— Человек на записи — не я.
Они смотрели друг на друга.
У Жерара и в обычном состоянии глаза блестели почти так же ярко, как у Дайе. Но бывали минуты, когда этот взгляд становился печальным до боли.
Сейчас — именно такой.
Как у мальчика на фотографии.
«Спасибо.»
Чан вдруг почувствовал простую, почти глупую благодарность.
Он усмехнулся. Жерар дёрнул шрамом и улыбнулся в ответ.
— Жерар.
— Oui.
— Когда Мишель позвонила и сказала, что ты избил курьера, я кое-что понял. Даже если тот человек на записи действительно ты, просто оставить тебя я всё равно не смогу.
На этот раз Жерар усмехнулся первым.
— С вами невозможно.
Чан открыл дверь с лестницы.
Вот и всё.
Теперь действительно всё.
Если Жерар обманывает — разбираться с этим придётся потом. До тех пор он остаётся тем Жераром, которого Чан знает.
Тем, перед кем у него долги из Монголии, Афганистана и Африки.
Он вышел в коридор и направился к номеру 1522. Жерар свернул в другую сторону, к лифту.
На звонок дверь открыл Ким Хён Джон.
— Проходите.
Увидев его, Чан почему-то сразу улыбнулся.
— Похоже, произошло что-то хорошее.
— Просто рад вас видеть.
Хён Джон рассмеялся и прошёл к столу. Там лежали хлеб, напитки — всё простое, по-служебному.
Они сели напротив друг друга.
— Скажите, разговор из этой комнаты может уйти наружу?
— Нет. В номерах, которыми пользуются наши сотрудники, по умолчанию ставят подавление прослушки.
Он кивнул на устройство размером с системный блок. На корпусе мигали красные и синие индикаторы.
— Что с ветеранами ДМЗ?
— Оформление запущено. До завтрашнего обеда всем выдадут служебные удостоверения. Оружие, машины и рации, о которых просил старший Кан Чоль Гю, уже передали. И ещё — паспорт Жерара. Въезд оформлен.
Хён Джон положил документ на стол.
— Спасибо.
Потом открыл бутылку напитка и поставил перед Чаном.
— Руководитель Ким, примерно через десять дней в Корею должен приехать человек из Саудовской Аравии, Абибу. Это так?
— Да. Формально — по приглашению оппозиции.
Хён Джон ответил быстро, но по лицу было видно: он не понимает, откуда Чан узнал и почему спрашивает.
— Когда Абибу будет встречаться с главой Агентства топливных ресурсов Сон Чхан Уком, он хочет, чтобы присутствовал и я.
Это Хён Джону явно было неизвестно.
— Абибу связан с Ливией. Есть информация, что меня хотят удержать в Корее этой встречей, а в это время ударить по базе в Монголии.
Хён Джон заметно напрягся.
— Самое важное здесь — не дать информации уйти. Если Абибу узнает, что мы готовимся, он просто поменяет схему.
— Что вы предлагаете?
— Отправить в Монголию ветеранов ДМЗ.
— А вы?
— Останусь здесь и встречусь с Абибу.
Хён Джон медленно вдохнул, потом выдохнул.
— Ветераны ДМЗ теперь входят в мою антитеррористическую группу. Верно?
— Да.
Чан кивнул.
— Завтра они поедут в Чынпхён и потренируются с местной группой. Через два-три дня отправим в Монголию. Об операции пока знаете только вы.
— Ветеранов я могу командировать. С Чынпхёнской группой сложнее.
— Пусть едут в отпуск.
— В отпуск?
Хён Джон удивлённо посмотрел на него.
— На базе оружия достаточно. Но мы не знаем, сколько людей пошлёт противник, а одних ветеранов может не хватить. Хочу вывести около десяти бойцов отдельно, под видом отпускников. Пусть каждый въедет в Монголию сам по себе.
Хён Джон не ответил сразу.
— Директору тоже не докладывать?
— Решайте сами. Но если информация утечёт, мы почти наверняка заплатим людьми.
В комнате снова стало тихо.
— И составьте мне расписание. Официальное, но без телевидения. Такое, чтобы каждый день было видно: Кан Чан находится в Корее.
— Это легко. Встречи с Сон Чхан Уком, с председателем подготовительного комитета Ким Гван Сиком — на несколько дней хватит.
Чан нахмурился.
Сон Чхан Ука он знал: потомок борца за независимость. Но Ким Гван Сик... это ведь родственник Ким Ми Ёна?
Он вздохнул.
— Может, вам отдельно встретиться с директором? — предложил Хён Джон.
— Если так правильно, встречусь. Только сделайте так, чтобы антитеррористическая группа завтра уже могла поехать в Чынпхён.
— Хорошо.
— Командовать монгольской операцией будет директор Кан Чоль Гю.
— Он в курсе?
— Я сам скажу.
— Тогда договорились.
Когда Чан закончил, Хён Джон перешёл к текущим делам и начал подробно рассказывать, что изменилось за время его отсутствия.
Слушая, Чан понял: с Хван Ги Хёном тоже надо встретиться хотя бы раз.
— Площадку под энергокомплекс нового поколения выбрали в Косоне, провинция Канвондо. Там же планируют сделать начальную точку евразийской железной дороги. Поэтому строится новая скоростная трасса через Мисирён.
Пока Чан по чужим странам стрелял и хоронил людей, дома огромные проекты двигались вперёд. Кто-то готовил документы, выстраивал цепочки поставок, прикрывал спецназ, закрывал последствия операций. Легче от этого точно не было.
Хён Джон заметил его взгляд.
— Что?
— Подумал, сколько вам приходится разгребать за моей спиной.
Хён Джон покачал головой.
— Каждый раз, когда вижу погибших сотрудников и бойцов, думаю наоборот. Что делаем недостаточно. Перед ними стыдно.
Он коротко выдохнул, отгоняя нахлынувшее.
— Завтра пришлю вам расписание. И ещё: с утра заступает группа Чхве Джон Иля. Кстати, домой уже ездили?
— Родители, наверное, даже не знают, что я в Сеуле. Постараюсь заехать хотя бы вечером.
— Вам бы ещё и поспать.
— Я выдержу.
Они одновременно невесело усмехнулись.
Сейчас приходилось бежать до предела. Ланок прав: одна ошибка — и всё, за что уже заплачено, может исчезнуть.
Выйдя из номера Хён Джона, Чан снова пошёл к Чоль Гю.
— Кто там?
Если изнутри не слышно этого вопроса — значит, человека нет.
Дверь открыл сам Чоль Гю.
— Есть разговор.
Он осмотрел коридор и отступил в сторону.
Они сели за стол. В мусорной корзине появились бумажные стаканы и бутылки, но в остальном номер по-прежнему был идеально аккуратным.
Чан рассказал про визит Абибу и угрозу монгольской базе.
— Завтра поезжайте в Чынпхён, притритесь с ребятами. Через день-два надо будет вылетать в Монголию.
— Хорошо.
Чоль Гю ответил сразу, даже не вдохнув.
— Прости.
Старик слегка склонил голову: «За что?»
— Я всё время вспоминаю о тебе только когда прижмёт. И ведь прошу не о простых вещах.
Чоль Гю усмехнулся, и на этот раз улыбка была совсем другой — такой Чан её ещё не видел.
— Господин заместитель директора.
Теперь уже Чан вопросительно посмотрел на него.
Чоль Гю опустил глаза. Чан проследил за взглядом.
На старике были те самые вещи и кроссовки, которые они купили вчера.
Он снова посмотрел на Чана.
— Не переживай. Из монгольской базы живым не выйдет ни один чужак, который переступит периметр.
Ну старик...
Чоль Гю коротко кивнул. Яснее сказать «оставь это мне» было невозможно.
— Я тогда пойду.
Чан встал.
«После таких слов что ещё добавишь?»
Чоль Гю проводил его до двери.
Когда замок щёлкнул за спиной, Чан коротко выдохнул и сбросил лишнее напряжение.
В его номере Жерар и Мишель одновременно поднялись из-за стола.
— Собрался?
— Да.
Багажа было немного: старая сумка и несколько пакетов с новой одеждой.
— Поехали.
Чан взял часть пакетов. Они вышли в коридор, дошли до лифта.
По Жерару было видно: из гостиницы он уходит с удовольствием. Особенно потому, что едет в дом Чана.
У входа агентам назвали мясной ресторан в Самсондоне. Потом все трое сели в машину Мишель.
Чан устроился сзади и тут же пожалел. Чёртова машина оказалась тесной, заднее сиденье — особенно.
Ресторан был тот самый, куда он когда-то заходил с Кан Хо.
Они заказали вырезку, немного соджу и пива.
Для Жерара жарить мясо на столе было почти то же самое, что барбекю. А вот закуски его впечатлили всерьёз. К кимчхи он ещё не привык, зато всё остальное ел с удовольствием.
Рядом сидел Жерар.
Тот Жерар, которому Чан решил верить.
Внутри стало легко, словно кто-то снял с плеч тяжёлую железную дугу.
Ближе к концу ужина Чан попросил отдельно приготовить и упаковать три порции вырезки и три порции кальби.
— Кофе?
Когда пакеты принесли, они перешли в кофейню по соседству.
Вечер был довольно мягкий. Они сели на террасе с горячим американо.
— Сразу домой? — спросила Мишель.
— Нет. Сначала в больницу.
— Я думала, мясо родителям.
— Это в больницу.
Жерар, услышав, усмехнулся.
— А завтра?
— Возможно, съезжу из Сеула.
— С Жери?
«Когда они успели перейти на уменьшительные имена?»
— Да. Ему одному скучно.
— Хорошо. А то я боялась, после сегодняшнего ты больше не попросишь меня с ним побыть.
— Если понадобится оставить — скажу.
— Договорились, Чани.
Мишель кивнула.
— Вызывай водителя. Нам пора в больницу.
Она достала телефон.
— И спасибо за сегодня. Наверное, испугалась. Прости.
— Я сама плохо за ним смотрела.
Они ещё немного посидели. Водитель подошёл прямо к кофейне.
Мишель попрощалась по-французски и уехала.
Чан вызвал служебную машину по рации.
— Мы к Дайе едем? — спросил Жерар.
— Да. Он, скорее всего, в больнице один.
Машина подъехала почти сразу.
Уже в пути Чан подумал: а если к Кан Хо приехала семья? Тогда явиться ночью с Жераром будет не слишком удобно.
Он позвонил.
— Это я, — ответил Кан Хо.
— Поел?
— Только что. Ты где?
— В Самсондоне. Собираемся в больницу. Семьи у тебя нет?
— А я что им скажу про эти раны? Пух-ху-ху. Давай скорее. Я тут со скуки дохну.
— Понял. Скоро будем.
Услышать бодрый голос было приятно.
До больницы Панджи ехать почти не пришлось.
Они сразу поднялись в палату.
Кан Хо сидел, высоко подняв изголовье кровати.
— Заходите! О, Жерар!
Двигался он уже совсем иначе. Отёк ушёл, лицо наконец снова стало человеческим.
Он заметил пакеты.
— А это что?
— Мы с Жераром ужинали, я попросил взять тебе. Только, похоже, поздно принесли.
— В смысле поздно?
Кан Хо нахмурился и полез из кровати.
— Ты же сказал, что поел.
— Больничная еда — это птичий корм. Я как раз думал перед сном заказать свиные ножки.
Шлёпая больничными тапками, он подошёл к столу.
— Ешь больше.
— Я сыт.
Кан Хо разложил мясо и гарниры.
В палате запахло кофе.
Жерар уже разводил растворимый из пакетика.
— Что сами ели?
Чан по очереди переводил вопрос Кан Хо и ответ Жерара. Получалось суетно, зато через минуту все трое уже смеялись.
Никогда раньше Чан не думал, что возможен такой вечер.
После того кошмара в Африке они сидят втроём в сеульской больнице и хохочут над ерундой.
Кан Хо проявил привычный талант: шесть порций мяса исчезли без остатка.
— Жерар!
Потом он показал рукой на рот, изображая чашку.
Пациент, мать его.
Жерар без споров развёл ещё один пакет кофе и принёс.
— Сигарет нет?
— Выздоровеешь — покуришь.
— Вот не надо так. Обидно же человеку.
На лице Кан Хо и правда было искреннее оскорбление.
Чан встал и открыл окно. В конце концов закурили все трое.
— Ветераны ДМЗ завтра получат удостоверения NIS. И ещё...
Он рассказал про Абибу и угрозу базе в Монголии.
— Суки! — тут же отозвался Кан Хо. — Что мы им такого сделали, что они всё никак не отъебутся?
Чан усмехнулся.
Вина? Наверное, в том, что страна была слабой. А потом вдруг получила Блэкхед и энергию нового поколения. И вместо того чтобы покорно отдать всё сильным, решила поднять голову.
Вот и вся вина.
— Ты сам не поедешь? — спросил Кан Хо.
— Попросил директора Кана.
Жерар увидел выражение лица Кан Хо и вопросительно повернулся. Чан перевёл ему суть.
Жерар снял пиджак и повесил на спинку стула. В белой рубашке, с каштановыми волосами и глубоко посаженными глазами, он сегодня выглядел особенно эффектно.
— Эй, этот ублюдок в костюме человеком стал! — восхитился Кан Хо. — Может, и мне теперь каждый день костюм надевать?
Чан промолчал. Зачем говорить человеку, что в костюме он будет ещё больше похож на бандита?
Раз уж заговорили, Чан рассказал и про запись с камер — всё, что произошло до сегодняшнего дня. Только сведения о семье Жерара оставил при себе.
Жерар слышал знакомые слова — CCTV, Ланок — и, кажется, догадывался, о чём речь.
— Ты ему веришь? — спросил Кан Хо.
— Я уже сказал: даже если этот ублюдок сам окажется человеком «Звезды Давида», бросить его я не смогу.
Кан Хо кивнул.
— Жерар.
Тот посмотрел на него.
— Если у тебя есть прошлое, о котором ты не можешь сказать, я пойму. Мы потому и встретились тогда в Африке — каждый со своим дерьмом.
Жерар сначала посмотрел на переводящего Чана, потом снова на Кан Хо.
— Но в место, где можно погибнуть, один не ходи.
«Чего это он вдруг?»
Чан всё-таки перевёл.
— Если ты где-нибудь сдохнешь в одиночку, командир устроит такое, что всем мало не покажется.
Вот это уже переводить не хотелось. И смысла нет, и стыдно до чёртиков.
— Командир, что сказал Дайе? — серьёзно спросил Жерар.
Пришлось.
— Что если ты один где-нибудь погибнешь, я потом натворю ужасных вещей.
Жерар растянул шрам и широко улыбнулся.
— Дайе.
Да чтоб вас обоих.
— Ты за собой следи.
Чан не выдержал и рассмеялся почти до слёз.
— Чего он сказал? — спросил Кан Хо.
— Чтобы ты сам за собой следил.
Повисла секунда тишины.
Пух-ху-ху-ху!
Кан Хо разразился своим фирменным хохотом.