не способен провести такую операцию у меня под носом незаметно. Значит, остаётся Джош, заместитель директора британской разведки.
— И только поэтому Шахран жив?
На глазах Ланока появилась слабая улыбка.
— Если мы уберём Шахрана, «Звезда Давида» избавится от одной угрозы. Пока же он жив у нас, им приходится постоянно помнить: однажды он может заговорить.
Чан медленно выдохнул.
«Как же они любят всё усложнять.»
Хуже всего было то, что эти сложные истории липли к Чану как скотч. Нравилось ему это или нет.
— Сначала выясним, кто мужчина с записи.
— Господин посол. Главное управление наверняка уже проверило, как Шахран оказался в Инчхоне и кто ему помогал.
— Когда всё запутано, лучше вернуться к основам. В одном вашем вопросе сразу пять стран: Китай, Северная Корея, Великобритания, Франция и Корея. Поэтому сперва — личность человека на записи.
«Что ещё скрывается под этим слоем?»
История была как луковица: снимаешь кожуру за кожурой, а конца всё нет. Так и выяснится когда-нибудь, что внутри пусто. Будь это настоящая луковица, Чан просто разрубил бы её ножом.
Ланок снова долил чай.
— Где сейчас Жерар?
— Уехал обедать.
— Я согласился назначить его командиром спецгруппы, несмотря на пропавший год, по одной причине.
Впервые за весь разговор в лице посла появилось настоящее человеческое тепло.
— Потому что верил вам. Вашей оценке.
Чану трудно было представить слова, которые помогли бы больше.
Внутренняя сумятица разом осела.
— А теперь у вас есть более срочное дело.
Ланок улыбнулся так, будто успокаивал ученика. * * * После пулькоги в большом корейском ресторане Апкучжона Жерар и Мишель перебрались в маленькое кафе у парка.
Оно находилось на подвальном этаже. Вход уходил вниз по лестнице, а у одного из столиков рядом с лестничным пролётом разрешали курить.
— Что будете?
— Кофе. Здесь есть растворимый, в пакетиках?
— Нет. В таких кафе его не продают.
— Тогда обычный.
Жерар устало откинулся на спинку и достал сигареты. Сотрудник поставил воду и пепельницу, принял заказ и ушёл.
— Еда не понравилась?
— Нормальная.
Мишель тоже закурила.
Жерар щёлкнул «Зиппо». Колёсико чиркнуло раз, другой — огня не было.
Мишель молча протянула газовую зажигалку.
Они выпустили дым почти одновременно. Вскоре появился кофе.
— Ваш характер меня не касается, — сказала Мишель. — Но не надо демонстративно плевать на чужие старания.
Жерар покосился на неё.
— И хватит смотреть на людей так, будто они что-то вам должны. И улыбаться с таким видом тоже не обязательно.
Шрам на щеке Жерара растянулся.
— Если еда не понравилась — так и скажите. А сидеть с таким лицом весь обед значит выставлять хозяйку дурой.
— Еда была хорошая. И вкусная.
Он поставил чашку.
— Если командир попросил именно вас обо мне позаботиться, значит, доверяет.
Мишель сразу подняла взгляд. Речь шла о Чане.
— Я ехал в Корею не за костюмами и дорогими ресторанами. Хотел просто побыть рядом с ним. Посмотреть, где он живёт. Как живёт. Там, где нет оружия и смерти...
Жерар резко замолчал, поняв, что сказал лишнее.
— Чани иногда мучается из-за того, что кого-то не смог защитить, — осторожно сказала Мишель. — Я не знаю деталей. Он занимается чем-то похожим?
Жерар вздохнул.
— Перед вами он так говорит?
— Один раз выглядел очень несчастным. Я спросила, и он ответил примерно это.
Жерар тихо засмеялся, будто из него выпустили воздух.
— Давайте не будем о невесёлом.
Мишель не стала спорить и просто допила кофе.
— Больше ничего не хотите посмотреть? Или попробовать?
— Пулькоги я поел. Допьём и вернёмся в отель.
Это была его собственная просьба. Мишель больше не настаивала.
— Я заплачу.
— Сегодня я.
— Не надо, я сама.
Она вошла внутрь, рассчиталась и вернулась.
Они поднялись по лестнице и свернули в узкий переулок к парковке.
Вдруг рядом взревел двигатель.
Жерар мгновенно схватил Мишель и рванул на себя.
В следующую долю секунды он уже стоял перед ней.
Грохот. Удар. Тело покатилось по асфальту.
Скутер врезался в край дороги и продолжал реветь, лежа на боку. Контейнеры с чачжанмёном и ччампоном, затянутые плёнкой, разлетелись по переулку.
Люди начали сбегаться.
Водитель скутера лежал, залитый кровью, и не шевелился.
— Что вы наделали...
Мишель повернулась — и слова застряли.
У Жерара был страшный взгляд. Глаза блестели так, будто перед ним не случайный курьер, а человек, который пришёл убивать.
— Вы целы? — спросила она нарочно спокойно, пытаясь вернуть его в реальность.
Жерар повернул голову.
Несколько секунд он словно заново разбирался, где находится и что произошло.
А затем хищный блеск исчез. Взгляд сделался почти детским, растерянным и до боли печальным.