Они оба захихикали.
Кан Чан мысленно выругался.
После недавнего боя у обоих ещё оставался нехороший блеск в глазах. Кан Чан к нему привык. Но со стороны хмурый Квак Чоль Хо с перебинтованным плечом и Жерар со шрамом на щеке, мирно улыбающиеся друг другу над растворимым кофе, наверняка выглядели жутковато.
— Садись, — сказал Кан Чан Квак Чоль Хо.
— Я лучше выйду.
Он не стал его удерживать. Всё равно без переводчика разговор втроём не сложится.
Жерар удобно устроился напротив.
Кан Чан предложил сигарету. Они закурили.
— Где Дайе? — спросил Жерар.
— В афинской больнице. Потом съездим.
— Сильно досталось?
— Еле вытащили.
Жерар расплылся в ухмылке.
— Главное, что выжил.
Так может сказать только человек, который сам слишком часто видел раненых на войне.
Он снова вспомнил О Гван Тэка.
— Так что всё-таки случилось с тем типом?
Кан Чан поморщился.
История была неудобная. Не рассказать — оставить Жерара в напряжении. Рассказать — придётся вытаскивать целый клубок старых событий.
Он погасил сигарету.
— Помнишь, я говорил, что однажды очнулся уже в этом теле?
— Такое забудешь?
— После этого я встретил Шахрана и Смайдена.
Кан Чан коротко пересказал, что произошло дальше. Раз уж начал, пришлось дойти до встреч с Ланоком и истории с «Блэкхед».
Жерар слушал внимательно, потом сказал:
— Вы специально рассказали мне всё сейчас.
— В каком смысле?
— Потому что тот гангстер может показать запись. Вы заранее даёте понять, что всё равно мне доверяете.
— Придурок.
Кан Чан рассмеялся и поставил кружку.
— Я не просчитываю такие комбинации. Кому доверяю — тому доверяю. Рассказал, потому что позже мы снова встретимся с О Гван Тэком, и я не хочу, чтобы ты чувствовал себя человеком, от которого что-то скрывают.
Жерар ухмыльнулся.
— Я ничего подобного не делал.
— Я примерно так и думал. Но даже если делал — не конец света. Важно только, способен ли ты сейчас сказать мне правду.
После того как всё было проговорено, стало легче.
Жерар задумчиво потёр щёку.
— За вашей спиной, оказывается, целый второй мир.
— Сейчас меня больше волнует тот, что впереди. И люди, которые там ждут.
— М-м.
Жерар подпёр подбородок рукой.
— Теперь я сам хочу увидеть эту запись. Очень интересно, что там за человек в очках, если ваш гангстер так уверен.
— Сколько у тебя отпуска?
— Полные двадцать дней.
Кан Чан не выдержал и рассмеялся.
Отдыхать он, похоже, собирался всерьёз.
* * *
Перед ужином Кан Чан отдельно поговорил с О Гван Тэком и пересказал позицию Жерара.
— Я уже спросил Чхве Джон Иля, что это за человек, — ответил тот. — Если и он говорит то же, и ты за него ручаешься, значит, скорее всего, я ошибся.
Но сам всё ещё хмурился.
— У меня все западные рожи обычно на одно лицо. А тут увидел его в очках — и сразу будто щёлкнуло: тот самый.
Подозрение ослабло, но до конца не ушло.
— В Сеул он летит с нами. Там посмотрим запись и спокойно разберёмся.
— Хорошо.
О Гван Тэк помолчал и вдруг хлопнул себя по бедру.
— Слушай, если я реально обознался, это же я человека ни с того ни с сего взглядом сверлил. Нет, так нельзя. Мужик должен сам извиниться. Где он?
Голос опять начал расти.
— Это всё из-за До Сока. После того, что с ним сделали, у меня кровь в голову ударила. Но если ошибся — значит ошибся. Пойдём, сам скажу.
Кан Чан отвёл его к Жерару.
О Гван Тэк извинился. Жерар принял извинение без лишних слов.
На этом всё и закончилось.
В конференц-зале Кан Чан представил Жерара остальным. Все вместе поужинали.
После еды он вышел первым и позвонил Ким Хён Джону. Нужно было решить возвращение в Корею и несколько сопутствующих вопросов.
— То, о чём вы просите, я немедленно доложу директору, — ответил Ким Хён Джон. — Что касается вылета, предлагаю через двенадцать часов.
— Сообщите, когда всё будет готово. Что с ранеными?
— Для них отправим отдельный специальный борт.
— Жерар тоже летит с нами.
— Оформим.
После разговора возникло редкое ощущение: с ещё одной большой задачей покончено.
Кан Чан вышел из номера и вместе с Жераром отправился в больницу.
Оба были в обычных брюках, кроссовках, футболках и лёгких куртках. Если бы не сопровождавшие их французские оперативники, можно было бы представить, что они действительно выбрались в отпуск.
— Дайе уже разговаривает? — спросил Жерар.
— Думаю, к этому времени сидит и ест лапшу.
Жерар усмехнулся, собирался что-то добавить, но глянул на водителя и промолчал. Похоже, не хотел говорить при французской службе.
Через некоторое время, не отрывая взгляда от окна, сказал:
— Обычные люди вообще не знают, в каком мире мы живём.
В отличие от Кан Чана, который успел пожить нормальной жизнью, Жерар годами ходил от одного поля боя к другому. Не встреть он Кан Чана, вряд ли вообще взял бы эти двадцать дней.
Кан Чан усмехнулся.
Он сам не сразу привык к обычному миру. Иногда свет кафе, чистая одежда и чужая беззаботность вдруг заставляли чувствовать себя нелепым и чужим.
И стоило сесть одному в баре, как почти обязательно находился какой-нибудь самоуверенный тип. Перед приятелями и девушкой за соседним столом ему хотелось показать, какой он крутой.
Особенно смешно такие люди выглядели потом, когда с переломанной рукой уже не изображали героя, а плакали и пускали слюни.
Машина плавно остановилась у входа в больницу.
Кан Чан и Жерар поднялись на пятый этаж.
Когда двери лифта открылись, первым в нос ударил сигаретный дым.
Кан Чан сразу пошёл к палате Сок Кан Хо и отодвинул дверь.
Кровать была поднята почти вертикально. Сок Кан Хо сидел, откинувшись на подушки, и выпускал из ноздрей две тонкие струйки дыма.
— Ты совсем охренел? Что делаешь?
— Поужинал... О! Жерар!
Сок Кан Хо явно обрадовался гостю.
— Этот чего здесь?
— В отпуск приехал.
— В отпуск?
— Ага.
Трое устроились в палате, и Кан Чан сразу почувствовал: спокойно здесь уже не будет.
Сок Кан Хо действительно восстанавливался быстро.
— Хорошо, что приехал, Жерар.
Кан Чан перевёл.
Жерар спросил:
— Как он себя чувствует?
Кан Чан перевёл и это.
Через несколько таких реплик оба приятеля начали хихикать: Кан Чан без конца переводил их слова туда и обратно.
Он смерил их мрачным взглядом.
Ситуация и правда была новой. Впервые они втроём сидели вместе не в Африке и без оружия в руках.
— Завтра летим в Сеул, — сказал Кан Чан.
Сок Кан Хо сразу оживился.
— Я с вами.
— Раненых отправят отдельным самолётом.
— Да какой я раненый? Смотри.
Он даже попытался пошевелиться убедительнее.
Жерар спросил, что тот говорит.
Кан Чан покачал головой.
— Результат операции мне уже рассказали, — продолжил Сок Кан Хо. — Пока ждали связи, Дон Гюн тут такую рожу строил, будто сам всех повёл.
— Кстати!
Кан Чан быстро пересказал ему историю с О Гван Тэком и записью камер, добавив, что Жерару уже объяснил всю предысторию.
Сок Кан Хо почти сразу отмахнулся.
— Да не мог этот ублюдок так сделать. Он скорее нож перед тобой вытащит, если взбесится, чем ударит в спину.
— Он и говорит, что ничего не знает.
— Значит, так и есть. Хотя Гван Тэк не настолько слепой, чтобы совсем перепутать. Чёрт, теперь и я хочу увидеть запись.
— В Сеуле посмотрим.
— Вот поэтому я и говорю, что лечу с вами.
Главное отличие Сок Кан Хо от О Гван Тэка было простым: даже если разговор увести в сторону, он всё равно возвращался к своему и добивался ответа.
Они просидели вместе около двух часов.
Наконец Сок Кан Хо сказал:
— Жерар взял отпуск, а пока увидел только гостиницу да больницу. И командир сегодня целый. Сходите хоть выпейте где-нибудь.
Кан Чан посмотрел на Жерара и перевёл предложение.
— Завтра всё равно улетаем. Давайте сегодня нормально отдохнём, а в Корее попробую ту еду, которую вы так расхваливаете.
— Хорошо.
Гулять по Афинам всё равно пришлось бы в сопровождении французской разведки. Такой отдых быстро терял смысл.
Ещё через полчаса Кан Чан поднялся.
— Командир, завтра я тоже с вами.
Сок Кан Хо сказал это уже без шутки.
Он ел лапшу, курил и выглядел бодрым, но тело всё ещё было перетянуто бинтами и слушалось плохо.
Долгий перелёт почти наверняка ударит по ранам.
— Я не первый раз летаю раненым. Возьми меня.
«Вот же ублюдок. Он уже мысли по глазам читает?»
Жерар, не понимая слов, всё равно уловил ситуацию и молча наблюдал.
— Скотина.
Сок Кан Хо ухмыльнулся.
Жерар понял ругательство и тоже расплылся в улыбке.
— До завтра, Жерар! — сказал Сок Кан Хо, уже смеясь.
Кан Чан вышел.
В коридоре как раз появился Чха Дон Гюн вместе с переводчиком.
— Когда вы приехали?
Чха Дон Гюн тоже хорошо знал Жерара. Встреча получилась тёплой.
Забавно, что переводчик обрадовался Жерару не меньше остальных. Вряд ли только потому, что мечтал о работе в Африке.
Кан Чан отошёл ближе к холлу и снова позвонил Ким Хён Джону.
— Господин Ким, а если завтра взять с собой всех раненых, кто способен самостоятельно добраться до самолёта?
— Раз вы летите гражданским бортом, технически это возможно. Нужно лишь довезти их до аэропорта. Но потребуется медицинская группа и запас препаратов. По этому вопросу я прямо сейчас ответить не могу.
Кан Чан мысленно выругался.
Точно. Медики.
Если уж тащить Сок Кан Хо, то логично взять Чха Дон Гюна и остальных, кого можно перемещать. Но сажать раненых в самолёт просто потому, что им так хочется, нельзя. В воздухе состояние любого из них может резко ухудшиться.
Ким Хён Джон продолжил:
— По вашей дневной просьбе директор уже дал разрешение. Как только пришлёте список, оформим всё немедленно.
— Спасибо. Отличная новость.
Оставался перелёт.
За Сок Кан Хо Кан Чан ещё мог отвечать лично. Но тогда в больнице придётся оставить других, и именно это было неприятно.
— Я попробую решить вопрос с медицинской группой и перезвоню, — сказал Ким Хён Джон.
— Хорошо.
Можно было просто обратиться к французской службе и взять персонал этой больницы. Но после всего, что Париж уже сделал, просить ещё и сопровождение для раненых в небоевой ситуации Кан Чан не хотел.
Он собирался взять только тех, кто сам хочет лететь. Но и превращать это в безрассудство тоже не собирался.
Из коридора подошли Жерар, Чха Дон Гюн и переводчик.
Как и говорил Сок Кан Хо, отпуск у Жерара получался тот ещё: мотался между гостиницей и больницей да смеялся с компанией здоровенных бойцов. Кан Чану даже стало его немного жаль.
Жерар вопросительно посмотрел на Кан Чана: «Идём?»
— Чха Дон Гюн, возможно, завтра все транспортабельные раненые полетят с нами. Точно скажу, когда решится вопрос с врачами.
— Понял.
Они попрощались и вошли в лифт.
— Возвращаемся в гостиницу, — сказал Кан Чан Жерару.
— И правильно. Можно взять вина и посидеть с Кваком и Чхве. Или вдвоём зайти в бар отеля.
— Так и сделаем.
Лифт пришёл на первый этаж.
Французский оперативник вышел первым. Ещё один стоял у входа.
Кан Чан и Жерар сели в машину.
* * *
После дневного сна люди ожили.
Когда Кан Чан вернулся на седьмой этаж, голос О Гван Тэка уже гремел по всему коридору, будто гостиница принадлежала ему.
Проходя мимо конференц-зала, Кан Чан заглянул внутрь. Там сидели Кан Чоль Гю и почти все остальные.
Он спросил Жерара:
— Я на минуту зайду. Ты что будешь делать?
— Приму душ в номере напротив.
— Давай.
Кан Чан вошёл в зал.
— О, вернулся! — О Гван Тэк поднял руку.
Кан Чан налил себе кофе и подошёл ближе.
— Есть несколько новостей.
Разговоры затихли сразу.
— Завтра в течение дня возвращаемся в Корею. Наша группа летит точно. По раненым пока решается: либо они пойдут с нами, либо для них будет отдельный специальный борт.
Ян Дон Сик как раз хрустнул печеньем и теперь осторожно переводил взгляд с одного лица на другое.
— И ещё одно.
Кан Чан повернулся к Кан Чоль Гю.
— Все желающие ветераны ДМЗ смогут пройти отбор на должности специальных оперативников антитеррористического подразделения Национальной разведслужбы.
В комнате стало тихо.
Кан Чоль Гю слегка наклонил голову, будто не сразу понял услышанное.
— Ты сейчас говоришь, что нас снова может официально позвать государство?
Кан Чан впервые услышал, как старик запнулся.
Он усмехнулся.
— Именно.
Кан Чоль Гю спросил ещё тише:
— С флагом на форме?
— Только больше не делай ничего, за что потом придётся просить прощения у семьи.
Кан Чоль Гю стиснул зубы и уставился на сына.