— О Гван Тэк.
Жерар увидел, как изменился взгляд Чана, и мгновенно протрезвел — будто разом выпил весь алкоголь и тут же выветрил его из крови.
— Слушай меня. Если бы на записи оказался я, что бы ты сделал?
— Чего? Да говорю же тебе: там этот ублюдок!
— А я бы, увидев на записи тебя, сначала позвонил тебе. Спросил бы. И если бы ты сказал, что это не ты, я сперва проверил бы почему, а уже потом орал.
Гван Тэк всё ещё тяжело дышал, но кричать перестал.
— Представь, что там был бы Чоль Бом. Тот самый, которому ты доверяешь. Которого сам когда-то проверял у меня. И он сказал бы тебе: это точно не я. Как бы ты хотел, чтобы я поступил?
В трубке надолго повисло шумное дыхание.
— Я ведь прямо сказал: Жерару доверяю. Он тоже сказал, что на записи не он, и мы договорились посмотреть её вместе. Так какого хуя ты не веришь ни ему, ни мне?
Тишина затянулась.
Хмель окончательно ушёл, настроение тоже. Жерар рядом уже смотрел так, что глаза блестели, а Мишель настороженно переводила взгляд с одного мужчины на другого.
— Ты где? Мы тоже за полчаса доедем до отеля. Жерар со мной. Сейчас сворачиваемся и едем.
— Прости, — наконец сказал Гван Тэк.
Извинение прозвучало так неуместно, что Чан даже не сразу понял.
— Я увидел запись и взбесился. Показалось, что меня обвели вокруг пальца. Потом сообразил: если бы Жерар и правда был тем человеком, он бы не сидел с тобой и не соглашался смотреть видео вместе. Голова не сработала. Если задел — извини. Не злись.
— Ублюдок.
Гван Тэк прекрасно понял, что скрывалось за этим ругательством.
— Да ёбаный в рот, я же извинился! Быстро приезжай!
Теперь он уже наглел нарочно — явно от смущения.
— Иногда думай перед тем, как пасть разевать.
— Да сказал же: виноват!
— Ладно. Сейчас расплатимся и выезжаем.
— Может, завтра?
Чан рассмеялся.
— Не неси херню. Теперь я сам не усну, пока не увижу. Езжай сразу.
— Уже еду.
Чан отключился и посмотрел на Жерара.
— Запись нашли. Гван Тэк говорит, там ты. Причём без вариантов.
— Любопытно, — Жерар криво усмехнулся.
— Мишель, прости, но на сегодня всё.
— Мы и так напились. Мне утром на работу.
Они встали.
— Я заплачу, — сказала Мишель и быстро ушла к кассе.
Чан с Жераром вышли на улицу и одновременно закурили.
Щёлкнула зажигалка. На холоде к дыму примешивался пар от дыхания.
— Capitaine.
— Pourquoi?
Жерар повернул к нему лицо.
— Croyez-vous vraiment en moi? Вы действительно мне верите?
Их взгляды встретились.
— Ах ты сука.
Жерар услышал корейское ругательство и рассмеялся. Через секунду оба уже хихикали как идиоты.
— Поехали посмотрим. Мне самому интересно, насколько надо быть на тебя похожим, чтобы этот псих так орал.
— Мне тоже.
— Что вы там нашли такого смешного?
Мишель высунулась из дверей, закончив расчёт. Почему-то это оказалось ещё смешнее.
Чан с Жераром захохотали в голос. Видимо, алкоголь всё же давал о себе знать: Мишель пару секунд смотрела на них, а потом тоже не выдержала.
Они втроём стояли посреди улицы, выпускали в холодный воздух пар и дым и смеялись без всякой причины.
— Всё, пора, — Чан выдохнул, заставляя себя успокоиться. — Ты как поедешь?
— Вызвала водителя.
— Осторожнее.
— Да.
Едва он закончил, зазвонил телефон Мишель. Подошёл пожилой мужчина — водитель по вызову.
— Господин, машина вон там, на парковке ресторана. Не могли бы подогнать? Мы ещё минуту поговорим.
— Конечно. Ключи?
Он взял ключ и поспешил к стоянке.
— Раз уж прощаемся, надо ещё по последней сигарете.
Мишель достала пачку, вставила сигарету сначала Чану в губы, потом Жерару. Зажгла.
— Было весело. И я всё ещё обещаю пулькоги. Обязательно найдите время.
— На этот раз мы просто войдём в первый ресторан? Без шести заведений на выбор?
— Конечно! Ни одного сравнения. Прямо внутрь!
Вот придурки.
Пока они обменивались бессмысленными шпильками, машина Мишель остановилась рядом.
— Езжай. Спасибо за сегодня.
— Мне тоже понравилось.
Она крепко обняла Чана и по-французски поцеловала в обе щёки.
— Рада знакомству, — сказала Жерару.
— И я благодарен. В следующий раз встретимся спокойнее.
Они легко обнялись и коснулись щеками. Мишель села в машину и уехала.
Чан только повернул голову — чёрный седан уже подъехал.
Они с Жераром устроились сзади, и машина сразу пошла к отелю.
— С этого момента думаем холодно, — сказал Чан.
— Понял.
Весёлый вечер закончился там, на улице, вместе с последним смехом.
Лёгкое опьянение и потеря контроля — совсем не одно и то же. Жерар слишком хорошо знал, что значит жить в ожидании смерти. Чан знал всю историю с камерами. Оба умели держать голову ясной и после куда большего количества алкоголя.
В отель они вошли около половины пятого утра.
В закрытом лобби-лаунже сидел О Гван Тэк. Увидев их, он тут же поднялся. На плече висел ноутбук, лицо было тяжёлым и злым.
Но Гван Тэк оставался Гван Тэком. Первым делом он протянул руку Жерару.
— Поднимаемся, — коротко сказал Чан.
Втроём они вошли в лифт, затем в номер.
Не успела дверь захлопнуться, как все сбросили пиджаки и расселись вокруг стола в рубашках.
Гван Тэк открыл ноутбук. Экран уже горел: он даже не выключал компьютер, просто захлопнул крышку и принёс как есть. По одной этой мелочи было ясно, насколько тот торопился.
Несколько щелчков мыши. На экране появилось маленькое окно, потом развернулось на весь монитор.
— Это коридор.
Двое китайцев вышли из номера, толкая тележку с бельём, и направились к грузовому лифту.
— В комнате я располосовал Шахрану бок и сунул его туда, — быстро объяснил Чан по-французски. — В тележке его и спустили.
Пока он говорил, воспоминание вернулось слишком живо. В глазах мгновенно появилось то знакомое хищное напряжение.
Тележка исчезла в лифте.
Гван Тэк переключил камеру. Теперь были видны двое китайцев уже внутри грузового подъёмника.
— А вот отсюда начинается самое интересное.
Ещё пара щелчков — и на экране подземная парковка.
Чан ожидал отвратительного качества, но запись оказалась на удивление чёткой: лица можно было различить без труда.
Лифт открылся. Китайцы выкатили тележку.
Гван Тэк поставил запись на паузу.
Камера у лифта поймала мужчину в профиль. На нём были тёмные очки.
«Чёрт бы его побрал.»
На экране был Жерар.
Не «похожий». Не «можно спутать». Чан сам вынужден был признать: если не знать, где настоящий Жерар находился в тот момент, сомнений почти не останется.
Хм...
Если бы рядом не раздался тихий звук, если бы Чан не услышал, как настоящий Жерар сбился с дыхания от растерянности, если бы они не сидели сейчас плечом к плечу — он и сам бы задумался.
— Это я, — произнёс Жерар.
Гван Тэк сразу посмотрел на Чана.
— Даже он говорит, что лицо его. Один в один.
— Вот. Теперь понимаешь, почему я охуел?
Гван Тэк снова уставился на Жерара.
Тот выглядел по-настоящему ошеломлённым. Не как человек, которого разоблачили, а как человек, который не понимает, что делать с собственным лицом на чужой записи.
Гван Тэк тоже это видел. И взглядом спрашивал у Чана: что теперь?
— Досмотрим.
Запись пошла дальше.
Микроавтобус сдал назад, белые огни растянулись на камере. Потом вспыхнули красные стоп-сигналы. Открылась задняя дверь. Китайцы вдвоём загрузили тележку. Мужчина с лицом Жерара поднял руку, будто поблагодарил их, и машина уехала.
Чан откинулся на спинку стула.
— Сигареты есть?
Гван Тэк полез в карман, достал пачку и зажигалку.
По записи оправдываться Жерару было нечем. И всё же Гван Тэк сначала протянул сигарету Чану, потом — самому Жерару. Да, взгляд при этом оставался жёстким, он пару раз сухо сглотнул. Но в обстоятельствах Чан не мог упрекнуть его ни в чём.
Они закурили.
— Копия записи у тебя есть?
Гван Тэк задержался с ответом. Явно решал, что говорить.
Чан усмехнулся через дым.
— До Сока изуродовали именно из-за этого. Лицо на видео — Жерара, но человек там другой.
Он говорил по-корейски. Жерар не понимал.
Гван Тэк посмотрел на француза и кивнул.
— Если это так, мужик на записи, скорее всего, связан с иностранной разведкой. И если кто-то узнает, что запись у тебя, ты тоже станешь целью. Для таких людей снайпер — просто один из инструментов. Сам видел, как после Ливии в газетах не вышло ни строчки.
Не будь Ливии, Гван Тэк, возможно, решил бы, что Чан нагнетает.
— Скопируй одну мне. Ещё одну спрячь в месте, о котором никто не знает. И расскажи хотя бы одному человеку, которому доверяешь, где она лежит. С этого момента считаем, что убить могут и тебя, и меня.
Гван Тэк на секунду застыл.
— Кан Чан.
— Чего?
— В таком деле я доверяю только тебе.
Чан даже не сразу нашёлся с ответом.
Речь не о том, что Гван Тэк не верит своим ребятам. Просто здесь всё связано с разведками, убийствами и вещами вроде Ливии. И всё равно слова «только тебе» неприятно глубоко вошли в грудь.
— Блядь. Давай кофе выпьем и продолжим.
Ублюдок мгновенно убил всё зарождавшееся чувство.
— Давай.
Чан заказал кофе по телефону.
Пока Гван Тэк копировал файл на USB, Чан по-французски пересказал Жерару их разговор.
— Тебе самому ничего в голову не приходит?
— Есть одна мысль...
В дверь постучали.
Сегодня у них будто кто-то специально ломал каждую мало-мальски серьёзную паузу.
Жерар открыл, принял поднос. Разлили кофе, снова закурили.
Гван Тэк протянул флешку.
— Это тебе. Завтра сделаю ещё одну копию, спрячу и скажу где.
— Хорошо.
Жерар помолчал и заговорил уже спокойнее.
— Я из рода Мирмье. Но разорившиеся дворяне часто скрывают имя. Поэтому с детства меня называли Жераром Ги — я вырос в приёмной семье под этой фамилией.
Чан сразу уловил мысль.
— Значит, на записи может быть двоюродный брат или кто-то из родственников по крови?
— Пока это единственное объяснение, которое вообще подходит. Честно: больше ничего не вижу.
Чан перевёл Гван Тэку всё — и про род, и про возможного родственника.
— Блядь... — выдохнул тот. — Но если это родственник, хотя бы есть за что зацепиться. Значит, найти можно?
Чан кивнул.
Горячий кофе окончательно прояснял голову.
— Гван Тэк.
— Ну?
Тот затушил сигарету и даже подул на рукав, куда попал пепел.
— Не относись к этому как к обычной разборке. Считай, что охотиться за тобой может кто угодно. В одиночку не ходи. Даже в NIS я пока не хочу болтать. Из людей, за которых могу поручиться, — ты, господин Сок, Жерар и директор Кан. Всё.
Гван Тэк нахмурился.
— С рассветом достану тебе пистолет. До этого из отеля не высовывайся. Есть кто-то, кто может постоянно быть рядом? Из своих, кому веришь?
— Чоль Бом со всеми сейчас в Монголии. До Сок, сам знаешь, в больнице.
Он помялся.
— Жену и ребёнка не тронут ведь?
Чан не ответил сразу.
— Что? Настолько серьёзно?
— Если люди, которые пытались убрать запись, узнают, что она существует, расслабляться нельзя. Давай попросим ветеранов ДМЗ взять под охрану тебя и семью.
Гван Тэк кивнул.
Некоторое время они молча пили кофе.
— Capitaine, — вдруг позвал Жерар.
— Да?
— Вы говорили, Шахран жив и сидит под Лориамом?
Он специально говорил по-французски: Гван Тэк не понимал ни слова.
— А где вы его в итоге нашли?
Чан коротко рассказал, как вышли на Шахрана в промышленной зоне Инчхона.
Жерар сразу зацепился за деталь.
— Тогда Шахран может знать человека с записи.
А ведь верно.
— Предлагаю встретиться с ним вдвоём. Если я поведу себя так, будто я и есть тот человек, Шахран не купится?
Даже Чан едва отличал. Шахран и подавно мог ошибиться.
— Он меня толком не знает. Вы всё время держали меня в стороне, так что лично мы почти не пересекались. Если сделать вид, будто мы с вами теперь заодно, можно выяснить, кто тот человек, где находится и на какую службу работает.
Чан резко посмотрел на Жерара.
«В Лориам? К Шахрану?»
И впервые за весь разговор в голове шевельнулось гадкое подозрение.
«А если Жерар сам хочет добраться до Шахрана?»
Нет.
Не может быть.
Жерар усмехнулся, растянув шрам на щеке.
«Чёрт.»
Полчаса назад он спросил: «Вы мне действительно верите?» И Чан ответил. А теперь снова ведёт себя как последний идиот.
— Прости.
— За что?
Жерар прекрасно понял, о чём тот подумал, но сделал вид, будто ничего не заметил.
«Верить. Надо верить.»
Даже если в конце концов окажется, что его обманули.
Жить рядом с Жераром и каждый день сомневаться в нём было бы куда жесточе.
— Сделаем, как ты сказал. С рассветом свяжусь с послом Ланоком и обсудим поездку в Лориам.
— Понял.
Когда решение было принято, стало немного легче.
— Спать будем? Хотя нет. Давайте сначала позавтракаем, а потом ляжем.
Голодным Чан не был. Но уснуть сейчас всё равно не получилось бы.
— Давай что-нибудь лёгкое.
У Жерара уточнили заказ и попросили два американских завтрака и один корейский.
— Есть способ найти человека с видео? — спросил Чан у Гван Тэка.
— Если дать мне сутки и возможность пошевелиться, что-нибудь вылезет. Проблема в другом: надо не растрепать лишнего. Пока не поговоришь с директором Каном, я останусь в отеле.
— Правильно.
Снова пришёл персонал с едой.
Есть, когда можешь. Спать, когда можешь. Если собираешься воевать всерьёз — с этих вещей всё и начинается.