На
следующий день мы с хозяином и Шурией
отправились ко входу в академию. С
сегодняшнего дня начинались занятия.
— Ладно,
до встречи. А я — в библиотеку, как и
планировал.
— Удачи,
хозяин.
— Увидимся!
— Вам
тоже удачи, девчонки.
Мы
попрощались с ним, и хозяин, уходя,
помахал нам рукой.
— Ну
что, пойдём?
— Угу!
Следуя
указаниям на информационном стенде, мы
направились туда, где должна была
проводиться наша лекция. По территории
академии туда-сюда сновали авантюристы
разного возраста, но когда мы приблизились
к зданию, мимо нас проследовала
выделявшаяся группа студентов, шедших
вместе. Одетые в одинаковую форму, все
они были примерно одного со мной возраста.
В отличие от нас, заочников, это, должно
быть, были студенты-очники… студенческая
элита Кёрбенхейма.
«Да
какая разница? Пусть и неприятно, когда
на тебя смотрят сверху вниз, но меня это
совершенно не волнует».
Они
— как надоедливые мухи, жужжащие и
летающие вокруг, но пусть только попробуют
пристать ко мне в городе — я их раздавлю
и мокрого места не оставлю.
Очники
направились к новому, красивому зданию
с правой стороны, а мы — к старому и чуть
грязному зданию с левой. Войдя наконец
внутрь, мы зашли в аудиторию, над которой
висела табличка «Класс заочного
обучения».
В
центре, у дальней стены аудитории
находилась кафедра, от которой ступеньками
подымались ряды парт. Так как мы пришли
чуть ранее того времени, когда начиналась
лекция, людей за партами сидело немного.
— Рановато
мы пришли.
— Это
лучше, чем опоздать.
В
аудитории раздавались негромкие
разговоры, и мы с Шурией устроились на
свободном среднем ряду с правой стороны.
Зашедшие
в аудиторию Леоне и Шпинне помахали
нам:
— Доброе
утро! Замечательно выглядите!
— Вы
сегодня рано, девочки.
Подойдя,
они уселись подле нас с двух сторон:
Леоне рядом со мной, а рядом с Шурией —
Шпинне.
— Доброе
утро.
— Утро!
— Ммм,
а-ах, такой пупсик! Дай я тебя потискаю!
— Ва-а-а-а?!
Х-хватит! Отпустите меня!
«Она
по-прежнему обожает детей...»
Видя
как Шпинне обнимает Шурию, мне вспомнилось
время, когда она точно так же обнимала
нас: меня, Люсию и Керила. Эти воспоминания
отравленными иглами кольнули меня.
— Леоне,
вы помните? Шпинне точно так же тискала
нас в деревне.
— ...Да.
— Вы
туда ездите?
— Нет,
уже нет…
— Ясно.
Значит, вы знаете о том, что там случилось.
Впрочем, это неудивительно, раз вам
известно, что я — зверолюд.
Печаль
исказила её лицо.
Нет,
Леоне, нет. Я вовсе не хотела тебя
расстраивать.
— Не
делайте такое лицо. Хозяин спас меня.
Прошлое больше меня не волнует.
Мне
жаль, но есть то, чего я простить не могу…
— А
Марис…
— Мама
не перенесла тягот и умерла в пути. Я и
сама была на краю смерти, когда появился
хозяин.
— Вот
как…
Поэтому
я это сказала...
— Леоне,
вы можете сказать, где находится деревня?
Я совершенно не знаю, где она.
— ...Ты
хочешь это узнать, чтобы отомстить
жителям?
— Это
не так. Я ведь говорила, прошлое меня
больше не волнует.
— Тогда
зачем?..
И
даже использовала свою маму…
— Я
не собираюсь возвращаться, лишь хочу
проверить, не остались ли там вещи мамы.
— ...
— Пожалуйста,
там могло что-то остаться. Что-нибудь,
что будет напоминать мне о ней.
Для
этой чудовищной лжи.
***
Это
была ложь. Мне даже не нужно было
пользоваться врождённым навыком, чтобы
это понять, и я не подала виду. Торговца,
которому приходится общаться со многими
людьми и заключать с ними сделки, не
так-то легко обмануть.
Я
понимала, почему она думает о мести. Но
считала, что месть не станет для неё
спасением. Потому что видела в ней цвет
вины, когда она пыталась меня обмануть,
чтобы узнать о деревне. Потому что
Минарис, которую я знала, была доброй и
никому не желала зла. Пройдёт время, и
она снова станет прежней.
Тем
не менее, я подписала контракт и поэтому
не могла молчать.
— …Деревня
находится в северо-восточной части
Орлеанского королевства... на границе
с Григальской Империей. Отсюда будет
быстрее туда добраться, перебравшись
через горы со стороны Империи, — я
ответила прежде, чем она стала ещё
сильнее меня упрашивать.
Есть
множество способов её обмануть, не
прибегая ко лжи. В конце концов, без
этого я не смогла бы быть торговцем.
— В
северо-восточной части… Это по другую
сторону отсюда…
— Когда
окажешься в Гагалладе у подножия гор,
тебе расскажут более подробно. Безопасный
путь более долгий, но из Роберии в
Теократии ты легко доберёшься туда.
«Я
не лгу, контракт не нарушен. В нём было
прописано "не лгать", но это не
значит, что я не могу указать на какую-то
другую "деревню"».
Я
обещала не лезть в их дела, так что мне
нет необходимости что-то уточнять. И
раз я ответила ей, значит, не пытаюсь им
помешать.
— Ясно…
Большое спасибо. Хотя я не смогу
отправиться туда ещё какое-то время.
В
этот раз я выкрутилась, но в следующий
раз вряд ли так повезёт.
«Я
должна найти способ остановить Минарис
от совершения такой горькой вещи как
месть».
В
аудиторию зашёл одетый в чародейские
одеяния мужчина — наш преподаватель,
и вскоре началась лекция. Но я никак не
могла сосредоточиться, думая о том, как
же мне помочь Минарис. Используя свой
врождённый навык, я тайком поглядывала
на девочек — они обе были объяты тёмным
пылающим пламенем мести и опутаны этими
чёрными ядовитыми цепями. Глядя на них,
я поняла, что эти цепи приняты ими по
своей воле и исходят из их сердца.
Я
не знала, что за сила воздействует на
их разум, но моя способность позволяла
видеть искажение, которое привносили
их истинные чувства. Тем не менее, я не
видела, что их чувства как-то с этой
силой конфликтовали.
Иными
словами, если разрушить эту связь,
разорвав цепи возле их сердца, ничего
не изменится — даже если я смогу как-то
нейтрализовать воздействующую на них
силу, цепи, поддерживаемые их чувствами,
никуда не исчезнут. Поэтому прежде всего
мне нужно поколебать их уверенность,
посеять в сердце сомнение о необходимости
этой мести.
«Нужно
как-то повлиять на основу этих цепей...»
Когда
Гил стал приставать к Минарис и Шурии,
я увидела, как в сердце Укэя проявились
и другие чувства помимо мести. Цвет
мести оставался таким же чёрным, однако
его желание защитить их было искренним
и невероятно сильным.
«Испускаемый
им цвет был очень добрым. Если изменится
Укэй-кун, изменятся и девочки. Невозможно
поддерживать такую сильную жажду мести,
не подпитывая её извне».
Похоже,
цепи содержат в себе две силы: одна
истекает из них и подпитывает, другая
циркулирует вдоль, и каждая испускает
сильный цвет ненависти вперемешку с
другими тёмными эмоциями. Вместе они и
создают эту чёрную жажду мести.
«Это
большая ошибка! Я не могу этого допустить!»
Я
твёрдо решила, что вытащу из этого
безумия и девочек, и его самого. А затем
они присоединятся к нам. В этом жестоком,
но всё же прекрасном мире, с его и моими
знаниями мы сможем спасти ещё больше
людей.
«Они
заблуждаются, я просто должна вернуть
их на путь истинный».
Уверена,
они смогут стать прежними, смогут жить
счастливо. Потому что в бездне тьмы, что
я видела в них, проступал и цвет сожаления
— этот бледный цвет неизбывной горечи,
который с неистовой болью пронизывал
эти тёмные цепи.
Они
всё ещё могут смеяться и плакать, их
сердце ещё не умерло. Когда исчезнет
цвет мести, его место сможет заполнить
другой. Отбросив его, они наконец признают
свою ошибку и оставят месть.